я знаете ли, совершенно не знаю чем себя занять.

скачиваю фильм где гетеросексуальности не существует и мальчикам нравятся мальчики с гибкими частями тела, а девочкам нравиться девочки с пышными бюстами и по настоящему блядской улыбкой.

там быстро сменяются кадры и звучит дурацкая музыка.

я часто проверяю почту и совсем не отрицаю тот факт, что у меня сформировалась почта_зависимость.

моя знакомая звонила мне в слезах и сквозь её истерику я слушала грустную историю о разбитом сердце и подернутых в истерической усмешки губ.

внизу, кто-то еще спешит с большими мягкими мишками, которые держат лапками плюшевые сердца. покупают цветы и говорят те слова, которые говорили, вчера_

ценности нет, ощущения праздника тоже, а дело даже не в этом.

и я не знаю, в чем дело и это быть может ужасно.

тут захотелось рассказать, как Москва, разливаясь смелыми лужами, превращается в туманный альбион, оседает изморозью на мохнатом воротнике пальто и крошечными каплями целует лицо.

весна подкралась как-то совсем неожиданно. смело превратив газоны в небольшие озера, тонкой рукой очернила сугробы, спутала мысли и настроения. в коктейль разноцветный смешала впечатления.

у меня знаете ли такое состояние, когда даже желтое такси вызывает недоумение своей чрезмерно яркой раскраской, спешащие люди – раздражение, не состоявшиеся встречи – смутное желание, а неожиданные признания – не менее неожиданные оправдания.

февраль крошечной занозой зацепился, тонким ароматом – почти растворился, вернув неожиданно заплутавшую, порядком в январе замершую, пресловутую надежду.

мне говорят, что я тороплюсь. словно играю на рояле быструю сложную пьесу, как помните у Шопена, где создается иллюзия стремительно падающих камушек, которые что-то задевая заставляют биться сердце в такт своему бегу.

так и я. не позволив сказать человеку, что-то самое главное подписываюсь в своем разочарование, отказываюсь от написанных писем и доказываю сестре (в который раз), что ни чего нет, не было и быть ни не может.

а потом снова от всего отказываюсь и говорю не твердым голосом, в ответ на «скучаю», я тоже.

UPD. это всё сумбурно очень. разорвано. в коробку к воспоминанием еще не положено, на магнитную ленту – память, не записано.

еще отказать не поздно.

порой складывается парадоксальное ощущение, что удалось с собой договориться. например – не ждать. не заглядывать на почту и не оставлять включенным автоответчик, в надежде по приходу обнаружить на нём сообщение, которое бы, несомненно, что-то определило.

или заключить договор «не очень то и нужно», когда человек, который тебе не безразличен, неожиданно осуществляет такие действия, который вызывают, мягко говоря, недоумения…

а потом понимаешь, что все эти договоры, ни к чему не приводят.

разом всё лопается когда, звонит, мигая телефон, когда за глаза говорят гадости, а в глаза продолжают смотреть, когда улыбки прячут и делают мучительно больно!

если оставить чашку горячего чая, остро пахнущего малиной возле клавиатуры и пойти в душ, то по возращению оттуда чая не будет. на столе будет стоять горькое что-то, покрытое пленкой, которая при хорошем воображение может показаться ледяной коркой.

если лечь спать, забыв надеть шерстяные носки, то через какое-то время придется встать и чертыхаясь их искать_одевать и включать по сильнее обогреватель.

если открыть окно и пойти с сестрой смотреть TV  или долго пить чай на кухне, то вернувшись можно руками и ногами ловить изморозь и холодный ветер.

таким образом, я сообщаю вам, что у нас тут безнадежно сыро и холодно. безнадежно потому, что, всего лишь 2 февраля, и до весны еще определенное количество дней, а природа вздумала шутки шутить и мы мешаем грязь ногами и ловим волосами дождь.

кроме этого у меня перманентное недовольство собой. настолько острое, что я могу ночью плакать от того, что у меня некрасивые руки, маленькая грудь и неправильный сосок + к этому холодный ноги и родинка на верхней губе.

это не каждомесячное обострение. это состояние продиктованное дурацкими репликами М. и ехидными замечаниями С.

и смс В. который написал мне что я красивая, лишь усугубляет моё это представление.

UPD. теперь с утра плюс к витаминке я пью валерьянку. авитоминоз вероятно во всех проявлениях.

мой знакомый В. при встречи норовит меня прижать к себе, и целуют куда-то между щекой и губами. в кафе он многозначительно щуриться  и старается не смотреть на мою грудь.

его великовозрастная мама, которая всё не как не может поплыть по волнам старения, тщательно подкрашивает волосы, шрихует морщины и говорит мне театральным шепотом, пока В. моет руки в ванной, «мой мальчик в тебя влюблен».

мы вполне мирно пьем чай и разговариваем обо всем на свете. и мне нравиться чистая кухня В., его мама, которая просит меня называть её по имени. и папа В. мне нравиться. гораздо больше В. и этим бля, быть может всё сказано.

В. меня спрашивает, кто мы?

он пытается взять за руку когда мы переходим дорогу, и говорит, что мои глаза похожи на две звезды в чистом после дождя небе. он покупает мне цветы, которые мне не хочется нести, и которые я могу подарить проходящей мимо бабушке или оставить на поручнях эскалатора, но я не делаю не того ни другого, так как знаю, что ему будет больно. я приношу их домой и кладу на комод под зеркалом и ложась спать слышу, как сестра тихонько позвякивая моет вазу, и уносит подвядшие цветы к себе в комнату.

он делает так много хорошего, что рискует обзавестись нимбом над головой и заработать на статую при жизни.

и я знаю, что если ветром прикоснусь к его губам своими, то сделаю счастливым, на этот вечер. я знаю, что его надежда оживет и начнет тихонько напевать, забывая о своей тоске. я знаю и я не делаю. а он стоит до тех пор пока не закрывается дверь подъезда.

мы не друзья и не любовники. мы люди которые не хотят провести вечер пятницы в одиночестве, как бы грубо это не звучало.

*

я живу с пустым, гулким - словно высохшим сердцем, с головой наполненной мыслями, в которых нет мужских имен, и с телом, которое томиться от желания.