Можно было бы уже привыкнуть, наверное...

Вчера вечером вернулся из Алма-Аты, где меня застало сообщение о смерти Ельцина. С одной стороны, я сожалею, что был далеко и не смог сходить попрощаться с ним в Храм Христа, с другой стороны - было трогательно от самых разных людей в Казахстане услышать слова сочувствия и уважения к этой личности. Как всегда, большое видится на расстоянии. Их взгляд был менее раздражен неоднозначными словами и поступками этого большого человека, поэтому они судили о нем с большей справедливостью и доброжелательностью, нежели мы, русские. Итак, в понедельник его не стало. Горько.

А сегодня, в пятницу, сразу две смерти, Кирилла Лаврова и Мстислава Ростроповича.

Все эти трое, Ельцин, Ростропович и Лавров - часть моей жизни и жизней многих других. Более того, эти трое сильно повлияли на сам вкус жизни.

Пусть земля будет им пухом.

Это цитата сообщения НайкОлег Оригинальное сообщение

Москва. Съёмки 1908 года.

Практически век назад...

В 89-м году я выписывал журнал "Парус", тогда это был популярный молодежный журнал. Я даже не знаю, существует ли он сейчас. Из всей годовой подписки у меня осталась только вырезка с подростковым стихотворением. Кажется это был конкурс стихотворений. Это стихотворенение было опубликовано под номером 869. Автор - Сергей Ваулин из Среднеуральска Свердловской области. Вот оно:

Вчера я был счастливым,
Сегодня все болит.
Веселье с перерывом,
А перерыве - быт.
Но лучше в жизни длинной
Не с радостным концом
Быть изредко скотиной,
Чем вечным подлецом.

Стихотворение слегка угловатое и по форме, и по содержанию, но чем-то запало в душу. Вырезку я храню уже почти 20 лет, недавно даже вставил в рамку и повесил над письменным столом. Решил под это дело ввести первые строчки в поисковую машину, авось что-то найдется. Каково же было мое удивление, когда результаты поиска показали, что большое количество людей запомнили стихотворение либо частично, либо полностью. У него довольно большой индекс цитируемости, хотя и было оно опубликовано, по всей видимости, только один раз в том самом, старом выпуске "Паруса". Значит, действительно, было в этом стихотворении что-то, что зацепило не только меня.

К сожалению, судьба автора стихотворения неопределенна. Есть какой-то Сергей Ваулин в Екатеринбурге, рок-музыкант. Он ли это? Кто знает. Может, что и он.

Я думаю вот о чем. Даже если этот небольшой неуклюжий стишок - все, что останется в этой вселенной знаний (ноосфере, так сказать) от человека Сергея Ваулина, то, наверное, не просто так и его жизнь. Понятно, что у него, наверное, уже дети почти взрослые, у них тоже будут дети. Но это обезличенное бессмертие. То, что уже однозначно выделяет его из океана делящихся амёб, так это маленькое стихотворение, посланное в подростковом запале на конкурс в журнал, и каким-то непостижимым образом повлиявшее на жизнь довольно большого количества людей.

Наташке Н...вой понравилось написанное, кажется осенью того же 94-го, только немного раньше, стихотворение "Кукольный мальчик". Лично я не в восторге от него, но это, как отпечаток времени, читаешь, и все встает перед глазами.

Кукольный мальчик.

В мире без кукол
Медленным светом
В ночь полнолунья
Светит луна.
В мире осеннем,
Отпетом, отпетом,
Бьет в переносье она.

Кукольный мальчик.
В мире без кукол.
Руль лисопеда.
Круг. Поворот.
Кукольный мальчик.
В мире отпетом.
С видом беспечным.
И это рок.

Лунное марево
Стелется, жмется.
В мире без кукол,
Но в мире с одним.
Мальчик - как кукла.
Не разобьется.
..............
Больше одним.

Ветром в лицо
И листом под колеса,
Светом луны
В переносье и в глаз,
Кукольным мальчиком
Жизнь назовется.
И прмелькнет она
Мимо нас.

Как сейчас, помню тот вечер. Я шел, кажется, в магазин за хлебом, и с тропинки между кустами на перекрестке Первой и Третьей улиц вынырнул парнишка лет 13-ти на велосипеде. Я видел его всего секунду-другую. Он чуть не врезался в меня. Глаза расширены, лицо в свете полной луны - почти белое. "Кукольный мальчик",- мелькнула мысль, т.к. действительно было в нем что-то, похожее на куклу. И в голове заиграла мелодия.

Уже и не помню, в каком годе (94-м, что ли, октябре-ноябре?) написал этот стишок:

Все сковано. И я гляжу украдкой,
Как в школе, отрывая взгляд в окно
В ту синь небес, с линованной тетрадки.
Давно - то - было. Было - то - давно.

И зазеркалье слов подобно стону
Того листа, что бьется в вышине,
Под снежным ветром, что несется гоном.
Но что ему тот лист? И что он - мне?

Даже не знаю, зачем это все, но ведь пишу зачем-то. Думаю вывалить в И-нет все, что накопилось за последние лет двадцать... Шучу, конечно. Все не вывалю, но кое-что опубликую, так сказать.

В былые времена писали ведь письма друг другу. Лично мне только это и создало слог. Но сейчас письма не пишут по причине наличия мобильников и Интернета с электронной почтой. А я что-то затосковал последнее время от сухой деловой переписки и отсутствия себя самого в качестве собеседника. Ведь что такое письмо? Это способ поговорить с самим собой, обращаясь к кому-то. Даже дневник завел. Но "писать руками", как говаривала Светка Куз..., как-то уже не в кайф. Помню, сидел, ждал своего самолета в ресторане пражского аэропорта, писал... Весь извелся, помню, написал хрень какую-то собачью, даже не перечитал ни разу.

А так, пальцами по клавишам - цивилизация, да и проще как-то.

01.09.2006

ШЕФ

Если бы не эта тишина, наверное, и не это чувство одиночества, не скоро бы я начал повествование сие, никак не связанное с причинами, побудившими меня начать это дело.
История любых взаимоотношений начинается обычно с «они познакомились» с уже следующей уникальной цепью банальных, в сущности, происшествий. Итак, мы познакомились в самом начале июля 1991 г., числа 6-го или 7-го. Руководитель нашей практики Альберт Бу...ков развел нас по лабораториям… Впрочем, я не уже не помню точно, нас ли или только меня. Помнится, Леня уже давно пристроился на жестких дисках в группе Быр...ина, так что искать ему место не было особой необходимости. А вот Макс… Я не помню, когда он оказался у Ру...ова, скорее всего, тоже определился еще в течение семестра, т.е. до начала практики. Таким образом, я, отказавшийся заниматься взрывчаткой, тем, ради чего, собственно, все мы и оказались в ЧГ, стал единственной небольшой головной болью руководства химико-технологического отдела Института и был приведен в лабораторию шефа, Владимира Р...вича Л...е. Как все-таки время мутит и покрывает все патиной. Я не очень твердо уверен сейчас в том, что наш первый пятнадцатилетней давности разговор был именно таким:
«Бу...ков: Здравствуйте, Владимир Р...вич (именно с ударением на «е» в отчестве, его так все тогда называли), принимайте нашего студента из Самарского политеха. Он должен пройти у нас технологическую практику, так пусть пройдет ее у Вас.
Шеф: Ну, что ж. Правильно (обращаясь уже ко мне) катализ выбрал. Это на всю жизнь кусок хлеба с маслом…»
Судя по всему, я уже знал, что он занимается катализом, и я его выбрал. Зная себя достаточно хорошо, я отдаю себе отчет в том, какой я тогда был наглый самоуверенный идиот, имевший, к тому же очень смутное представление о катализе, ограниченное определением в пару строк. Скажи мне кто тогда что этот первый наш разговор определит мою жизнь более чем на десять лет… Ну, да что трясти это барахло. Мне было двадцать. Я был о себе очень и очень высокого мнения. Шестидесятисемилетний старик меня принял и провозился со мной до самой своей смерти. Мы прошли долгий путь длиной в семь лет, на котором мое отношение к нему трансформировалось последовательно от интереса к обожанию и затем к обожанию пополам с ненавистью. Сейчас уже прошло больше лет со дня его смерти, чем количество лет, что я знал его живым, а я все также сильно продолжаю любить и ненавидеть его.
Несмотря на зазнайство, я все же был рукастый и довольно неглупый молодой человек. Для шефа это было важно. Будь он помоложе, правда, я не уверен, что он не выгнал бы меня вскорости за что-нибудь, однако он был уже на пороге дряхлости, правда, порог это еще не перешагнул. Но сопротивляемость чужой воле была у него уже не та, что раньше.

* * *

«…
…Такое впечатление, что должно было быть как-то иначе, не так. А иначе и быть не могло. Как же еще?
…
Этот рок – часть меня, как голова или палец. Эта моя тяга к одиночеству гнетет меня, да что сделаешь-то? Я привык к этому в повседневной жизни, но иногда, во время праздников особенно, или бывая в людных местах, не будучи отягощенным подгоняющей тебя необходимостью, я вдруг с тоской ощущаю, что я один-одинешенек, и это ненормально.
И если б не это, единственное, у меня, в общем-то, все замечательно.
…
С чего же начать? Так давно не верил, что, написав, сделаю что-то стоящее. В принципе что-то сделаю.
…
Как непросто…
…
…не понимая…
…
…,…
…
.
…»
* * *

Чтиво это вызвало лишь ощущение пустоты под ложечкой и боль в висках.

* * *

Как-то, толпой идя с тренировки, повстречали девушку, выгуливавшую премилого пёсика. Ольга Б., полукапризничая, заявила своему мужу:
-Паша! Вот бы и нам такую завести!
Я же, пользуясь своим правом свидетеля (поздняя ремарка: свидетеля на свадьбе), встрял:
-Вам не собачку, а ребеночка пора бы уже завести.
Ольга на секунду задумалась и выдала:
-Нет, лучше собачку. По крайней мере, ясно, что заводишь.

* * *

А ведь было время, когда я пытался начать (замечательная формула неисполненного задуманного) ухаживать за ней. И было затеяно сие с бухты-барахты. Я тогда вообще мало что планировал.
Мишель явился, уже заранее озадаченный необходимостью подыскать нам с Максом объекты предстоящего внимания. Впрочем, задание выполнено не было, поэтому Мишель уже готовился изворачиваться, как уж. По всей повадке было видно, что готовился.
…»