Вечно холодные руки,
Глубокий, пронзительный взгляд.
Счастье по капле, как по рецепту
Мне выдают...

Наугад...
Как по нотам, снится однообразно,
Осень, где двое,
Событий несвязность,
Идут, в то далекое, прошлое лето,
И где же та осень, что в бархат одета.

Их голоса становятся тише,
И вот уж не слышно...
А мне бы собраться,
Бросить монетку,
И так же искать то пропавшее лето,
В которое, осень, что в бархат одета,
Стучится тихонько.

Но мне не до этого.
Мне нужно понять,
Что же ты научилась прощать?
Что во мне начала различать?
Обиды, поступки...
Все как-то случайно...
Смешалось в одно,
Не ищу оправданья,
За то, что обидел
Прощенье прими,
Когда не согрел тебя в долгом пути...
Ты знаешь я многое мог рассказать,
Но расстоянье привыкло пугать...
Но я не боюсь,
А боишься ли ты?
Исчезнуть на тех перепутьях судьбы,
Что нам уготовлены...

Чьей-то легкой рукою,
Играет со мною,
Играет с тобою.

Я просто устал,
Нет, не сбился с пути
Я бы мог отдохнуть и дальше идти,
В то самое теплое пропавшее лето...
В которое осень стучится...
Что в бархат одета.

-Ненавижу тебя... - тихо сказала Шайна.
-Что произошло? Шайна, дорогая, что происходит? Шайна, объясни, не молчи!
-Ненавижу...Убери свои руки! - перешла на крик девушка.
-Шайна, я не понимаю! - Эйс судорожно обнял девушку, - Что, что происходит? Я причинил тебе зло? Скажи? Я всё исправлю! Милая, я люблю тебя! Что произошло? Кто-то сделал тебе больно? Это я? Не молчи!
-Скажи, - неродным, далёким, чужим голосом ровно произнесла она, - если бы я попросила снести голыми руками дом, ты бы снёс?
-Шайна, что за глупый вопрос? Конечно!
-А в огонь? В огонь бы ринулся из-за моей прихоти?
-Милая, конечно! Твоё слово для меня - всё!
-А если бы была стена? Из всех стихий? Убрал бы?
-Безусловно... - предчувствуя недоброе ответил Эйс.
-А если бы бросила тебя? Умер бы?
-Моя жизнь - это ты...Когда она покидает меня - я погибаю...
-Если бы попросила умереть? Сброситься с крыши, на которой мы стоим сейчас?
-Разбился бы...И думал о твоих прекрасных глазах...
-Прощай... - Шайна поспешно вложила в ладонь Эйса конверт. Поцеловав его она спрыгнула с крыши двенадцатиэтажки...
"НЕТ!!!"
Он опустился на колени. Жизнь опустела. Зачем жить. Он развернул конверт, который ещё сохранил запах её нежной кожи.
"Эйс, я знала ответы на все вопросы. Я опасна. Ты мог погубить себя. Я слишком люблю тебя, чтобы это допустить. Прости. Прощай. Ненавижу тебя за то, что ты слишком сильно любишь меня. Ненавижу себя за то, что не могу быть с тобой. Люблю. Твоя Сверкающая."
-Можешь.

---

Около дома лежало два тела. Девушки и юноши. Их губы сливались а рука лежала в руке...

---

Ночь покрыла шумный город,
Правит балом лунный свет.
Душами владеет холод,
Запертый в стечении лет.
Где-то в небе ветер стонет
Преодолевая боль.
Под покровом ночи тонут
Души, чёрные, как смоль.
Больше некуда стремиться,
Сердце млеет от тоски.
Как хрусталь хочу разбиться,
Взятый в жёсткие тиски.
Я бросаю вызов страху
Сидя на пустом холме.
Где вся жизнь: от праха к праху,
Где сердца взывают к тьме.
Холод сковывает душу,
Ночь смеётся мне в лицо,
Больше сил нет тьму мне слушать –
Здесь я слабое звено...
Вопреки правленью ночи
Небо показало луч...
Открывая свои очи
Сквозь колонны серых туч.
Тьму вокруг испепеляя,
Свет идёт на пьедестал
Краски миру возвращая...
Страха след давно пропал.
Я иду навстречу свету
Открывая в мир портал.
Чтобы ужас канул в лету,
Чтобы в мире МИР настал...

- Постой здесь – шепнула она лошади, плавно соскальзывая на землю возле крайнего на улице дома. Четвертый час – самый сон, самое время. Её время. Ночь плавно переходила в утро, начинало светать, и пасмурное небо висело над городом. Тени были плавными, неясными, так же как и её движения: призрачность утра скрадывала их быстроту.

Она легко вскарабкалась на забор ближайшего дома, а затем и на крышу. Перед её взором были крыши пятнадцати близко стоящих домов; не проблема для её ловких рук и быстрых ног. Действовать следовало тихо. Она легко перескакивала со ската на скат, босые ступни практически беззвучно скользили по черепице.

Перед последним прыжком она помедлила и улыбнулась самой себе. Без неё он был ничем; нет, разумеется, она любила его, но он никогда бы не смог «зарабатывать» столько же, сколько она. Это была её идея – приходить и уходить по крышам, чтобы собаки не взяли след. Он не смог бы это проделать. В конце концов, он же был всего лишь обычным человеком…

Она присела над краем крыши. Остается только схватиться за него руками и, раскачав сильное тело, влететь в открытое окно.

Стоп. Что-то не так.
Собаки не видно, но она должна быть тут.

Собаки глупы и нечутки по сравнению с нею. Она их не боялась. Отсутствие пса в будке могло означать то, что её ждали, и убрали его специально, чтобы не спугнуть её, а могло и не означать ничего. Но тогда откуда это чувство тревоги?

По спине пополз неприятный холодок. Она испуганно озиралась: не было видно ни души, молчаливые деревья стояли не шелохнувшись, как перед грозой, и крыши блестели от росы. Но что-то было не так.

Она метнулась назад. Предыдущая крыша. Мансарда. Пыльный чердак. Окно.
- Черт!
Она зажала рот рукой, скорчившись под окошком.

Напротив дома, на тихой безлюдной улице, стоял человек с ружьем. Старый человек. Дряхлый. Но опасный…

Она могла видеть его сквозь щель в стене чердака.
Человек повернулся и навел на неё дуло. Она завороженно смотрела на него, боясь пошевелиться.

Он ничего не слышал. Просто у людей тоже бывают предчувствия. Надо просто ждать. Он не выстрелит. Он стар – а значит, не такой дурак, чтобы палить по домам среди ночи безо всяких на то веских причин. Ведь он не видел её? Правда же, не видел? Она успела присесть раньше, чем он обернулся.

Старик опустил ружьё. Текли минуты. Все больше и больше светлело, и каждый звук был звонким, громким, как удар колокола. Отсюда она могла слышать его дыхание. Нечастое, спокойное. Человек не волновался – в отличие от неё. Он был на своей территории.

Лошадь. Он же мог увидеть лошадь…
Если он заметит лошадь, его непременно заинтересует, почему она стоит там, возле крайнего дома.
Что же ей делать?

Когда она уже была близка к панике, снаружи послышались шаги. Она прильнула к щели и увидела, как к старому человеку подошел молодой.

- Пап, она не придет сегодня. Уже слишком светло. Пойдем домой.
- Мне кажется, я что-то слышал.
- Ты не мог ничего слышать. Ты же знаешь, они действуют бесшумно.
- Да…знаю. Просто я не могу допустить, чтобы эта… - он помедлил, - тварь забралась к нам в дом и прирезала нас во сне.

Она чуть не стукнулась головой об подоконник чердачного окошка. Прирезала! Какие же олухи эти люди! Разве они не знают, что кошки никогда никого не убивают – разве что в целях самозащиты? Определенно, в этом городе что-то недавно произошло. Это читалось на лицах людей, в ненормальной тишине улиц, в пустоте лавок. Оставаться здесь далее опасно. Надо снова менять место «работы»…

Когда люди наконец-то ушли и в соседнем доме хлопнула дверь, извещая о том, что путь свободен, она посидела немного, выжидая, чтобы не попасть в ловушку. Затем пустилась в обратный путь.

Лошадь тихо заржала, когда она спрыгнула с крыши, мягко приземлившись на холодную траву.
- Тихо, тихо, моя хорошая, - успокаивала она скорее себя, чем её.

Через несколько минут она верхом пересекала поле за окраиной города. Было тихо, утро только начиналось; обернувшись, она взглянула на вереницы черных домов и облегченно вздохнула. Кажется, обошлось.

читать дальше

"Вы, находящиеся еще в числе живых". Так начинается печальная истоpия, котоpую я
собиpаюсь тепеpь поведать вам, добpые господа. Я отыскал этот стаpый манускpипт в библиотеке Коpолевского Замка, когда, влекомый неуемным любопытством и cтpастью к иллуpийским дpевностям, pазбиpал гигантское собpание pукописей, известное под названием "Большой хpоники Эсгаpда". Этот документ, написаный стаpыми, давно вышедшими из употребления pунами Hарода Холмов, потpяс меня своей мpачной силой и невыpазимой безисходностью. Пpишедший из тьмы веков, он заслуживает вашего внимания, мои добpые господа, ибо напоминает нам, ныне живущим о том, что делает человека человеком.
Дальше...

Упал я на колени перед Господом
Раздавленный, униженный грехом.
Стою пред ним с поникшей головою я,
А дьявол бьет чечётку на балу.

На том балу вольготно и свободно всем
Ведь балом правит мира грех.
Неверие в Христа убьёт кого угодно
Неверие в Христа - мой тяжкий грех.

Я слышал много раз, как мне твердили:
Христос – твоя любовь, твой лучший друг,
А я был ослеплён своим неверием,
А был оглушён неправдой слов.

Греховной паутиной был окутан я
Ведь дьявол – самый опытный хитрец
Он мило улыбался мне, приветливо,
Держа за пазухой свой ядовитый нож.

Признаюсь вам друзья, как стало страшно мне,
Когда однажды мне приснился сон,
Где я горю в огне гиены огненной,
А дьявол торжествует надо мной.


От ужаса проснулся я, растерянный,
Но знал я точно лишь одно:
Нет, не хочу я больше жить в неверии
И вечно не хочу гореть в огне.

И снова стало страшно мне, от мысли сей
А вдруг Иисус придёт прямо сейчас?
Придет забрать своих возлюбленных,
А я ещё служу рабом греха.

И вдруг я вспомнил все слова возлюбленных,
Что мне твердили много лет назад
Христос твоё спасенье от неверия
Иисус освобожденье от греха.

И Дух Святой послал ко мне видение,
Как с бабушкой мы учим ,, Отче Наш ,,
И понял я тогда в одно мгновение
Что Бог Отец любил меня всегда

И вот тогда упал я на колени в миг
Истерзанный, истрёпанный грехом
И с сокрушённым сердцем взмолился о прощении
Проснувшись после дьявольского сна.

Воззвал я громко ввысь Авва Отче!
Молю Отец, прости меня!
Возьми мой тяжкий грех неверия,
Нет больше сил, тащить его.

Стою пред Ним, а слёзы сами катятся
С заплаканной, истерзанной души
Воздам хвалу Христу я, за распятие
Открою в сердце дверь я лишь Ему.

А Бог в ответ, конечно же, простит меня
Его любовь чиста и велика
Он Сына отдал за меня, за грешного,
Чтобы отныне и навечно я был спасён.

А в помощь мне пошлет Святого Духа Он
Который будет жить во мне всегда.
Пошлет Его с небес с любовью Он
Меня, исполнив Духом жизни и любви.

О как теперь прекрасно жить мне с Господом,
Он верен вечно, Слову своему.
И знаю твёрдо, что я Божий сын теперь,
Его любви мне не найти конца.

А давай убежим... вот так просто – возьмем и уйдем...
От тоски и от будней. И серых, казенных ночей.
И не спрашивай, очень прошу, «почему?» и «зачем?»...
Ну давай посчитаем все это мечтою и сном...

И давай убежим... знаешь, просто куда-нибудь в дождь,
Засмеемся и в прошлом оставим туманную боль...
Я поставлю будильник на ровно четыре ноль-ноль.
И не буду дышать до тех пор, пока ты не придешь...

Ты меня ведь совсем не знаешь...
Бьют слезинки в глухое стекло.
На душе моей снег не тает,
Слишком много его намело.

Ты не знаешь... спросить не хочешь...
Это дело, впрочем, твое.
Попрошу у звезды серой ночью:
Пусть мне Неба в бокал нальет.

Выпью залпом... легко и быстро...
На закуску пойдут мечты...
Но опять не смогу забыться...
И бессонницей будешь ты...

[193x400]
Они шли по улицы.
Он взял её за руку и спросил, "Ты исполняешь желания людей, ты знаешь, всё чего хотят, ты знаешь, что такое счастье?"
Она ответила, "Счастье такое большое! Счастье для всех разное, дл кого-то счастье в деньгах, для кого-то в любви, а для кого-то просто в жизни, но по большому счёту человек по-настоящему счастлив, тогда когда он нашёл своего особенного и единственного человека. Часто бывает больно, но боль не так страшна когда они вместе. После того как они пройдут все испытания вдвоём, помогая, и не покидая друг друга, они могут добиться успеха. Однажды они, посмотрев, друг на друга поймут, как прекрасно жить на свете и что такое счастье"
Он задумался.
Внезапно он взял её за плечи, посмотрел прямо в глаза и спросил "А что счастье для тебя?"
Она улыбнулась и ответила, "Для меня счастье это делать людей счастливыми!"
Он крепко обнял её и сказал "Я так счастлив, что ты со мной!"
Они стояли под тусклым светом вечернего фонаря, и даже ветер не смел, мешать их счастью.

Тоже одна из моих зарисовок. Очень интересно ваше мнение, потому что сама я своё творчество адекватно оценить не могу.:)

Ей было лет сто… Старуха-актриса. Она сидела напротив зеркала в своей примерочной и смотрела на коробочку с пудрой, которой она всегда покрывала своё лицо. В углу завывал старый проигрыватель, или как там называется та штука, которая крутит пластинки. Завывал и противно скрипел, а актриса подпевала ему своим надтреснутым голосом. Ах, когда-то она играла малышку Джульетту и красавицу Офелию, а теперь единственная роль на которую она тянет – это роль старой ведьмы. А ведь полна ещё таланта и ведь не делась никуда душа, но все проходит, а время всё бежит… Когда-то красивые яркие стены гримерной помрачнели и покрылись пятнами от сырости, кусками попадала штукатурка, доски пола прогнили и стали скрипеть, да и дверь больше не держится на двух петлях, а одиноко стоит в стороне облокотившись на стену. Костюмы покрыл слой пыли, ну а кому теперь нужно это старье?! И стол с зеркалом никому уже не нужен! В конце-концов, что изменит та пудра и ярко красная помада, которыми никто не пользовался уже много лет. Чем это все поможет старому, одинокому привидению актрисы в заброшенном театре? Наступило утро, замолчал проигрыватель, старуха-актриса прекратила напевать и печально вздохнув, растворилась в воздухе.

Красные пальцы сжимают мне руку,
И я могу видеть лишь твой левый глаз,
И прядь волос, и эти страшные муки,
И я гадаю – кто уйдет первым из нас?

Твое лицо темно от пыли,
Сквозь корку – карий свет живой.
Твои ресницы от меня не скрыли
- Ты плачешь... При мне ты плачешь в первый раз…

Мне кажется, я еще могу говорить.
Сколько времени прошло, и сколько нам осталось?
И кое-что еще хочу тебя спросить,
И верю в спасение я самую малость.

Припев:

Ты только мне скажи слова,
Что я обязательно забуду
Сказать тебе. Я буду!
Любить тебя! Всегда…

Ты так и не стал моим мужем,
Я так и не родила тебе дочь.
Полоска света вверху стала уже,
Переживем ли эту ночь?

И кто бы подумал – мы умрем в один день.
Мне страшно, но ты не можешь обнять.
И пусть не я тебя коснусь, а лишь моя тень,
Чего мне осталось от жизни желать?

Припев

Не чувствую ног, не слышу стук сердца,
Быть может я уже там, далеко?
Хочу на прощание в твоих лучах погреться,
Мне покидать. Тебя. Нелегко.

Я! Люблю! Тебя! Не плачь!
Я не могу! Обнять тебя! Сейчас!
Я хочу! Обнять! Тебя!
В последний раз…

Припев

Мои глаза глядят в твои,
И я не боюсь умереть.
Ведь силу нашей любви
Нельзя на земле запереть.

Я буду любить тебя всегда…

Одна из моих зарисовок. Очень интересно ваше мнение, так что коментируйте пожалуйста. Грамматические ошибки не обговариваю, обработке пока не придавала:)

Серый город

Это был серый город, с серым небом над крышами его серых домов. Там жили серые люди и они творили свои серые дела... А ведь ни один из них не был рожден серым. Просто они покрылись пылью. Да, той самой пылью, которой было так много
в этом городе. Иногда, у этих людей рождались дети, но это происходило очень
редко и этих ярких детей было слишком мало, для того, чтобы раскрасить город. Они пытались, они старались, но рано или поздно сдавались, гасли и тоже покрывались пылью. Так и жил этот город своим мрачным постоянством. Ему ненужны были люди, он мог быть серым и без них, но против них он, все же, ничего не имел. Люди быстро серели и не мешали его спокойствию. В городе было тихо. Тихо ездили машины, тихо говорили, тихо тикали часы. Часы тоже были ненужны... Зачем? Отсчитывать минуты, дни, годы? Город был вечен. Он существовал так давно, что никто не помнил, кто же придумал эту серость.
Люди серости редко общались, редко чувствовали и редко улыбались... Они не любили ни себя, ни своих детей и жили, казалось, только для того, чтобы добавлять серости. Со временем, город понял, что люди ему нужны. Они могут носить пыль, а это значит, что они могут расширить пределы города. Город послал большую серую птицу и она приказала людям разнести пыль. Серость расширялась... Город был доволен людьми, он был счастлив... И как бы я хотела написать, что появился человек, который встряхнулся от пыли и смог раскрасить город, но увы я видела только пыль, которую разносили люди все дальше и дальше. Когда-нибудь, серый, пыльный человек прийдет и к тебе. Не пытайся взять часть его пыли, чтобы ему стало легче. Попытайся стряхнуть с него эту пыль и будь осторожен, она может осесть на тебя.

Русский вариант:

[283x415]
Сможешь?..
Убедить перестать ненавидеть тот снег...
Растопить в моем сердце замерзшие слезы,
Отобрать злого ветра последнюю дозу,
Исцелить лепестки, что сгорели в огне...

Сможешь?
Отогнать это пламя, меня увести,
И помочь улететь, не сломав свои крылья,
Но не в Небо, за многие-многие мили,
А к тебе, на земные вернуться пути...

Сможешь??
Унести, поддержать и помочь, чтобы я
Поняла, что такое надежность и сказки...
Сможешь?.. я помогу... буду очень стараться...
И тогда нам двоим улыбнется заря...

Порой судьба смеется над тобою, Бросает в сердце камни и песок в глаза. И плачешь ты ночами безудержно, На рану капает соленая вода. Ты плачешь обо всем на свете И ропчешь на судьбу свою. Она ж накидывает сети И душит пленницу свою... Ты задыхаешься,пытаясь Освободиться из сети... Веревки спутали запястья, И вены сдавлены твои. И час отчаянья наступает, Ты говоришь судьбе своей: "Давай,души меня!Я знаю, Что счастья в этом мире нет!" И сети грудь твою сдавили... И слышишь ты судьбы ответ: "Кто верит в оное-бывает, А для неверующего-нет." Пследний вздох,пульс тише,тише... Его лишь образ пред тобой... Вдруг крик:"Постой!Ведь счастье вижу Я каждый день перед собой!"