
Она может тебя не простить,
И не слушать твоих извинений.
Сжав всю волю в кулак - отпустить.
И не ждать от тебя сообщений.
Она может тебя не любить.
День, неделю, и месяц, и годы.
Она может буквально остыть,
И забыть все с тобой эпизоды.
А могла, как и раньше простить...
Но ни в этот раз, только ни в этот.
И тебя к себе не подпустить -
Её верный единственный метод.
Она будет к тебе холодна,
И не вспомнит твоих обещаний.
Она сможет остаться одна,
И не ждать от тебя оправданий.
Она точно тебя не простит.
Ты добился того результата.
Получилось её довести
До той точки,
её невозврата.
В её прошлом теперь твой приют,
Она счастлива, больше не плачет.
И её у тебя заберут,
Даже если ты хочешь иначе.
Никогда не надо слушать, что говорят цветы. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматом. Антуан де Сент-Экзюпери
Цветущее средиземноморье (Часть-1) - здесь

Любовь Петровна Журавлева (Россия, 1981)
Lyubov Petrovna Zhuravleva (Russia, 1981)
ЦветочноКомпозиционное (Часть-2)

В каждой душе цветут свои цветы... Людмила Ситко

Любовь Петровна Журавлева родилась 29 сентября 1981 года в городе Рязани в творческой семье.
Отец Петр Иванович Журавлев - художник, оформитель. Любовь с раннего детства проявляла интерес к рисованию. Главное в жизни семья и дети.
Школа № 3 «Центр развития образования» Рязань, 1989–1993
Детская художественная школа № 1 Рязань, 1992–1997
Рязанский художественное училище им. Вагнера, Рязань, 1997–2002
Любимые направления в живописи - классика и импрессионизм. Любит писать мастихином, маслами и акварелью.

Не ждите, что кто-то принесёт вам цветы. Возделывайте ваш собственный сад и украшайте вашу собственную душу... Шри Шри Рави Шанкар


![]() Ax ты, шарик голубой,грустная планета, что ж мы делаем с тобой? Для чего всё это? Всё мы топчемся в крови,а ведь мы могли бы… Реки, полные любви,по тебе текли бы! Булат Окуджава |





|
![]() Ax ты, шарик голубой,грустная планета, что ж мы делаем с тобой? Для чего всё это? Всё мы топчемся в крови,а ведь мы могли бы… Реки, полные любви,по тебе текли бы! Булат Окуджава |

|

Утверждают, что шизофреникам одиночество не грозит: им всегда поговорить есть с кем. И про погоду можно, и про баб... Очень выгодно быть шизофреником. И радиоточку подключать не надо, и за советом далеко ходить не приходится. Разве только по бабам.
У меня такого, чтоб голоса на отвлечённые темы в голове рассуждали, не было. Врать не буду. На насущные - да, бывает, время от времени услышишь: "Ай-я-яй!". Это Совесть. Тихонький такой голосок. Но уверенный, как у дяденьки милиционера. Или вот ещё голос: "Так, резко валим отсюда! Бежим и не оборачиваемся!" - это некто, что Шестым Чувством кличут. Или Жопным. Этот орёт во всю глотку, надсаживаясь, и, когда не прислушаешься, уже тогда, когда всё, прилетело, выдыхай... он тебе устало так, задушевно говорит: "А я предупреждал...".
Но с этими двумя не поговоришь особо. Тут не беседа. Монолог. Говорят они, а ты - как хочешь. Можешь слушать, можешь мечтать на свободные темы, а есть желание - в носу ковыряйся. Не возбраняется.
Так я про шизофреников. Ну, голоса, не голоса, а вот просыпаюсь я каждое утро с песней, которая крутится в голове. Репертуар обширный и непредсказуемый. Но ничего нового. Только проверенное временем. То Фредди Меркьюри настойчиво выводит "Шоу маст го он!", то Эдита Пьеха утверждает, что "Пееесня верный друг твой навсегда". Врать не буду, ни Монеточки, ни, прости господи, Манижи какой с утра не слышу вовсе. Да я и не в претензии. А вот про то, как "Ходют кооони над рекою, Ищут кооони водопою..." или про девчонку, что "А у нас во дворе" - запросто. Про "Пароход белый - беленький, Чёрный дым над трубой...", про городок, который "...ничего Населенье таково: Незамужние ткачихи Составляют большинство", про "Есть только миг..." или "А я иду, шагаю по Москве" - всенепременно. Хорошие голоса, знакомые. И от них на сердце светло, и "утро красит нежным цветом" всё, куда дотянется. То Хиль начнёт, то Миансарова куплет выдаст, а то и Ирина Понаровская с Ларисой Мондрус расстараются. Не дуэтом, нет. Сольно. Но от души. И ведь что интересно: репертуар почти не повторяется. Вчера вот утром, к примеру, я второй куплет Интернационала вспомнил. Ну, как вспомнил? Заиграл он в голове. Вот и всё воспоминание. Я его промычал спросонья, вдохновился, зубы почистил, все дела... а потом подумал: а ну как есть люди, которые третий куплет помнят? Должны ведь быть. Я запамятовал, но вдруг кто-то? Ведь просыпаются иногда в голове песни про "Лееенин всегда живой" или "Отряд не заметил потери бойца".
Старый я новые песни петь. Я и гимн России, когда лишь только музыка играет, начинаю словами "Союз нерушимый республик свободных...". Да... старого циркового коня можно новым кундштюкам научить, но стоит ли? Может, продуктивней было бы вспомнить старое, да и сравнить с этим, которое новое? Боюсь, не в пользу нового сравнение будет. Хотя есть таланты. Признаю. Немало их. И это здорово, смотреть, как незнакомые люди так душевно поют, что аж мурашки по коже ходят, и слёзы наворачиваются: что только в старости не подхватишь. В том числе и сентиментальность. Триппер - это для молодых. Для стариков всё больше подагра и деменция (звучит, конечно, солидно, но с триппером не сравнить). Ну, и сентиментальность, как без неё? Так же и песни, наверное. Каждому возрасту - своё. Чтоб, когда подойдёт твоё время, понял: зря над стариковским репертуаром потешался.
![]() В земные страсти вовлеченный, я знаю,что из тьмы на свет однажды выйдет ангел черный и крикнет,что спасенья нет. Но простодушный и несмелый, прекрасный,как благая весть, идущий следом ангел белый прошепчет,что надежда есть. Булат Окуджава
|
(French, 1838–Circa 1916)
ЖанровоПортретноАукционное

Ей имя - Женщина! Какой бы ни была —
Красавицею юной, маленькою крошкой,
Или когда уж косы седина
Припорошила белою порошей:
Она — весна, и осень, и зима,
Да что там годы и природы время,
И жизнь, которая всего одна!
Не время подводить итоги, дорогая!
Ведь сердце в марте снова оживает
И ждет цветущего и ласкового мая,
И поздравленья с радостью
И дрожью принимает.
Ей имя — Женщина!
Она всегда горда, красива и нежна
И добротою до краев полна —
Любимая подруга, спутница, жена!
(Михаил Беркович)

