Найти бы того крокодила, который солнце проглотил!
У людей повальная депрессия началась из-за этого. Не знаешь какими способами вытаскивать.
"И вот как-то раз, возвращаясь с мельницы, Юсси Ватанен заехал к Антти Ихалайнену и, сидя у него, стал, вспоминать об их удивительном путешествии в Йоки.
И, разговаривая об этом, друзья стали припоминать причины и следствия этого происшествия.(...)
Друзья долго молчали, обдумывая все это дело. Наконец Юсси спросил:
– Так, значит, ты за спичками шел тогда к Хювяринену?
– За спичками.
Антти вдруг вспомнил, что спички, взятые тогда у Хювяринена, так и остались у него в кармане, он попросту забыл отдать их Анне-Лийсе. Тотчас он разыскал этот коробок и протянул его Анне-Лийсе, которая, сидя у стола, отпарывала кружева с подола рубашки.
Бросив коробок на ее колени, Антти сказал:
– Вот тебе спички, за которыми ты послала меня к Хювяринену… Ведь они так и проболтались в моем кармане во время всей поездки в Йоки… Недаром мне было так тяжело ходить там…
Анна-Лийса, взяв коробок, сказала с удивлением:
– Так ведь здесь всего одна спичка. Неужели из-за нее случилось все это дело? Ну и ну, Ихалайнен!
И тут Антти увидел, что в коробке, который он взял у Хювяринена, была всего лишь одна спичка, обгоревшая уже спичка, без серы.
Юсси Ватанен, почесав за ухом, сказал Антти не без удивления:
– И чего только не случается в нашей земной жизни.
Ведь от одной спички потянулось все это дело – поездка в Йоки со всеми ее поворотами. От одной этой обгоревшей спички потянулись – вдовушка Макконена, женитьба Тахво Кенонена и прочие тому подобные дела!"
Нет, конечно, в Америку уехать не пыталась, и даже в Йоки не попала, как герои Майю Лассила (фильм, кстати, еще лучше книги), но все же собиралась ведь на Рафаэля и Гойю (что же так с выставкой этой не везет, третий раз на нее попасть не могу), а вышло в итоге более материальное, зато практичное и фантастически экономное. Давно так не везло.
Хочется, чтобы привычными по дороге домой были не мистически фосфоресцирующие в темноте огни выросшего за два года в чистом поле громадного микрорайона, а огромный лик оранжевой Луны, висящий над серо-синими в дымке бесконечными хребтами...
Классрук поседел. Сто лет его не видела. Но это единственное, что изменилось за это время. Жизнерадостность и оптимизм к иронии судьбы не иссякли. "Кто, где, когда, зачем..." - сейчас. "А помните..." - когда-то... И прочее. Снова окутали сначала ностальгия, а потом горечь, что некуда возвращаться.
Блестишь и сияешь... А потом наталкиваешься на стену и меркнешь...
Это цитата сообщения Till_Eulenspiegel Оригинальное сообщение
для хороших фото не нужно лишних движений)
- Видишь ли в чем дело... Я не думаю, что счастье должны давать другие. Счастье надо делать своими руками.
м/с "Кэнди, Кэнди"
Сон был непривычный. Сон был настолько реальный, что испугал. Наяву никогда бы так не поступила. По крайней мере в той совершенно очевидной ситуации. Но если сон появился, значит в жизни в неочевидной ситуации делаю что-то именно так - пытаюсь пойти на компромисс с душой... Отходить от своей сущности - это уже не шутки. Знать бы еще где слабое место.
...Может быть дело в силах, что даны для главного, но сейчас прозябают невостребованными?
Попытки разгрести электронную почту оказались безуспешны. Рука не поднимается уничтожать старую переписку, хотя здравый смысл говорит о необходимости это сделать.
Похоже, накрывается мобильный. Очень не вовремя.
А Вселенная за мои желания взялась с таким азартом, что щепки летят... Вот что значит разрушительное начало. Как нежелательное убирать - так сразу, а как позитивное построить или дать хотя бы небольшой толчок к этому, так тишина.
Читать Вирджинию Вульф под "Алису" оказалось забавно.
При этом в коробке "Рафаэлло" за пару часов осталось всего две конфеты...
"Она дошла до ворот парка. Постояла минутку, поглядела на катившие по Пиккадилли автобусы. Ни о ком на свете больше не станет она говорить: он такой или этакий.
Она чувствует себя бесконечно юной; одновременно невыразимо древней. Она как нож все проходит насквозь; одновременно она вовне, наблюдает. Вот она смотрит на такси, и всегда ей кажется, что она далеко-далеко на море, одна; у нее всегда такое чувство, что прожить хотя бы день - очень-очень опасное дело. Не то чтоб она считала себя такой уж тонкой или незаурядной. Просто удивительно, как она ухитрилась пройти по жизни с теми крохами познаний, которыми снабдила их фройляйн Дэниелс. Она ведь ничего не знает; ни языков, ни истории; она и книг-то толком уже не читает, разве что мемуары на сон грядущий; и все равно - как это захватывает; все это; скользящие такси; и больше она не станет говорить про Питера, она не
станет говорить про самое себя: я такая, я этакая.
Единственный дар ее - чувствовать, почти угадывать людей, думала она, идя дальше. Оставьте ее с кем-нибудь в комнате, и она сразу выгнет спину, как кошка; или она замурлычет. (...)
О, если б начать жизнь сначала! - думала она, ступая на мостовую. Хоть выглядеть бы иначе!
Во-первых, хорошо бы быть смуглой, как леди Бексборо, с кожей, как тисненая юфть, и прекрасными глазами. Хорошо бы, как леди Бексборо, быть медленной, статной; крупной; по-мужски интересоваться политикой; иметь загородный дом; быть царственной; откровенной. У нее же, наоборот, тело узкое, как стручок; до смешного маленькое личико, носатое, птичье. Зато она держится прямо, что правда, то правда; и у нее красивые руки и ноги; и одевается она хорошо, особенно если вспомнить, как она мало на это тратит.
Но в последнее время - странно - об этом своем теле (она остановилась полюбоваться на голландскую живопись), этом теле, от которого никуда не денешься, она забывает, просто забывает. И какое-то сверхстранное чувство, будто она невидима; невиданна; неведома, и будто другая выходила замуж, рожала, а она только идет и идет без конца в поразительном шествии вместе со всеми в толпе по Бонд-стрит; некая миссис Дэллоуэй; даже и не Кларисса; а миссис Дэллоуэй, жена Ричарда Дэллоуэя."
Чувствую себя лет на тридцать. Так странно...
И пролетая мимо Измайловского парка, поняла, что он уже давно не важен.
"Ведь пусть они сто лет как расстались - она и Питер; она ему вообще не пишет; его письма - сухие, как деревяшки; а на нее все равно вдруг находит: что он сказал бы, если б был сейчас тут? Иной день, иной вид вдруг и вызовут его из прошлого - спокойно, без прежней горечи; наверное, такая награда за то, что когда-то много думал о ком-то; тот приходит к тебе из прошлого в Сент-Джеймсский парк в одно прекрасное утро - возьмет и придет. Только Питер - какой бы ни был чудесный день, и трава, и деревья, и вот эта девчушка в розовом, - Питер не замечал ничего вокруг. Сказать ему - и тогда он наденет очки, он посмотрит. Но интересовали его судьбы мира. Вагнер, стихи Поупа, человеческие характеры вообще и ее недостатки в частности. Как он школил ее! Как они ссорились! Она еще выйдет за премьер-министра и будет встречать гостей, стоя на верху лестницы; безупречная хозяйка дома - так он ее назвал (она потом плакала у себя в спальне), у нее, он сказал, задатки безупречной хозяйки."
Оказывается, простила Рыцаря. Так мимолетно и нежданно. Но только сейчас.
  |
За четыре месяца жары совершенно отвыкла от теплой одежды. Сижу как в панцире. Пытаюсь вспомнить что происходит в холод. Кажется когда-то давным-давно много одежды было нормой. При этом почему-то ощущаю непрерывный жар и на улице, и в помещении.
Маниакально хочу на Камчатку...
| |
"Секрет". "Вниз по течению"
В ущелье, где днем отдыхает Луна,
Где белые камни, как будто стена,
Вдали от дорог бежит ручеек,
Торопится по волнам.
[700x469]Все время спешит неизвестно куда?
Достаточно знать, что надо бежать -
На это она и вода...
Папка "Разное" выдала случайно "The Cranberries". Всегда любила их, но только слушать, и никогда не могла смотреть.
Песня в настроение пришлась. Правда, клип, конечно, жуткий.
Один миловидный мальчик, одна миловидная девочка, много миловидных разных людей и... один умопомрачительно красивый мужчина с потрясающей фигурой и пластикой (Люк - Рик Маламбри). Пластика вообще в этом фильме ключевое понятие. Ни у кого из героев костей в помине нет. Зато есть общее желание жить в танце и танцем.
Рассуждения о том, почему они танцуют, умные мысли по этому поводу, диалоги, да и сам сюжет совершенно не нужны, и потому довольно банальны. Это фон к главному действу - шоу "поколения бум-бокса". Кстати, в кадре бы все умерло без 3D, потому что в плоскости невозможно передать подобное так же живо и правдоподобно.
"Ритм у тебя внутри. Там стучит сердце..." И если собрать аппаратную из всевозможных магнитофонов, найденных в Нью-Йорке, то этот ритм можно усилить в сто крат, чтобы подчинить ему душу и тело, сделав движения не просто красивыми, а завораживающе свободными, мыслью и композицией воплощающими в реальность любые фантазии и образы, говоря на всем понятном языке, для которого не нужен переводчик...
Каждый миг, каждая секунда - сила, выталкивающая наружу все внутренние переживания. Каждый такт, каждая нота - полет, окрыляющий сплетение подвижности воздуха и земли. Каждый в отдельности - самобытен, но все вместе - органичное сочетание этой самобытности в общем узоре волшебного танца, смысл которого - сам процесс существования...
Надо бы посмотреть первые две части теперь.
Каждый, конечно, самобытен и такой, какой есть. Но иногда, быть может, эгоистично, хочется, чтобы человек все-таки поменялся...
...И даже если Вселенная не воспринимает частицу "не", по-другому сформулировать не могу:
Пусть уйдет все, чего не хочу...
[700x469]
[700x469]