"они знали слово страх, но никогда не показывали его..."
Прочитайте не поленитесь
Вечереющим осенним лесом бежал он – уже не волчонок, но еще и не матерый - молодой серебряный волк. Бежал, отталкиваясь сильными широкими лапами от начинающей подмерзать земли, бежал, взметывая вверх рыжие груды преющих золотых листьев. Бежал, закинув морду к неуклонно взбирающейся вверх полной луне, и пел на нее юным, неокрепшим голосом свою первую волчью песнь.
Мир вокруг него, казалось бы, сегодня не существовал – лишь дрожащая лунная дорожка, уходящая в чернеющие небеса, да он сам, поднимающийся ввысь по этой дорожке, поющий песнь, в которую вплетались ноты осени и свободы, непонятным образом мешающейся с тоскливым одиночеством. Молодой волк, покинувший родительскую стаю, - дабы найти свою стаю, чтобы обрести свою свободу и спеть свою собственную первую песнь...
Сегодня в мире существовали только двое – он сам и огромная полная луна, висящая, будто масляный блин над рыжим лесом. Только двое...
Но природное волчье чутье не подвело его: молодой волк почувствовал рядом чье-то присутствие, услышал чуткими ушами чье-то слабое, почти затихающее дыхание. Повел носом – так и есть: здесь, где-то рядом, дышит еще один волк, судя по запаху, сильный и матёрый, но отнюдь не старый. Тогда отчего же так слабо его дыхание?.. Да и где же он сам?..
Молодой волк остановился и посмотрел вокруг зоркими янтарными глазами. Абсолютно ничего подозрительного: бегущая с самого неба, манящая лунная дорога, ворохи рыжих умирающих листьев, большой сугроб да неровная смерзшаяся земля под мягкими подушечками сильных лап... «Стоп! – сказал себе волк. – Сугроб? В начале ноября? Довольно странно...». Отдав себе мысленный приказ, молодой волк не спеша, по ветру, начал приближаться к огромному сугробу. Сугроб дышал. Сугроб пахнул волком. Странно, крайне странно...
Потом сугроб неожиданно повернул тяжелую серебристую голову, украшенную длинными полосами кровавых шрамов, и произнес, как будто узнавая:
- Вот наконец-то ты и пришёл... Я ждал тебя...
Молодой волк неожиданно для себя негромко взвизгнул и принял оборонительную позу, но практически сразу понял – бояться нечего. Матерый волк был смертельно ранен. Матерый волк умирал, но в его глазах, сколько ни смотри, невозможно было прочитать ни боли, ни мольбы, лишь гордость и достоинство.
- Я ждал тебя, волчонок, - снова глухо произнес одинокий волк. – Я должен был так много тебе рассказать, вот только не знаю, успею ли...
Тяжелая серебристая морда матерого волка была щедро украшена нитями багряных шрамов, напоминающих тонкие нитки красных бус, которые вешают на тонкую шею человеческие самки. Один янтарный глаз начинал загнаиваться, а когда старый волк попытался перевернуться на бок, то волчонок увидел несколько рваных ран на его снежном брюхе. Боевые раны. Раны, с которыми не живут. Страшно подумать, как волк сумел так долго протянуть...
Волчонок подошел ближе к своему серебристому собрату, прилег рядом, отдавая жалкие крохи своего тепла умирающему, и сдавленно-тихо произнес:
- Говори, брат...
Тяжело поднялась вверх раненая грудь, и через черные ноздри вырвался свистящий поток воздуха. В разорванном животе что-то омерзительно булькнуло, но волк, подавив начинающиеся конвульсии, заговорил:
- Я ждал тебя, брат, чтобы рассказать тебе свою историю. Чтобы ты понял многое. Чтобы ты не совершал своих ошибок. Чтобы прожил жизнь, немногим лучшую, чем моя. Ты готов слушать?
- Говори...
- Когда-то, давным-давно, я был таким же, как и ты. Покинув родную стаю, я бежал по осеннему лесу и, точно так же, как и ты, пел на полную луну, опрокинутую над рыжими деревьями. И мне казалось, что я один в целом свете, что нет в мире волков сильнее, мудрее и краше, чем я. Я пел свою первую песнь, и мне казалось, что нет на свете чище и красивее звуков ночного леса и трели луны, вплетшихся в мою первую, самостоятельную песнь. Я был один, и не искал себе подобных, ибо чувствовал – в целом свете только один я. Ты понимаешь меня, брат?
- Говори...
- Это молодость... Это юность, брат... Я был смел и отчаян, и мне казалось, что на мне лишь одном держится все мироздание. Что только ради меня поют звезды, ради меня цветут весной деревья, что только ради меня кружится Земля.
- Говори... – еле слышно прошептал молодой волк, узнавая себя в рассказе умирающего
- И ты знаешь... Мне не казалось... В тот момент я действительно был центром Вселенной... В тот миг все было для меня, и ничего невозможного просто не существовало. Я верил в несбыточное, и горячая кровь струилась в моих жилах. Это молодость, брат, это молодость... Я был один, но тогда я был всем... И на моей серебристой спине стоял целый мир. Я был один, но я не был одинок, ведь тогда все принадлежало мне, и я сам принадлежал всему.
- Говори...
- И мне долго казалось, что на всем свете я такой – лишь один. Я встречал других волков, конечно же... Но все они были совсем иными: кто трусливым, кто уже семейным,
Читать далее...