Тема революции и ее воплощение в поэме Блока «Двенадцать»
Поэма написана в январе 1918г. на высшем взлете, на пределе творческих сил, передает «грозную музыку» первых недель революции 1917г. Блока роднило с революцией то, что ее гул, ее музыка - «всегда о великом», о мировом: ведь и в самой лирике Блока решались вопросы мирового масштаба. На пути
«от личного к общему», который был определен Блоком как
рождение «гражданина своей родины», поэт искал новые возможности воплощения мечты о подвиге.
Не в защиту, не в прославление «партии переворота» — но
в защиту «народной души», оболганной и униженной (с точки зрения Блока), взметнувшейся мятежом на краю гибели,— написана поэма. Блок видит и знает происходящее, обстрел Кремля, погромы, ужас самосудов, поджоги усадеб, разгон Учредительного собрания, убийство в больнице министров Временного правительства А. И. Шингарева и Ф. Ф.Кокошкина, но
считает высшим долгом русского художника, «кающегося дворянина», народолюбца отдать народу, принести в жертву воле «народной души» даже последнее свое достояние - свою систему этических ценностей… и принять правду народа – недавно бесправного, отверженного, обездоленного, а ныне одержимого идеей освобождения и мести, «чёрной злобой, святой злобой». Поэт, современник Блока Максимилиан Волошин назовет поэму «Двенадцать» «милосердной представительницей за душу русской разиновщины».
Поэт иной раз и сам не знает, что удалось сказать ему в том или ином стихе, хотя чувствует его несомненную глубину. Яркий пример этого представляет поэма «Двенадцать» Александра Блока. Рожденная в страшные годы революции, она, безусловно, нуждается в истолковании, ибо и сам поэт буквально не ведал, что творил, создавая этот шедевр. По свидетельству Корнея Чуковского: «Часто он и сам не понимал, что такое у него написалось:
анафема или осанна...» Он внимательно вслушивался в чужие истолкования этой поэмы, словно ожидая, что найдется кто-нибудь, кто объяснит ему, что она значит. Роковая весть о гибели постоянно сопровождала и стимулировала творчество поэта: «Неужели моя песенка спета... Может быть, погибну», – пишет он в своем дневнике. Но у Блока это ощущение было не столько предчувствием своей скорой смерти, сколько ожиданием
грядущей апокалиптической катастрофы, которое было в той или иной степени присуще всей эпохи. «Чувство катастрофичности, – пишет Георгий Чулков, – овладело поэтами с поистине изумительною, ничем непреоборимую силою. Александр Блок воистину был тогда персонификацией катастрофы. Он был сейсмографом, свидетельствующим, что близко землетрясение». («Ал. Блок и его время») Из предчувствий неумолимо надвигающейся катастрофы, из роковых примет собственной скорой гибели и родилась поэма «Двенадцать», произведение целиком и полностью посвященное судьбе России. Блок работал над поэмой три недели, но написал в два дня, как бы в наитии каких-то высших сил.
Блок амбивалентно относился к народной стихии, в глубине которой разгоралось пламя древней ереси. В июне 1917-го года Блок пишет в дневнике: «Никто не понимает, что никогда не было такого образцового порядка, и что этот порядок величаво и спокойно оберегается ВСЕМ революционным народом..., – и чуть далее, – Нервы расстроены. Нет, я не удивлюсь еще раз, если нас перережут во имя ПОРЯДКА».
Восхищение народом и отвращение к нему - вот что характеризует настроение Блока. В Дневнике за апрель месяц 1918-го года он пишет: «...в воздухе – ужасное: тупое, ни с чем не сравнимое равнодушие...
Народ кажет отовсюду азиатское рыло..., но Кровавый флаг для него может быть святое знамя, а черная злоба двенадцати может быть святой злобой». Из этой амбивалентности, из любви и отвращения к Родине и произошла поэма «Двенадцать».
С первых строк, несколькими штрихами Блок создает ужасающую картину, которая соединяет в себе черты эпоса и самой пошлой приземленности. Поэт вводит нас в напряженную атмосферу эсхатологии революционной России:
Черный вечер,
Белый снег,
На ногах не стоит человек,
Ветер, ветер
На всем божьем свете!
Это
парафраз на знаменитую революционную песню «Вихри враждебные веют над нами», разность в том, что Блок и русская интеллигенция не принадлежали к тому избранному кругу, который исполняет ее, они были посторонними в этой бушующей круговерти русской революции, ради которой пожертвовали собой и вместе с которой расшатывали старую государственность.
Тут же возникают, словно призраки старого мира, старушка, буржуй на перекрестке, писатель-вития, бессильный в своей злобе, невеселый поп и барышня в каракуле – жалкие щепки в революционной мясорубке России. Мир, потерявший опору, почти призрачен, хотя еще чувствует голод, страдания и постоянную опасность. Народная стихия, ленивая, скучающая, гулящая и опасная передана Блоком с поразительным мастерством:
Ох ты горе-горькое!
Скука скучная
Смертная!
Уж я времечко
Проведу, проведу
Уж я
Читать далее...