Голос Есенина — драгоценность, о Хлопуше он читал, как гений.
Виктор Шкловский
Когда впервые слушаешь запись голоса Есенина, его чтение кажется неожиданным. Поэт, который, казалось бы, должен произносить свои строки проникновенно, задумчиво, певуче (именно так декламируют его стихи многие актеры), читает неистово, бурно, громогласно.
И теперь, услышав этот немного хриплый, подчас срывающийся, такой взволнованный голос, понимаешь, что раньше ты по-настоящему не знал стихов Есенина, что-то очень существенное в них тебе еще не было открыто.
Бельгийский поэт Франс Эленс, переведший драматическую поэму Есенина «Пугачев», а потом услышавший ее в авторском чтении, признался: «Я сгорал от стыда! Как я смел прикоснуться к этим стихам!.. Есенин не читал, он переживал поэму, он снова был землей, толпой, ветром... Он пел свои строки, декламировал, выкрикивал, он плевался ими, как его красношерстная верблюдица-заря, и промурлыкивал с вкрадчивой кошачьей грацией. И это непривычное сочетание изящества и силы, варварского темперамента и непередаваемого артистизма захватывало, соблазняло, покоряло».
Поэт Всеволод Рождественский свидетельствует: «Я слышал многих поэтов, но никто из них не читал с такой предельной выразительностью, с таким самоупоением. Каждая фраза была гибкой и точной в есенинской передаче. Чувствовалось, что иначе и не могло быть произнесено, что найдены именно те слова, которые подсказывает подлинное волнение».
А вот как описывает чтение Есенина литератор Иван Евдокимов: «...Понемногу звуки вырастали, исчезала начальная хрипотца — и строфа за строфой лились жарко, хмельно, страстно.
Я слушал лучших наших артистов, исполнявших стихи Есенина, но, конечно, никто из них даже примерно не передавал той внутренней и музыкальной силы, какая была в чтении самого поэта.
Никто не умел извлекать из его стихов нужные интонации, никому так не пела та подспудная непередаваемая музыка, какую создавал Есенин, читая свои произведения».
Вспоминая о встрече с Есениным в Берлине, в квартире А. Н. Толстого, Горький пишет: «Есенина попросили читать. Он охотно согласился, встал и начал монолог Хлопуши. Вначале трагические выкрики каторжника показались театральными.
Сумасшедшая, бешеная, кровавая муть!
Что ты? Смерть?..
Но вскоре я почувствовал, что Есенин читает потрясающе, и слушать его стало тяжело до слез. Я не могу назвать его чтение артистическим, искусным и так далее. Все эти эпитеты ничего не говорят о характере чтения. Голос поэта звучал несколько хрипло, крикливо, надрывно, и это как нельзя более резко подчеркивало каменные слова Хлопуши. Изумительно искренне, с невероятной силою прозвучало неоднократно и в разных тонах повторенное требование каторжника:
Я хочу видеть этого человека!
И великолепно был передан страх:
Где он? Где? Неужели его нет?
Даже не верилось, что этот маленький человек обладает такой огромной силой чувства, такой совершенной выразительностью. Читая, он побледнел до того, что даже уши стали серыми. Он размахивал руками не в ритм стихов, но это так и следовало, ритм их был неуловим, тяжесть каменных слов капризно равновесна. Казалось, что он мечет их, одно — под ноги себе, другое — далеко, третье в чье-то ненавистное ему лицо...».
Редчайший, пожалуй, пока единственный случай, когда мы можем сравнить столь подробное описание авторского чтения со звукозаписью.
Запись монолога Хлопуши была восстановлена еще в 1940 году, а в конце 1950-х, после того как Ираклий Андроников включил ее в пластинку «Говорят писатели», уже получила очень широкую известность.
В 1965 году нами были переписаны с фоноваликов на магнитофонную ленту все остальные записи голоса Есенина Несмотря на многие, пока еще не устраненные технические дефекты, восстановленные записи давали яркое представление о необычной и прекрасной манере чтения поэта.
Захватывающая, заразительная искренность, мужественность, высокая трагичность — качества поэзии Есенина, которые уже были знакомы читателю, становились особенно заметны слушателю. Дело в том, что многие стихи его ярко декламационны, написаны с расчетом на произнесение. Уже в процессе работы над стихом, примеривая строки на свой голос, он вел их окончательную правку.
Публичные выступления и чтения в дружеском кругу были для Есенина не только способом познакомить слушателей со своими стихами в определенной, только ему самому ведомой оркестровке, но, прежде всего, идеальным средством самовыражения, куда более полным, чем процесс письменного творчества. Поэтому так эмоционально, так страстно-убежденно читал Есенин свои стихи.
Сначала меня удивило то, что не только монолог каторжника Хлопуши, но и лирические стихи Есенин читает с дерзким вызовом, даже некоторым надрывом. Мы уже привыкли к совершенно другому звучанию его стихов. Традиция,
Читать далее...