Настроение сейчас - мозгофобия
Клаустрофобия
Параноидально пожирая вид сзади, двигаюсь по стене к окну. Еще немного – и забуду, как родился 69 лет назад, как вдохнул сигаретным дымом воздух, как варил червивую лапшу в голове, понадеявшись на родственные чувства к кожаным мешкам.… Но кнопка, пробуждающая мужчину, как-то по-особенному ноет на последних кирпичах до света, морзянкой передавая канаты на другой берег полового наслаждения. Конча-а-аю… Мираж. Ступор. Дезориентация. Стена продолжается… Гневно расталкивая призраков, сам себе расставляя колбы злобы на пораженные недосном и недосексом места…ползу к солнечному зайчику номер 2.
Клаустрофобия и времени.
Возбуждая рецепторы страха и удовольствия, цепью приковывая вкус проявляющейся на затылке лысины, сжимающегося до размеров кресла-качалки пространства и собаки, которую вскоре пустят на шапку, стена торчит полом и потолком, топорщится кирпичной крошкой на фалангах, гладит углами. Всего в ней 11 углов, принимающих мои щупальцы-пальцы, всего лишь 11 шагов ногами-циркулями от одного до другого, всего лишь 11 секунд на каждую попытку иголкой вцепиться в горизонтальные стены напротив ступней… В общем 1331 секунда на поиск окна и чувства, заставляющего кончать при каждом касании и обрывающее почти дошедший поток резким исчезновением.
Клаустрофобия и понять крыс.
То пригибаясь, то шагом, то порываясь в бег, озираясь и отхлебывая по чуть-чуть покрашенного в тень себя и черноты цемента, бросаюсь сидеть на пол, обнюхивая путь обратно… Махая хвостом и постоянно разбивая золотые яйца. Боль рваного зуба в паху. Низко… Ползать слишком низко…
Клаустрофобия и инвалидов.
Look here! Just like another vision of doctor’s drunkard pill of Christmas funeral. Gaia will never forgive itself for outstanding creatures like one-legged of half-brained with colored body aches or eyes like gelatine… Look there! Such lots of mistakes will never do any idiotic child when take its pen the first time, but we are still guess, that live in perfect balanced place… Just look, who we are – gods, penises, blinds, grave worms… Как будто совсем не я, но туда же… Себя. Look!
Клаустрофобия и окнά
Я хочу и не могу его найти. Даже тут, где впитался потоками рук по швам. Я свыкся с комнатой и теперь только мягкий ход до окна – прокладывайте рельсы под стеной! Я свыкся с недоудовольствием, зато регулярно… Ничего, чтобы резаться – ногти и шея, слишком нечувствительная к поцелуям кирпичной кладки и играющих лучей, бросающихся бутылочными донышками в осколки по краям надежды… Струнами розового bloodrushing наполняются лопающиеся сосуды глаз, Я – розовое доказательство оазиса в пустыне. Я гермафродит, рождающий точки желания и всю жизнь ищущий…окно?...
Нет, наверное, теперь мне нужнее зеркало…
P.s. комнаты для меня - всё. А это Для всех окон, ищущих себя.
Настроение сейчас - да/нет
Ушел работать обратно в Кампус. Все-таки я привык к большей нагруженности и большему количеству досказанности, чем мне предлагает днепропетровская журналистика... Вот.
Настроение сейчас - lyrics
Слишком чисто, даже для музыки. Настолько, что, смотрясь в сотни миллионов зеркал тумана, можно расчесываться. ТЫ слушаешь, словно ждешь – только тут останавливается время и выключается вера. Наслаждение, цепная реакция радостей, ниткой стягивающая мозг, сексуальная утеха для ушей, то воспламеняемых гитарными раскатами, то остужаемых виолончелью, мягко, по-матерински убивающей тишину… Отдельно стоящие фортепиано и флейта – как мощные шаровые молнии, разбивающиеся о любую приходящую мысль. Два солнца, подсвечивающих горы, маленькое озеро, недалекий шум реки, деревянный домик, потерявшиеся в росистой траве следы и легкую вечную грусть, как отголоски говорящих скелетов из собственного шкафа…под замком?...в подвале?..из отражения, подернутого ветром? Заходят и встают, кружась в последнем танце целую бесконечность рассветов и закатов.
Боязливо выглядываю из плоского зеркала студеного озера на нависающие полукруглые деревья, подсвечиваемые молниями посреди белого дня – говорят… Отломавшаяся ветка растворяется в небе и тут же электрическим прострелом на миг упирается в землю. Сила, спокойствие и живая высочайшая красота, впервые в жизни не отводишь глаза, как недостойный. Знаешь – она улыбнется…
Начиная с Chapter I, потом через отдых IV-й части на этапную и отправную Chapter VIII, как кульминацию, соборный образ всех настроений, до которых мой, слишком узконаправленный мозг никогда не дойдет. Отысканием своей маленькой площадочки цели среди разрывающей красоты и вечности, ты ногами наступаешь прямо на границу Chapter IX и вдруг ясно понимаешь, что время уходило и уходит, если еще не ушло безвозвратно… Клавиши, единственные в этом мире лекарства-лезвия-клавиши на 2 минуты 52 секунды, уважают тебя настолько, что жизнь кончается и после паузы начинается заново, самостоятельно сплетая из волокон чистый белый лист….
Маленькому островку свободы длиной в два противоположных взгляда на горизонт просто не хватило места в мире ни среди подсвеченных пустынь севера, юга и экватора, ни в серебре и стекле на тарелке мегаполиса… Он либо под водой, либо в космосе, либо, питаемый нашей энергией, живет только внутри головы, в конце 2900-й секунды уходя в тень мыслей.
Он, как уставшая сильная женщина, прекрасен в своей временной и желанной неадекватности.
Estatic Fear вечен. Когда, лежа в дерьме, обросшие животами и кратными пятерке подбородками, музыканты «своего времени» будут слюняво вспоминать утраченную молодость, грустным танцем пронесется навстречу одному из персональных солнц тот Дух музыки, который неразрывно связан с бессмертием…
Прошло 8 лет. Группа, которой толком никогда и не было и никогда уже не будет, жива. Я на нее не успел – она меня подобрала…. Но склоне горы маленького островка внутри сна распустились маки…
  |
Настроение сейчас - не выявлено
Дерево-колонна…белой корой шпаклевки со свежим грязным пальцем уходящая в пол из быстросборного мрамора, врастая. Нетипично мертвый парень с ярко светящимися кровавыми белками глаз и его отдыхающая поза как открытая калитка в «дальше»… А там…//меняю угол зрения, восприятие цветов и скорость// по разные стороны светящегося куба мужчина и девушка-продавец висят на одном браслете, две, соединенные железом руки, неестественно уходящие вниз… Стоящий мертвый охранник, официантка, не дошедшая совсем чуть-чуть с двумя тарелками фирменного супа и клиенты, которые уже в нем не нуждаются.. Девочка, разбившая голову, упав со скамейки и ее мать, щекой держащаяся за перила… „Ліс ще дрімав...”, „Ліс вже дрімав!”... Ступенька за ступенькой эскалатор приносил все новые тела вниз и вверх, как будто пасть электроводопада никак не могла наесться мясом; нагромождая ,собирая в кучу, спрессовывая. Стеклянно-зеркальный лифт с целующейся мертвой парочкой на кнопке метался по салазкам вверх и вниз… Тяжелое молчание и электрическая возня как результат яда жизни, который внезапно кончился…
<<Мир повернулся набок, почесался и, найдя надоедливую блоху, бросил её прямиком к пылающему ядру, по-торквемадовски улыбаясь, глядя на поджаривание еще одной запрещенной идеи, кратной многим таким же.
Закричишь во все горло – заржут, скажешь вслух – посторонятся, прошепчешь – прислушаются, промолчишь – убьют за слишком опасные мысли…>>
Я снова и снова возрождаю в голове тот мертвый торговый центр, лежащего мальчика с гелиевыми шариками, привязанными к пальцу, упавшего на раскаленную печку повара ресторана и сидящую смеющуюся мертвую компанию за столиком, пока не смогу забыть сам себя…
Пока, наконец, не представлю, что же я увижу, когда за моим падающим телом будет наблюдать кто-то со стороны…
Настроение сейчас - +1
Мимолетно… Я ведь на самом деле готовящаяся самостоятельная гражданская, блин, единица! Я полноценный 19-летний мужик. В принципе, уже сейчас могу приступать к реализации «мужского минимума», ибо всеми практическими и теоретическими знаниями владею… Почему же всё равно моя ближайшая цель – испортить жизнь? Сжигать нервные клетки селениями и самому же глотать останки?...И не только свои, кстати.
Красиво так, романтично, абсолютно глупо, наивно и с усмешкой – лежать в зеркальной луже в красном пальто (нереальная мечта шмотной осени), играя в приводнение…собственные синклинальные чудачества, ходящие по угловатым кругам из тысяч полигонов-мыслей, ввернутых букв, шагов в такт… А приборы-то все равно «двести», хм))
.. Мимолетно-2, что очень хочется разукрасить букву Ю в два цвета – белый и черный, по полбуквы на цвет. Никакой стандартный редактор этого не позволит, но…есть определенные фразы, которые я писал бы именно так, со скрытым белым подтекстом.
<<В принципе, белый подтекст есть и сейчас – но чуть снизу.>>
Ничего жизнеутверждающего….
До позитива дошел)
Возможно, я списался, а может, вырос из этого дневника.
Или временная фигня из-за особенно резких распараллеливаний чувств…
Оля, ты вывела меня на новый уровень… Качественно новый. Спасибо.
Настроение сейчас - ..аааделаиида.а..
Кстати, скрюченный палец зжимается. Хоть и потихоньку. "Проблемно-проблемный", как сказал бы я из сна, а наутро вдумывался в сакральный смысл этих единственно оставшихся от сонной копирки слов. Или какая-то песня, или фамилия с именем... Утром хочется найти и поговорить хоть бы и глазами, но первый же укус морозца разрешает все в пользу ползущих маршруток - и идем, превращаясь в изредка дергаемый ветром прибордюрный хлам. До прихода его личной кислоты - растворится, всё... Ветряные редкие прострелы для профилактики таких как я или грядущих перемен вечно "к лучшему" (будто они при экстенсивном развитии бывают) уже стали меньше наивного, но сохранили щарм практически материальных давящих на уши стальных труб... Ну, и трубок, через которые высасывают глаза..
Чувство, как будто заснул и забыл, как просыпаться. Забываю абсолютно все, что сам говорил 2 дня назад - память-диверсант жрет меня до положенного начала старения. Из-под сна, как живой из могилы - куда-то абстрактно наружу и опасливо одним глазом...
Хахаха, во мне паразитов больше, чем один мозг :)
P.s. И я готов разорвать "Черновики" Васильева на цитаты, обозвать так дневник и забыть нахуй жизнь, к которой имею админский доступ... Так, всё, "давайте делать тишину"(с), к тому же это многим, (в т.ч. я) нравится...
В симпатиях и антипатиях подписываться.
Настроение сейчас - a-вдохновляясь
Для начала хочу чистосердечно попросить прощения у всех тех, кто уже полгода заходит сюда в какой-либо надежде на проблески жизни и не находит ни веселого, ни занимательного, ни тем более оптим-истичного. Складывается моя картина из маленьких колючих не_радостей. Вообще, появившись как склад для отягощающих мыслей, Cadaver_of_Me превратился теперь в грушу для битья… И это не от хорошей жизни. Я честно говорю, потому что вы не забиваете, а, значит, достойны уважения.
Трудно продвигать собственные законы природы внутрь тех, кто продолжает сжигать на костре за чрезмерно красивые глаза. Что ж, поэтому и приходится жить ночью, в надежде, что бессонница волнует мир меньше, чем чума. Механизируя. Компонуя. Вылизывая до правды… Я стерпел бы вонь, если бы не едкий на вкус, запах и осязание воздух, я стерпел бы хрупкость стекла, если бы оно было прозрачным, а не задымленным, я стерпел бы людей, но крики и грязь…впрочем, вряд ли я бы их стерпел.
Даже больше таких ночей, не по одной, а по две на каждые сутки, вряд ли открыли бы мне, почему я каждый раз боюсь залезать в механизмы и исправлять собственные ошибки. Почему, забираясь по локоть в человечину, я легко разрешаю проколы природы и жизни, но боюсь смотреть в глаза выздоровевшему – уж лучше сквозь черные веки трупа?.. Не потому ли, что он пожалуется патеру, и меня превратят в четыре части? Потому, что они сожгут мой дом за чучела диковинных животных и нереальные рисунки? Вовсе. Скорее, из-за того, что он будет слепо верен мне. Верен, пока не умрет. А я не знаю и не понимаю, что делать с такими жертвами – я просто умею лечить.
Заглядывая под кожу умершему юноше, я выковыриваю мышечные волокна, долго и скрупулезно зарисовывая и записывая увиденное. Кровь спряталась. Наверное, в смерть. Найти бы только, где смерть прячется в мертвом…
Наверху сквозь стекло черными окантовками зажигаются звезды. Оптический эффект, разбивающий глубиной о реальность, ведь на самом деле видимая часть любого огня, как озарение, например, светла в середине, черна в окружности и размыта по краям. Только на контрастах построена природа сути, поэтому ими я меряю все вокруг. А в похожести нет ничего, иначе рай был бы похож на жизнь. А разве хочется все грязные годы отказывать себе в радостях, чтобы в нее же и вернуться? Хм, вряд ли…
Свечи капают зеркалами на бумагу, то ли алкогольными красками по листу и комнате рисует голова… Рискую умереть, так и не продолжив род или произведя в мир урода, еще при жизни такого же, как и все мы через месяц после смерти. Рискую превратиться в бога для тех нескольких, кто в меня поверит. Рискую поскользнуться и упасть затылком на брусчатку…
Как бы ни было, мои овцы с человечьими мордами пока – лучшие певцы из тех, что я слышал, мельницы делают из дерева и воздуха нефть, винтокрылый катер может облететь Флоренцию за час, а на специальную бумагу может проецироваться и иссиня-черный Nocturnal Hymn, и розовощекий рассвет с восточного окна. Последним мазком будет тонкая запятая землисто-зеленого цвета, как тихая гитара из подвала под утро… А для себя…
Через три дня он, весь посиневший над слишком прозрачным стаканом с зеленой жидкостью, был, наконец, обнаружен. Когда чудо-овцы уже были брошены в костер, но еще не успели сгореть мельницы и винтокрыл, чтоб на шесть веков человечество забыло об искусственном топливе и неживотной тяге. Сбежавшись с факелами в дом колдуна-врачевателя, сотни спасенных молились гнилыми зубами в небо, расчленяя облака бессмысленной человеческой вонью… Только настойка и сохранилась и позже создала целый культ питья абсента в Западной Европе.
…Каменный костер пылал, Авдохновляя на стихи юношу из флорентийского пригорода.
«То адский ветер, отдыха не зная,
Мчит сонмы душ среди окрестной мглы.
И мучит их, крутя и истязая.» (Д. Алигьери)
Настроение сейчас - от А до Б
A что, давайте поднимем войну на качественно новый интеллектуальный уровень – убивать шелковыми улыбками пластиковых коридоров на трехзначном этаже? Давайте расчленять долгами по кредитам. Рискнем наебать дьявола и поглумиться над его трупом – мы ж умеем, это в крови и из глаз. Давайте давать, улыбаясь, а потом брать без спроса. Давайте кормить беременных паразитами кишечника. Давайте сумеем, наконец, выгнать из себя ржавые подковы (ха-ха. На счастье?) понимания – они в самый последний момент тянут на дно, заставляя отвечать совсем не то, что себе не один раз в запотевшей маршрутке представлял и заучивал.
Давайте все на лёд, все в лёд – сохранимся дольше, ведь мы же неебаться какие уникумы, только б кожи чуть срезать и спортом заняться. Давайте поверим в самые искусственные черты самых нарисованных персонажей, мы ведь почти научились. Давайте обрастем серьезным лицом с ног до головы, так, чтобы видя нас, каждый мазохист кроваво кончал в экстазе (да???). Ну же, пора скормить себя монитору и уверенно начать вытирать всех из списка перспективы, пока они еще чувствуют, что любят нас. Чтоб сдохли от обезвоживания, а мы пошли ставить чайник и звонить уборщикам мусора. Ну? Дерзнем?!
Мы ведь такие. Да, мы такие. Конечно, такие. Безусловно. Такие – и точка (и будем долго-долго втирать себе это, правдоподобно выставлять напоказ, отрывая голову любимому животному). Нажираясь «за погибших товарищей» до послесмерти и закусывая их мясом…
И я, естественно, не могу знать всех ваших проблем и психологических травм, как и решить их не могу… Впрочем, это все может объясняться простыми трусостью и ленью. Ага.
Леденцы. Ле-дя-ны-е. Всю жизнь только вы и лезете на язык.
Настроение сейчас - выжигание
Слова в цифры, цифры в волны, волны в цифры и снова в слова. Маленькие калеки-уколы цифрового, смертельная доза СВЧ в голове. Гигантский груз всего остального.
Невозможно жить, когда твой телефонный Я решает вопросы за тебя. Поменяться бы с ним местами…
Но так будет всегда, несмотря ни на что, я буду оказываться внутри скороспелого, но душевного гитарного соло.… С первого до последнего «Я…» и коротких гудков…
Настроение сейчас - Этого дневника становится мало и много
Ты хочешь молчать.
Хочешь молчать…
Ты хочешь прилечь на клавишном поле и чтоб оттуда, откуда должны расти крылья, играла и знобила дрожь. Чтоб рассвет, кругом -5 и без ветра.
Мало чего остается – кувырки через голову все равно уже никто не принимает всерьез, несмотря на кровавый штамп «от чистого сердца», с другой стороны диван, который болит, не давая сидеть, а там…под горизонтом, только с другой стороны земного шара, в забитой деревне из двадцати домов маленькая девочка умирает от потери крови.
И кажется, это все от дурных мыслей, которые по обыкновению, возвращаются бумерангом, отразившись от волдырящегося никчемного Высшего разума. Просто какая-то скотина чуть-чуть повернула планету…
Надеюсь, ее родители простят меня и Бога-извращенца, очень любящего подсматривать…
Настроение сейчас - раз, два, три. Ну?
Мини-я, то есть я без интернета, любимых сони-эриксоновских наушников, интереса, веселого голоса из трубки, желания, мечтОВ, съежившийся от наглых приставаний сессии, связанный какими-то глупыми долгами по старой пьяни и абсолютно нерабочий по состоянию мозга и носа. Дать два? Превосходно! Любителям острых ощущений, извращенцев_в_процессе и разнообразных трупов сегодня не везет - фотографий этого жуткого чуда не прилагается.
Настроение сейчас - иконоборческое
Чтобы узнать реакции связей, нужно приложить внешнюю нагрузку. И, кажется, снова трубка кривится в натянутой сардонической улыбке, выплевывая мимо уха все, абсолютно все нужные слова и цепляя лишь раззадоренное воображение; как вилами в живот, из дырок в котором по одной вылетают бабочки… В голове роются по ящикам и столам, исподтишка подсвечивая фонариком так, что один глаз становится голубее другого.
Лебедь, рак и щука – плоская сходящаяся система сил. Пятясь, снова *как ни в чем не бывало* пятясь, ломая шеи желанием и поедая их гниль…
Равнодействующая по модулю равна сумме модулей слагаемых сил, а иногда и больше. В случае, если силы сдавливают и разрывают одновременно. Внутренняя нагрузка не разделяется и не ложится по координатным осям просто потому, что декартовы дети то и дело вертятся, меняя углы, длины и взаимные положения, отрываясь от точки.
X, Y и Z – взаимно перпендикулярные оси, но это не мешает им пересекаться, сволочам! И так всегда будет, как бы вдохновенно не звучали импровизированные прощальные речи. Грубыми нитками сшиваются такие слова, а потом пристегиваются к батарее и оставляются без еды и воды – на мучительную смерть и грядущую эгофагию, но…
…пару сил нельзя заменить равнодействующей, как и нельзя представить эту связку отдельно. Ведь так, дорогая «пара сил»? 
Я уже на той стадии, когда методом вырезания узлов ничего не добьешься. В системе мало неизвестных и полно уравнений с ними, причем каждое неразрешенное (и даже разрешенное, отпущенное вместе с ответом щипать траву) отзывается на магистрали Голова-Ноги жестоким, парализующим резонансом. Космическое удовольствие! Потому и не спешу решать.
Теоретическая механика так же далека от практики, как детективы от искусства. Но все-таки она иногда исчерпывающе объясняет многие еще не названные понятия из псевдовиртуальной совместной жизни apart; сама того не ведая, грозит лечь клише-тенью под каждую готовящуюся жизненную ситуацию, между тремя далекими друг от друга ртами, поливающими сладким ядом… И ЗНАЯ, ЧТО ЯД, ЕГО ВСЕ РАВНО ХОЧЕТСЯ!
Больше этого, жизнь – как ни крути – механика; бесшабашная жизнь в “from_on_to_off”-line, где сносит скальп, где по улицам разъезжают норовящие задавить катки и вгрызаются в белки глаз невидимые грейдеры, где самолеты вылупляются из куколок и стремительно несутся в небо, превращаясь в салюты – это теоретическая механика. То, чего никогда не будет на самом деле, но чего хочется и за что мозги ебутся каждую минуту…
Мы придерживаемся лишь собственных условий неуравновешенности. Нарушаем их, только когда выходим из подъезда на улицу, ага? *Точнее, на три улицы*
P.s. технические дисциплины? Да, блядь???
Вот оно! Оно самое! :) Э-эх... Особо чувствительным слушать не советую - 10 минут, фолк, фьюнерал и очень интересная мелодия. Но - мать вашу - как вставляет-то! :)
Настроение сейчас - Отъезд
Конечно, лучше всего, чтобы прожектора не было вообще, а только лампы, направленные софитные огни, какой-нибудь нелепый светящийся шар, а может даже – чем черт не шутит? – свечи. Чтоб электрический запах от них тонул в бокальном пиве масляного цвета, в каждом пузырьке отсвечивал бы блеск отполированной алкоголем радужной оболочки. Пусть будет хоть чуть-чуть похоже на это, можно даже нагнать бутафорского дыма из ядовитой смеси «Парламента» и «Ватры»...
А где-то перед столом, по которому бильярдными шарами катятся глаза, должен быть блюз. Можно грязный. Но лучше – нервный.
...Обволакивая собой гитару, сливался с грифом Некто. Просто пришел, снял идиотскую синюю куртку и совокупился с гитарой – просто, как трижды семь. Выплюнув на пол затыкающий рот кляп-окурок и еще раз обведя край сцены белковым бликом, сфальшивив, качнувшись на стуле и отчетливо показав, что в ближайший год умрет от передозировки / автокатастрофы / бытовой ссоры / драки, трахнул ее еще раз, и, перебирая струны, надел на них пыльный мотив. Стон, стук, шепот, спазм.
Скорость звука бьется о плотность дыма.
Пассивная агрессия тех, кто еще её не понял, разносится СВЧ-волнами, кипятя мозг и внутренности... Скрипучий разговор стула с полом. Извечные сплетни вилок. Вздыхающие воротники. Животный секс рукокарманов.
В этом городе вообще есть жизнь?
Настроение сейчас - осенизм
Fight
Кулаком проехал по городу дождь, фонтанами вперед, горизонтальными водо(п)адами и перевернутыми зеркалами стекающих на каменное дно озер. Жрицами одежды и кича одетый в желтизну и уверенную молодость асфальт, скормивший сам себя ногам прохожих, как футбольный мяч, ловил в паутину все больше кленов и тополей.
Stream
Начинаясь с капли и уверенно продвигаясь между пустотами на коже, скоро уже струйка перепрыгивала с ботинка на бетонную лестницу, ручьем утекая в лужу, снесенную потоком в беспорядочные сплетения водяных тел и сексуальные картины под каждым окном, закупоренных обратной стороной открывашки… Отпрыгнув из-под колеса, капля снова устремляется вниз и вперед, бесконечный круговорот в обществе по интересам…
Imaging
На запотевших стеклах маскирующегося под золото улиц автобуса причудливые образы. Вот, например, небрежная Мисс Убийца, гордо несущая лицо в дождевых волдырях со скоростью исчезновения один палец в секунду. Или сбежавший с иконы святой, размашисто вылепленный из конденсата женской рукой, как затираемый дворниками старый полуволк с драконьей головой, посылающий последний привет трем многозначительным точкам над пустым сидением. Будто Сикстинская капелла из стекол, сюжетов и площади, как будто коробок разноцветных спичек…
Speech
Тополь все бросается наотмашь листьями. Кажется, словно кто-то приклеил их на скотче к губам ветра, и тот разносит их, пока не потеряет… Сумка все норовит слезть набок. Похороненные под миллионами шагов бриллиантовые капли-камикадзе тихим пронзительным писком пытаются рассказать кому-то хоть что-то…нелепое...мелкое…глупое…вечное… Иду мимо, сминая кожу на ладонях, тряся волосами, как будто отказываясь. Через каждый метр. Присматриваясь и приближаясь.
Destroying
Резонанс по воде режет сами сердечную мышцу тупым ножом по живому. Резкий ветер подхватывает отрезанное мясо, кулинарно смешивает с листьями, брызгами, осколками планов, волосами – для вида. А потом ест…
So Much осень...
Животворящая икона природного воскресения.
Настроение сейчас - Без толку объяснять
Я обещаю: ты будешь прикреплен к каждому. Тот, чья плоть пышна, но не будет расти никогда. Да, именно никогда. И поэтому мне кажется, что ты полуулыбаешься, я придумываю, что ты смотришь вглубь моего мозга через несомкнутые щели собственных бесполезных мутных глаз, я почти уверил себя в том, что мы с тобой родственные, сиамские души, и ни выкидыш – продукт нежелательных и потому неудачных родов – ты, а самый реальный полуметровый мудрец весом почти в три килограмма. Живая кровь, мертвая неочищенная молодая, полупрозрачная кожа, которой нечего скрывать. Мертворожденный, я знаю, ты во мне, ты уже в каждом, я верю, что миллиардами мертворожденных выстелены все дороги мира, я надеюсь, что когда-нибудь проснувшиеся, однажды открывшиеся и зажившие глаза в глубинах регулярного сна возвращаются к Вам в мир, лично к Тебе… Но ты молчишь.. Что ты молчишь?
Ты не уколот светом, не привит моралью и вечными безрезультатными поисками, как ее следствием, в тебя по капле не войдет ядовитый опыт, венами не растечется препарат страха и горькой, совершенно бесполезной таблеткой любви тебя тоже не накормят. Ты ЧИСТ перед этим миром – именно поэтому ты мертв. Разреши я сам додумаю, как легко это – не быть в долгах…
Неживой, минус высчитанный и принятый на веру 21 грамм, я не смогу тебя постичь – просто выход веры под разрывающую легкие Арию Батори брызнул именно на тебя, прямо в светло-бесцветное лицо… Естественно, глупо опровергать жизнь, как без толку перестать верить в существование смерти. НО почему же именно ты, а не трехголовый Цербер и никак не грязный Херон, кажешься мне настоящим пограничником, в несостоявшейся полуулыбке неиспользованных мышц прячущим ключи от подземного рая?..
..Ты уже намертво вшит внутри каждого из нас, чуть выше пояса, слева. Генератором трупного яда ты, мертворожденный, будешь убивать потихоньку, со временем все больше и яснее давая понять, что все мы очень сглупили, сделав первый вдох, а не родились как ты, в рубашке. Мертвыми.
Настроение слишком приподнятое, прямо противоположное вчерашнеми вечеру. Хочется написать на заказ и чтоб раскритиковали, а я послал на хуй... Ну, кто готов? Давайте тему...
и кофе...
Жалко? Не хотите - не надо.
Настроение сейчас - посвящяется всем
Сказать новое слово в бесконечно фонтанирующей полифонии города – меня не услышат. И только лишним блуждающим током, грозящим всей незащищенной системе, останется абсолютно безответно-безответственное существование статуи с моторчиком, прах которой уже начал развеваться ветром и высокой скоростью. Хлебными крошками, чтобы когда-нибудь отсюда выйти и дернуть опрометью на новый уровень, туда, где - !Может быть? – заинтересуют.
Сейчас же длящийся уже 3 года decay, заставляющий ловить капающий с макаронных проводов прогорклый воняющий жир информации и с жадностью глотать его до закатывания зрачков. До блевания кровью, до потения десен, пока нервами пережевываемый, обгладываемый совестью и корнями, к которым пришел по ниткам мыслей, я превращаюсь в такой же жировой ком, застывший и посиневший… В сыром деревенском подзаборье, по которому вечерами прыгают оптимистичные лягушки-light и ultra-light, где не засыпаны еще земляные островки-клумбы, из которых по весне, может, что и вырастет – там лучше, может, чуть-чуть бесперспективнее, но добрее и проще. А тут ходишь по лабиринтам из горящих конопляных полей и в полумраке внутри головы стремишься отыскать лекарство против поглощающего внутренности цинизма.
А оно-то на поверхности. Но отпускает тебя по всем шести векторам, обнимая так, что в экстазе ломаются ребра…
Happy decay!
[470x313]