[550x367]
Жадные, жаркие, обветренные, ветром перемен, губы шепчут сказочки на ночь. Глазки -искорками бегают и смотрят на этот мир отрешенно. Слезы из глаз от пустоты и потерянности маленьких желаний. Жарко на кухне, сижу в майке, курю, пью кофе, читаю книжку, выключаю и включаю телефон, пишу - не пишу. Разорвала вчерашние салфетки со строчками, которые писала, которые выцарапывала. Не могу собрать все воедино. Столько всего в голове, противоречивого, решающего, несвойственного мне, но, наверное, так нужного и так ясного в данный момент.
Призрак туманности сидит на моей плече, его крылья щекочут меня. Покажите мне дорогу домой, дом не всегда место, домом может быть человек. А я растерянная, растоптанная и совершенно обнаженная на перекрестке стою. Я слушаю все слова, шипение змей завистливых, и речи восхваление рыцарей неблагородных. От виска и вниз к пяточкам течет кровь, мне пробили голову, и плечи покрывает собственная кровь, слезы текут из глаз, и я не исписываю пергаменты черными чернилами. Пустоты воздух давит на меня, подгибаются колени и я падаю коленями прямо в пыль, которая разлетается клубами. Я растворяюсь. Спирт на раны, и солью присыпать, ведь так нужно сделать, чтобы почувствовать и сделать больнее. Падают легкие капли дождя на мое грязное тело, пытаются смыть с меня все, но какие-то запекшиеся болячки остаются, которые никогда не залечить. В жизни каждой бляди таких болячек много, но, ни одну не видно, изысканный макияж, костюмы из чужой кожи и сердце на замках, а ключики в тумбочке справа, под книжкой умной, в которой между страниц тайны внутренних миров.   
А в моем небе проносятся чайки с криками на меня, что многое сейчас не так как есть, чайки ругают меня и пытаются приземлить на эту землю спокойным состоянием.
Катастрофически тесно в узкой колее своей жизни, надо, что-то менять. Вот сейчас, еще немного и все изменю сама.
Я дышу, скорей всего это главное.  

[550x367]

Здравствуй!
Я напишу тебе всю правду моей души, и что в ней сейчас, и почему она так тревожна и очень восприимчива.
Мне 21 год, и у меня есть старшая сестра, которой 26 лет.
Я не живу с ней вместе с 15 лет, а сейчас вот приходится.
У нее есть дочь, моя племянница, которой 4 года. М.(сестра) сейчас еще в положение и она в апреле родит, и все это на одних и тех же квадратных метрах.
У меня к ней никаких чувств, чем иногда рождающейся ненависти.
Ее эгоизм хлещет через край, за всю свою жизнь она никогда не работала, а только крутила попой на танцполах Москвы, и курила в барах.
Полюбила и забеременела, и все мы знали, что этот ребенок ляжет на плечи моей матери, но моя сестра так и не стала настоящей матерью, только биологически.
Каждый день я слышу скандалы и истерики в адрес моей мамы, в адрес ребенка, в свой адрес и в адрес отца.
Эти скандалы и упреки, что все мы живем не под ее волынку.
Самым последним человеком, к которому я обращусь, будет она, я это понимаю и мне неприятно.
Мне страшно от наседающих меня мыслей, потому что когда я вхожу в квартиру, у меня в голове проносятся мысли об ее изолирование от общества семьи.
Мне хочется ее избить, и даже не смотреть на то, что она в положение, мне хочется уничтожить ее.
 Хочу, чтобы в моей семье все было спокойно, и каждый день радовал.
Я не говорю про детские драки с синяками, ссадинами и царапинами, а маме говорила, что в школе подралась.
С переломанной переносицей, и выдранными волосами я пряталась и плакала в ванне. Мне доставалось за все, мне доставалось и за то, что у меня глаза больше, и за то, что я младшая.
Я донашивала вещи, я не ездила на море, я была сама по себе.
Мне ничего не нужно от сестры, мне ничего не нужно от этой жизни с ней, мне противно находится больше пары часов дома, потому что меня гнетет все это.
Мне хочется только спокойствия в семье, без истерики имени моей сестры.
Я ненавижу самую близкую кровь - сестру.

[471x698]
Маленький глоток тепла в мои ладони. Тепло твоего молчания и твоих карих, а я совсем не понимаю этот мир. Ты спасаешь, ты выдергиваешь из этого бытового и хромого существования. Я каждый раз дышу ровнее, когда ты рядом. Мне спокойно. В 3 часа ночи я хочу с тобой поговорить, и я тебе пишу письма, на ровных тетрадных клетках, буковка к буковке, и перенос по слогам. Не держишь меня, пытаешься уловить мой сладкий аромат сквозь соленые слезы, вытираешь их, и молчишь. Твое молчание бывает бесценным, и мне бы резиновые минуты, и так, чтобы я сама их растягивала. Тонким перышком я рисую твою спину в своих снах, ты хочешь сделать там еще одну татуировку, а я не хочу, чтобы твоя спина была покрыта чем-то кроме как моими поцелуями. На мне сегодня нет чулок фиолетового цвета, но ты так глубоко смотришь в мои глаза, что я знаю, что тебе плевать, что на мне надето, ведь ты знаешь калейдоскоп души.
Я дарю тебе подарки, и говорю, что это не на 23 февраля, ведь ты не считаешь это праздником, но ты защитник моей души. Тебе пора писать первые страницы своих желаний, вешать рубашку на осьминожку и смотреть в подзорную трубу, и высматривать наши не пройденные моря. Я сейчас так глубоко в тебе, что это напоминает эйфорию прибытия. Я все еще не верю, что ты тут, что можно спокойно тебе позвонить и сказать «привет». Ты меня будишь своими звонками, переживаешь, как же я борюсь со всем этим, и ты говоришь, что глаза тускнеют, и целуешь в нос. Ты рядом.

[466x698]
На столе покрытым моим пеплом стоит стакан, почти по края он залит молоком, рядом печенье и пачка сигарет – играю во взрослую.

Во мне ковыряется прошлое, такое далекое, такое в свое время родное, пытается узнать, а почему же получилось так, и почему иначе не срослось, и как же я теперь и как я смотрю на жизнь. Я не смотрю на жизнь, я живу. Встретится с Ним днем, пообедать и разлететься каждый по своим делам. По четыре звонка в промежутках, как, где, что и с кем. А потом вечером, просто спокойно выпить какао и молчать. Я молчу.

Я люблю большие машины, я люблю высоко сидеть, обожаю джипы и обожаю простор в машине. Я люблю ночную Москву без пробок, радио релакс и тихий перекур в окно.

Люблю, когда ветер залетает в волосы, теребит их и путает, люблю выходить из больших машин, так я кажусь меньше. Еще люблю маленьких женщин, т.е. невысоких, но которые так изысканно себя подают, что они дают миллион очков вперед моделям.

Люблю смотреть в глаза мужчинам, всегда пытаюсь найти там что-то, что никогда не видела раннее, люблю удивляться и учиться.
Обожаю смотреть, когда смотрят на меня, когда меня пытаются рассмешить и следят за искрами глаз.

Я очень люблю красивое внимание мужчин и их заинтересованность во мне. Может и постель первостепенна, но мне важно, что еще они думают, как говорят и как пытаются меня заинтересовать. Постель становится безнадежной целью, и тогда я становлюсь подругой, другом, хорошей знакомой, советчиком, теплом душевным, интересным собеседником.
 

Я завтра увезу Тебя, так невозможно уже!

[600x404]
Пронзающие сильные мысли, и теперь мне мало места. Мне так мало тебя в этом городе, который закручивает в снегопаде, потом делает скользкие дороги, а потом с утра шпарит ярким солнцем, что печет в спину черного пальто. Я бегу к тебе на встречу, я хочу раствориться в тебе, но я не могу в силу тысячи обстоятельств, в силу миллионного города, и в силу твоей работы. Ты мотаешься по городу на машине, как полоумный жмешь на педаль газа, крутишь руль, звонишь мне, и просишь с тобой поговорить и рассказать о детстве. Очень надеюсь, что все получится и завтра вечером мы уедем отдыхать в какой-нибудь пансионат, в какой-нибудь Дом отдыха. И так чтобы выключенные телефоны и наслаждение быть рядом друг с другом, гулять, а ты так хочешь покататься со мной на коньках, а я так хочу побродить по зимнему лесу, сжимая твою ладонь. Резкое настроение сентиментальности увольняется из-за твоего напряженного графика, а я так бесполезно провожу время, растворяюсь в твоем дыхании, и тону в глазах. Сжимаю ладонь.
Как же бьется мое сердечко с кулачок, когда я рядом с тобой, я так хочу быть еще меньше и еще ближе, быть может, я совсем разлетаюсь в этих ветрах, потому что город вяжет и тянет. Липкий город заставляет дышать с надрывом, и глаза нараспашку не получается. После обеда ты шепнул мне фразу, которую я взвешиваю, смакую, пересматриваю на солнце и на свет фонаря, и мне непонятно, что же делать с ней и как воспринимать. Но я смакую, и честно говоря улыбаюсь. А ты не даешь никогда уверенности, и не загоняешь в рамки, но тебе нравится спрашивать меня, и когда спрашиваю я. Ты любишь, когда я тебе звоню и щебечу, что я дома, что готовлю ужин, что улыбаюсь, что хмурюсь, что вообще как-то все так. Наши судьбы такие переплетенные, и мы клубочками тянемся в бесконечности.
«Я тебя обязательно вытащу».

[604x438]
Прищуром глаз я за тобой наблюдаю. Твои карие бархатные глаза излучают тепло и доверие, возьми меня за руку проведи ладонью по спине и я прогнусь. Знаешь, я совсем не боюсь летать, когда мои крылья поддерживаешь ты. Я целую тебя в твои мягкие губы, и понимаю, что сейчас мир плывет между нами, что еще немного, и я продам душу за ночь с тобой. Ты терпелив, я испорчена, ты молчалив, а я говорлива. Ты спокоен, я сумасшедшая, ты пьешь виски, я пью колу, ты за рулем, а я рядом наслаждаюсь, глядя на тебя. Короткие встречи в сумасшедшем городе, где только можно тебя целовать, потому что твоя сдержанность не позволяет мне учинить разврат прилюдно. А у машин передние стекла не тонированы, и людей много, и огни города яркие.
Смущенно мну салфетку в руках, когда говорю тебе о том, что ты сам не понимаешь, как сильно и как глубоко ты запал вовнутрь меня. Все начиналось в августе, мимолетно продолжалось смсами, потом ты приехал в октябре, и мне так стало страшно отпускать тебя из объятий, так страшно было, и ты не отпустил. Мы напились на концерте моих друзей из Питера, нас везли к тебе домой, по дороге напиваясь водкой и соком, виски на голодный желудок, хмельная голова, утопаем в тишине кроватей, без стеснений. «Моменты радости» - этот гель для душа всегда пах детством, ты так сказал, а сейчас, когда я его чувствую, я вдыхаю тебя.
Так мало тебя, так мало прикосновений, так мало объятий нежности. Ладно признаюсь, я хочу похоти, много похоти с тобой. Чтобы секс бил из наших глаз, чтобы задыхаться, чтобы уставать от него, и все равно с новыми силами погружаться в него. Хочется усталыми валятся по кровати, и спорить, кто пойдет за сигаретами с водичкой, а потом ты увидишь на тумбочке и водичку, и пепельницу и сигареты, чмокнешь меня в нос.

[320x480]
Музыка рвется из пустых колонок, сердце стучит так, что я его слышу, когда лежу на животе, и мне снится дождь. Мне снится ливень, мне снится, что капли стучат по железному карнизу, что я мокрая насквозь и мне это нравится. Может слишком мало места для себя, крылья упираются в стенки, задевая краями потолок. Оперение дело пустое, мысли разбросаны, и больше нечего ловить в продрогшем феврале.
Предугадать действия совсем невозможно, и хочется скорее весны, хочется отмыть окна от холода зимы, и смотреть на солнце. Наблюдать, как за одну ночь распускаются листья, и уже все в зелени. Чтобы не было снега и серости будней. Чтобы мне снова улыбалось широко и ясно. Перед сном перечитывала блокнот, один из …, и поняла, что я не меняюсь, я всегда чувствую, немного банально, но много. Я захлестываю себя воспоминаниями, перебираю их, смотрю, как они переливаются на свет лампочки из ИКЕА. Я знаю, что и ты, и ты, и вот она тоже любят покопаться в собственном прошлом, отыскивая там все новые и новые события, которое задевают за остатки живого внутри нас.
Моментами живу, а потом перечитываю их, страницу за страницей окунаюсь в прошлое, и понимаю, что, так как я – нельзя, так это безнравственно и аморально, но я буду действовать так же, потому что сильно, мощно, глубоко и по-настоящему. Ходить по лезвию опасно, но я хожу, хожу без оглядки, и не учусь на прошлых падениях. Ничему не учусь из прошлого опыта, а только наслаждаюсь килограммами разбросанных чувств.

[604x402]
Каким-то тонким, слегка уловимым, терпким и зыбким, сладковатым и родным запахом я вдыхаю тебя. Мне не нужно искать повода, чтобы начать по тебе скучать, ты и так внутри меня, и я скучаю даже когда мы рядом. Я захлестываю себя месяцами без тебя, они тут же стираются и я ловлю блаженство оттого, что ты рядом, что я смотрю в твои глубочайшие глаза, и вижу там свое отражение. Я говорю, что мне тебя мало, что мне всегда тебя мало, на что ты предлагаешь забавный вариант моего насыщения «Неделю - сидеть за руки на диване, Вторую – просто лежать, Третью – пить, и может быть, тогда в твоей голове пронесется мысль «А может отдохнуть?». Я молчу, я слушаю твои рассказы о Море, о каждодневных дождиках, о сербах, о языке, о том, какие там убогие квартиры за 250€, какие вкусные йогурты, и как вечерами все-таки одиноко, что ты чувствует, как тебя это душит. Ты видишь мои перемены, но ты «не наблюдатель, чтобы рассматривать». Я впитываю каждое твое слово, каждый шаг, каждый взгляд. Ты смотришь мне в глаза, и видишь как я хамелеоном меняюсь. Тебе нравится, что я делаю, как говорю, и чем живу. Ты радуешься за меня, а я растворяюсь в тебе. Тебе больно слышать о том, что я иногда здесь схожу с ума, что я теряюсь, что если и нахожусь, то это болезненно. Ты умиляешься моим слезам, а мне так хочется плакать, только от счастья, только оттого, что в груди щемит от того, что я вижу тебя.
Я писала тебе столько слов, я столько хотела сказать, но все остается внутри, я не выпускаю, и только потому, что  это чувствуется, не нужно говорить все. В субботу, в День Всех Влюбленных, в день, который большинство ненавидят, у тебя День Рождение. Самое болезненное и обидное то, что мы не проведем этот день вместе, ты должен быть с семьей, а я буду напиваться на Старом Арбате, я буду курить много и ругаться матом. А потом может быть, 17ого ты уже уедешь, а мне так мало, а мне так хочется больше и ближе. Кто знает, что впереди.. А потом либо я к тебе, либо ты вернешься. Я даже не знаю, что хуже, а что лучше. Мне страшно здесь оставаться, я не могу вот так вот взять и задышать, мне просто тесно.
Я с тобой, ты со мной..рядом.  

Я не люблю..

[400x600]
Небеса стали холодные, и почему-то изморозь душевных ран сегодня падает на плечи моего существования. Не ищу грациозность болезненного повтора, но просто мне страшно. Я имею право на страхи, слишком изменчивое прошлое, слишком изменчивая я.
Я обожаю себя за традицию курить по утру с чашкой кофе, и с легким шелестом ресниц. Я обожаю нравиться и восхищать, и мне нравится растворяться в людях.

Здесь так мало места. Город связывает мне горло оттепелью, и распускает руки ветрами. Холодно ножкам, коленки стучат и ветер шумит в волосах. Нужно так много успеть, нужно вдохнуть в себя жизнь, услышать другую, пытаясь согреться, услышать и понять. Город разрезаю на секторы-квадраты, и где надо куда заехать и быстро-быстро все успеть.
Держу ладонь, тепло, родная, столько слов о жизни за полгода, что мы с ней порознь, и столько неясностей в моей голове. Не понимаю, обижаюсь на молчание и игнорирование, пытаюсь размыслить почему теперь так. Не смолчать. А сегодня я провожаю ее на поезд.
А вчера ты прилетел, и пишешь мне еще будучи в самолете. Я прошу тебя снять мне одно крыло, чтобы я полетала, а ты говоришь, что я и так летаю. И ты летаешь. А сегодня тебя уже заняли родственники, и я возможно тебя только вечером увижу, но ты звонишь, смеешься, улыбаешься, и чувствуешь по голосу как же я соскучилась и хочу быть ближе. Я скоро смогу посмотреть тебе в глаза и понять, что происходит со мной.
Два месяца без.. без тебя.
Надо душу очистить, смыть с себя похотливые взгляды, недобрые намерения, и с ладоней смыть поцелуи – нынче стали часто целовать руки. Проверяю себя на прочность и терпение, трещит по швам ощущение потери, я снова смогу дышать.
И если проблема дружбы в том, что я сплю с их дядей и другом, то решайте сами друзья.
Я уже устала переживать и плакать.   

[600x499]
Ваши стальные руки держат меня за глотку и сдавливают. Прижимают меня к деревянным стенам, и просят побыть глупой. Нельзя быть разумным существом, когда правила зашкаливают над условиями. Редкие моменты ваших улыбок, меня согревают теплом и наливают мою душу солнцем. Согревайтесь об чугунные батареи, чуть просторных квартир. Через пластиковые окна, квартира не дышит, и только струйки воздуха через щелочки. Я смотрю на вас своими блядскими глазками, которые вам всем так нравятся, я смотрю и смеюсь вам в лицо. Ускоряйте свое дыхание, пусть окна потеют от ваших моментов жизни.
Протыкайте мне душу тонкими рапирами ваших острых умов, задевайте за живое и открывайте карты смелее. Красивая женщина не будет украшением, если она умеет подавать слова в нужный момент и систематизировать мысли. Бейте наотмашь своими стальными ладонями, смотрите, как горячая кожа моего лица блестит, как теплая кровь будет сочиться из рассеченных ран. Бойтесь, что мои глаза будут вам сниться во снах, и как будет вам страшно, когда вы поймете, что вашего отражения там нет, что это все иллюзия. Я буду пеплом, который вы растопчите своими грязными ботинками-казаками.
Больше всего завтрашнего дня боится тот, кто не умеет жить днем сегодняшним.
Я так хочу помолчать в глаза, и так хочу разорвать глотку в крике во спасение.

[557x372]
Душу вдребезги, стекла в пяточки, мысли в ровные тетрадные клеточки. Губки не бантиком, бровки прорисованы не домиком, кожа не чистый шелк.
Спинка прогибается, ладони на позвонках, тексты бездушные. Сладкая мысль уставшей печали безобразия одиноких сердец. Наполнена статью, глаза нараспашку – девчонка дурная. Осенью пахну васильковым цветом, а зимой укрывают в теплые шали мыслей безудержной нежности, сквозь туманы летней июньской грозы.
Отчего играешь в пустоту изящных слов, зависаешь в воздухе пустотности снов.
Грубо глубоко ищут потаенные мысли без стеснения обнаженных душ. Волосы путаются, губы кусаются, глаза блестят. Правда за снами, правда не с нами, и тихие игры продрогших коленей. Без права на ошибку, без малой доли звучания стонов, без страха взглянуть в глаза своему отражению в мутном зеркале.
Манящая реальность удерживает за продажную душу беспокойств и бегства без боли и разума постоянно и беспокойно на мятых простынях, где тело парит над собственной глупостью. Заслоняйте прикрытую наготу сбивчивым дыханием и сладким безумством выговоренных слов.  Так мало места для полета фантазии, где крылья уже проданы на блошином рынке безудержных слов.
Без крика свободы, без обид страсти – все только на новых волнах. Без грубого быта прошедшей иллюзии маленьких тайн небольших людей. Не щадите нежностью при удушье телесной страсти, безмолвие не для слабонервных. Остывшая с горечью прожженной простынкой, где пепел летит на возбужденную грудь. Оживали без страха на жизнь и открывали глаза в кромешной тьме без манящей духоты забвения. Жарко!
Тягостная вечность беспомощных данных, где все учитывается в глазах и считывается с губ. Без выигрыша глупости остановки сердца. Проститься с карниза, крича одиноким чайкам о своем иллюзорном счастье не одинокой особы в столь продрогшем феврале – без крика.
Страшно дышать одиночеством юной девицы, которая прикрывается глупостью сердца стучавшего на вас.

И не знаю,что делать..
То ли плакать от счастья, то ли рыдать от рухнувшей надежды на отдых..
Так приземлять нельзя, потому что падаю и больно, потому что от счастья слезы.
Ты просто не представляешь, как ты меня колошматишь в этом воздухе.

[467x699]
Пару секунд до обретения вечности, и крылья сегодня мои приподняты. Снегопад за окном, все напоминает мне о том, что февраль не мой месяц, я так его не люблю. Хромой февраль по количеству дней, избитый и руганный всеми, потому что до весны не дотягиваем. Февраль маленьких желаний и больших надежд.
Театральные маски сидят по размеру, только мои глаза предательски меня всегда выдают. В толпе незнакомец, хватает меня за руку и кричит на весь проспект «Ты?». Узнаю в незнакомце свой страх быть непонятой, и сразу же бью наотмашь пощечину. Не нужно бояться, так учат жизни, и так учимся ей.
Сдерживаю многие свои эмоции, на показ ничего не выставляю, все переживаю сама в себе, только гордость иногда мешает. Я не пойду навстречу первая раз уже пятый, хватит. Немного погодя я отдаляюсь сама от себя прежней, вырезаю мимолетные свидания, забираю вещи из несуществующих домов.
Все по полочкам разложу в себе, ударюсь головой об несуществующую реальность глупости и тонкости, хрупкости и ломкости моих домов.
Просто, я сегодня встала не с той ноги, просто я сегодня немного в надежды завернута.