Закрыть лицо руками, и беззвучно кричать.
Стискивать губы, кусая их, молчать.
Без остановки сердца курить подряд пять сигарет.
«Остановись же ты» - кричат окружающие.
Это не предел, это не предел, это не предел.
На словах красивых я долго не протяну.
Мой удел самой творить словами жизнь.
Прописать все на листах, и впитать.
Донести? Возможно – сложно.
У меня пару кусочков белого хлеба – свежего.
У меня чашка с ледяным молоком.
И это ночью, и это пью я, в свои неполные 22.
А ночами, стискивая плюшевого зайца, я задыхаюсь.
От нежности и крепости чувств в себе.
Каждый день все глубже и крепче.
Будто связываю свою глотку – любовью.
И, пожалуй, я довольна.
Только бы он услышал и понял.
Только бы понял, что это не просто слова.
Что это и есть мой смысл жизни.
Он – смысл.
Так страшно влюбиться. Так страшно услышать в ответ «нет». Ведь если влюбляешься, все равно потом будет «больно». Лучше быть циничным, железным, пуленепробиваемым, стальным и закрытым. Пусть все думают, что бесчувственность это конек. Истерично биться в судорогах разговоров, и уходить быстро из ресурсов общения. Отворачиваться и обижаться, говорить что «ты меня не понимаешь», и прикрываться важными делами. Все это, это все современные мужчины.
Ведь любовь и боль, нежности и радости, это все поступки не настоящих мужчин, это же не по-мужски. Это же надо быть собой, это же надо быть сильным, да? Трусость не клише для мужчины, а вот выражение эмоций «мне похуй» - это именно про мальчиков. Бессердечные холодные души, и типа холодные сердца. Ах, мальчики - стенки, прячутся от самих себя, а потом типа не думают, и даже не мечтают. Лукаво умиляются деткам проходящим, и нет, что вы, какие им дети, они же стальные и бессердечные. Такие вот, современные мужчины.
Трусы, что ли.
*Белая проза прозрачного
сдержанного потока
Я хочу быть с тобой нежной.
Я умею, правда.
Расстояние будет не нужной – геометрия линий октавы.
Ты залез ко мне в душу, с черными чернилами.
Не умела, ни взрослела, сказки свои пела.
И вдыхать, и желать, укрепляться силами.
Ни черта, ни кому, ни тебе не им нет дела.
Я спокойно вновь разожгу сама.
Только ты молчи глазами, и смотри губами.
Ни жена, ни друг, не любовница, ни сестра.
Разойдемся в коридорах белых, чуть ли не врагами.
Гармонично, на контрасте, властно, нежно, горячо.
Я открыла сердце этой ночью.
Ты прочел меня взахлеб.
Чуть задерживая ток.
Твой начальный наглый взор.
По глазам рисует вязь.
Я люблю свои моменты.
Кофе, утро, сигареты.
Для тебя пространственные тайны, это все мои секреты.
Обрывки – томные желания на листьях, я срываю снегопад.
Я не стану резко старше, почему – то бьется так.
Грешница, верующая, буйная, спокойная – про меня слова пустотны.
Мой Храм стоит на Малой Грузинской, а меня надо баловать лаской.
Забыла, что такое, когда руки в волосах и слезы по щекам – только сталь в висках.
Тише, тише, никто не услышит.
Вот одна слезинка – звонка с ресниц на кафельный пол, а это мыло в глаза?
Какая нелепая ошибка от Fayry.
Но я отдаю тебе сердце,
и ты
только помни,
что оно живое,
как бы…было…есть…твое.
Многие люди почему-то уверены, что я сильная, что смелая, храбрая. Такие наивные. А ведь, я Ничерта не смелая и не сильная, трусливая и слабая. Вот знаете, почему мои слезы такое редкое явление? Вы может, тоже думаете, что я такая стальная, не прошибаемая, что слезы это не про меня. Да, вы просто не понимаете, что такое когда «негде поплакать». Так хочется разрыдаться, а не могу. Негде. Тупо негде. Обычно плачут под хорошую музыку, но я ее редко слушаю, потому, что в доме дети. Я раньше плакала в ванне, но даже там уже не могу. Можно поплакать в тишине на кухне? Ан-нет, мама встает за ночь раза три, и увидев слезы начнутся вопросы. В комнате? Там уж точно не получится, там помимо меня спят родители и иногда малышка – племянница, во второй комнате сестра и грудной ребенок.
Негде плакать – вы даже не представляете как это сложно и больно. Как это давит изнутри кулаками, как это бьет и взрывает останки души, как пытается вырваться, а это все так и остается внутри.
Я не ведьма бессердечная, просто мне тупо негде поплакать.
Хочу одиночества. Комнаты с ободранными стенами, лампочке на проводе, и старый кассетный магнитофон и по кругу альбом Наутилуса «Князь Тишины». Репидом по собственным венам, и рыдать, рыдать громко, чтобы от дыма слезились глаза тоже, чтобы окна потели от жаркого хриплого дыхания.
Ни юноша, ни старик не может быть уверен, что для него наступит завтра.
Сегодня, может быть, последний раз, когда ты видишь тех, кого ты любишь.
Поэтому не жди чего-то, сделай это сегодня, так если завтра не придет никогда, ты будешь сожалеть о том дне, когда у тебя не нашлось времени для одной улыбки, одного обьятия, одного поцелуя, и когда ты был слишком занят, чтобы выполнить последнее желание. Поддерживай близких тебе людей, шепчи им на ухо, как они тебе нужны, люби их и обращайся с ними бережно, найди время для того, чтобы сказать
"мне жаль",
"прости меня",
"пожалуйста",
и
" спасибо",
и все те слова любви, которые ты знаешь.
Габриэль Гарсия Маркес
Я дала себе слово молчать,
до тех пор пока не увижу в декабре букет любимых цветов.
Сокровенный (15:29:00 22/11/2009)
как ты видишь себя через пару лет?
River on asphalt (15:29:51 22/11/2009)
ээээээ.... вижу.... эээээ... смазано... я боюсь смотреть на "завтра", а ты говоришь про "пару лет". Знаешь, пожалуй я вижу себя успешной. как-то так.
River on asphalt (15:30:42 22/11/2009)
я верю в то, что найду в себе силы и своего издателя, чтобы опубликовать килограммы слов на бумаге с литрами чернил, что я нарсиую картину, которую повешу в спальне, что я буду собой....
River on asphalt (15:31:55 22/11/2009)
а ты какой видишь меня?
Сокровенный (15:33:43 22/11/2009)
положительно..... а с точки зрения более бытовой? (семья, дети.....)
River on asphalt (15:36:56 22/11/2009)
[466x698]
Вы все гадаете, о ком я пишу и почему так переживаю. В моих записях проскальзывает несколько «ты» и фотографии неизвестных мужчин и иногда мое личико мозолит вам глазки. Рассказать попробовать можно, чтобы не было каких-то ваших ложных переживаний.
Есть у меня мой Капитан, такой личный Капитан, мой мужчина двадцати семи лет отроду, с которым я как бы вместе уже больше года. Как бы вместе, как бы рядом. Как бы я его люблю, и как бы я, наверное есть в его жизни. Он любит свою бывшую девушку, и любит по сей день, любил и когда был мой прошлогодний день рождение и Новый год, и когда даже март этого года был, он говорил ей, что любит. А я просто рядом, терпеливо, и порой стискиваю зубы и кусая губы. Я просто есть, как-то даже, пожалуй, преданно.
Есть у меня и Спасатель. Этот человек ворвался в мою жизнь таким смерчем, что я и сама не успела заметить. Разнес все внутри меня и теперь перебирает как радостную шкатулку, под музыку веселую и наивную. Он раздвигает мне границы разума (не ноги) и показывает мне меня, отчего я еще больше его ненавижу. У меня на левой руке ушиб и царапины от его молнии на куртке, ведь я его вчера била в истерике, и кричала на весь Лубянский проезд, что «я ненавижу тебя!» и била его в грудь. Он обнимал меня крепко и просил успокоиться и как маленькую девочку утешал. Пожалуй мы с ним друзья, и он просто хочет мне помочь. Некоторые агрессивные записи именно ему, чтобы гад понимал, что нельзя со мной так.
У меня есть Прошлое, а точнее просто товарищ Ага, который любит говорить колкости и гадости, а потом взахлеб рассказывать мне как он меня любит. Мы иногда встречаемся в этом шумном городе порока для того чтобы выпить чаю и кофе, чтобы поговорить минут 15 и потом можем лечь в койку, где после двух с половиной часов я ему буду говорить «хватит». Он чертовски хороший любовник, но я не смогу вновь ему поверить всецело. Он не достанет звезду с неба, а я не открою ради него сердечный сейф.
Надеюсь, вы все успокоились и поняли, что дела у меня вполне обычно – запутанно, что мужчины оставляют свои метки на моем теле, и я радуюсь тому, что я еще жива. (давеча как вчера меня сбила машина, и только ушиб на левом бедре)
Мы не умеем разговаривать друг с другом, сегодня ты поиграл в мою игру, и мы писали друг другу записки. А потом удары тебя в плечи, спину, по лицу, только бы прошла истерика, и ты не увидел моих слез. Не позволю тебе видеть моих слез.
«А глаза-то, глаза-то прям, зеленые, как трава. Ты мне такой нравишься. Ты такая настоящая.»
Он взял меня за зад, и как истинный джентльмен продолжал жевать бутерброд.
Она была достаточно экспрессивна! Говоря разные глупости по телефону. Ее лицо выражало недовольство, а глаза щенячий восторг.
Он почти не чавкал, и восхищался (разочарован) прохожими женщинами, что всласть целовали своих подружек.
Женщины бывают двух типов – ужас какая дура, и прелесть, какие дурочки! Она была из второй категории.
Он ненавидел глупость, но так обворожительно смеялся, зная ее, и еще больше убеждаясь, что «дура» это диагноз. Вдоль спины ожогом по буквам – «д» «у» «р» «а».
Она считала, что неизлечима! И что такое может быть только с ней… Он в эти моменты почему-то хмыкал и прятал улыбку в глазах.
Он меня бесит!!!
Он хочет и не хочет ее! Он не хочет ее ту которая она есть, и хотел бы ее такую которой она не будет еще долго…
{по середины нового листа большими и красивыми буквами} -
САРАТОВ
Она живет внутри себя, да она большая, где то даже огромная, но в себе! И хотя до края она всегда утыкается в себя! Она окружает ее. И это сводит ее с ума…
Сводит с ума только та искренность, что бьется там, где у него рука. Никогда, слышите, никогда не придумывала чувств, только искренность, только плюй в душу более смачно. Утыкай в нее же.
Сбитые фразы, смятые мысли…и замкнулась – то на себе…не потому что любит, а потому что не умеет по-другому или забыла или не умела…но…сейчас так…и ночи без сна, дни без покоя…широта дел и почти не желание, движение по инерции…
Не желает показать как любить, как лететь, приземляет правдой. Сука, больно же! Не видно простого человеческого вдыхания жажды, и так вот..
И опять все во внутрь! Все по кругу… И по инерции…
Троекратное «Ура» в мою честь, а точнее в мою слабость. Не реагировать, закрывать глаза, зажмурится, укусить за угол подушки, взорваться в поисках правды. Затыкаюсь и молчу, просто молчу в собственном страхе познания – открытые двери, смелее шагаем по острию. Пепел сыпется из карманов, никотин стекает по водосточной трубе, кофе проливается дождем. Все эти атрибуты придуманного, аристократического одиночества, и обязательно белая кафельная плитка больничных стен, ан - нет у меня серая и в камушку. Разодранные стены, я так давно хотела посдирать обои, но что-то как-то негде, поэтому короткими ноготками раздираю себе душу. В кровь, в алую кровь кровеносных сосудов, лопаться как шарик от давления, а потом воздухом распылится по пространству.
Больше или меньше слов не нужно, только молчать. Молчать и не сорваться. Я просмотрела все видео вконтакте, все аудиозаписи прослушаны, все альбомы выучены почти наизусть, и ее я теперь узнаю в толпе.
Главное, чтоб не шарахалась по моему городу в тех местах боевой славы, где шатаюсь я. Ненароком придушу еще, а ведь я так не люблю убивать.
Пронзают искры твоих летательных искр из глаз, а мне быть стать тебе маленьким смыслом. Таким вот смыслом, нет ни жизни, и не смыслом во спасение грешных душ. Я не пойду и не покаюсь, и раз в месяц я рассказываю через решетчатую стенку, что я делала и за что хочу отпустить грехи. Выпиваю, глоток воды и снова хочу разговаривать будто бы с собой. Нет, ни с Б-гом.
Порой мне сложно проводить речевые операции слов и звуков, потому что, говоря тебе что-то, я будто говорю с собой, и это пронзает. Запасись осиновыми кольями, тебе долго придется пытаться втыкать их в кровеносную артерию моего сердца. Эти слепые прятки в комнатах, где на стенах острые шпили пронзают мои руки. Ты наблюдаешь, как очередной ржавый гвоздь правды протыкает мне запястье именно в том месте, где обычно режут вены – меня протыкает гвоздь. Медленно сочится алая кровушка по руке, и потом с диким грохотом капли падают на пол. Ты пытаешься заткнуть себе уши, устоять на ногах, но земля уходит из-под, а точнее кафель крошится мелкой крошкой и нас начинает трясти. Трясти в судорогах собственных достоинств и принципов.
Нам не хватает с тобой морфия для полного расслабления иммунитета и парадоксальных явлений катарсиса душ. Взорваться в больных ударах под дых, ты снова забываешь, что ты сильнее, а я хрупкая. Недавно, кстати, встала на весы, мой нынешний вес в трусах и майке составляет 46 килограмм, и ты знаешь, что моя обворожительная хрипота бронхита от курения. Я прошу тебя только, давай спасать меня аккуратней и пастельными тонами красок бытия.
Я бы с радостью познакомилась с тобой в осеннем золоте октября, но этот чертов ноябрь удушливый и гадкий, с ужасно – низким небом без света, но ты погляди, там за тучами солнце, я тебе точно говорю, ведь я уже летала на самолете и я видела его там. А облака это вовсе не сахарная вата, это облака, и мы, к сожалению, не сможем на них попрыгать.
«.. И билет на самолет с серебристым крылом, что взлетая оставляет земле, лишь тень..», и «..Ты уходишь на кухню, но вода здесь горька. Ты не хочешь здесь жить, ты не хочешь здесь спать..»
[500x666]
Вот так и быстренько и легко настроение сменяется, и летит в тартары. Слова, от человека, которого ты любишь, которым дышишь в холодные эти сраные ноябрьские дни, они режут по – живому, и больней, чем некоторые Спасатели. Вот так.
«я ничего не говорю тебе, скажу ли - не ясно, я никому не верю, давно смирился с одиночеством и т.д...»
А вообще он меня воспринимает? Видит ли рядом? Ценит ли минуты? Я ничего не знаю, ничего не говорят, и только домыслы – домыслы спускаются в чертову личную реальность, а я так боюсь его потерять. Второй раз я не выдержу, и тогда уж точно будет клиническая стадия истерии и маниакально – депрессивный психоз. Страшные фильмы про конец света забываются также быстро, как и глупые комедии, а мне в голове морозит словами и пустотой ощущений. Вдребезги бы разбиться, к чертям собачьим, чтобы волки выли по моей одинокой фигуре. Невозможно так. Вечный секрет.
Я его секрет. От друзей и семьи, и ни во что меня не ставят. А потом друзьям шепчет, будто я не слышу «Ребят, будете в Москве когда, со мной, не говорите там, что она была тут». И все так больно, и все так сглатываю. Очередным ударом его одиночества. Не любит он меня, и никогда даже не думал о том, что может полюбить. Мне не быть ему женой, и матерью его детей, мне просто не быть в его жизни. Хорошо оттого, что девочка так самоотверженно и преданно любит, пусть любит – девочкам это полезно.
"Смирился с одиночеством" - смириться, значит сдаться без боя, значит оставить все как есть, значит устраивает все, значит так нужно ему. Но зачем тогда более года трахать мне мозг и не только?
Ненавижу тебя за то, что ты со мной делаешь. Смело выворачиваешь мне внутренности, смотришь на мое сердце, которое у тебя в руке бьется. Ты так забавляешься, перебирая мои шкафы памяти, ты так радуешься тому, что я у тебя на крючке. Тебе интересно наблюдать за тем как я пытаюсь закрыться, а потом по-хозяйски, так смело и решительно ты открываешь дверь с ноги. Никаких тайн, и это бесит очень, правда! Будь, что ли аккуратней со мной, и быть может все принесет свои результаты. Хотя, тут не идет «работа на результат», тут такая акция миссионера доброй воли «Спасти. Помочь. Умыть» (а также причесать, рассказать смысл жизни, заставить верить еще больше, убить наивность). Ты бесчеловечно метишь в самое пекло моей жизни, разрушая полностью мое очарование перед собой.
Да и что оттого, что мне с собой сложно, ты думаешь, что сможешь мне помочь? Так наивно с твоей стороны, но я желаю тебе удачи! Вдруг, получится! Тогда ты станешь еще более уникальным в моей жизни. Самое страшное, что ты мог мне предложить, ты уже думал об этом – никакого православия мне. Не моя эта религия. И почему ты так ловко все придумываешь, и выворачиваешь меня наизнанку. Тебе вот честно, в кайф?
«Моя» - определение к человеку, который прошел какие-то критерии внутреннего восприятия. Да я прошла, интересно я должна гордиться? Я должна улыбаться по этому поводу и говорить, что «О, Великий я так рада быть в твоем сердце».
Третья по счету порядка – и тот же случай. Ты сам говорил, что я как после реанимации, что мне надо покой и позитив, тогда какого черта ты играешься? Я тебе на Новый Год подарю клоуна – марионетку, и приклею к нему табличку со своим именем, тебе будет забавно, а мне грустно – смешно. А забавно будет, потому что имя мое в твоей судьбе играет роль, и не малую. Что ж я думаю, что немало еще тезок будет на одном пути. Я пока, что седьмая знакомая, но третий клинический случай.
Слушай, а может мне к тебе отправить всех своих знакомых с таким же именем? Откроешь психиатрическую лечебницу. Будет как в анекдоте.
Привозят в психбольницу психа. Его спрашивают:
- Как вас зовут?
- Наполеон! – отвечает пациент!
- Ха, да у нас Наполеонов вон целая палата!
- Доктор, Вы не поняли я Торт!
Вот так и у тебя будет, весело же, да? Посмеемся от души с тобой, только тогда, когда я буду уже «здорова» и пройду всю терапию, да?
Ты знал, что у меня постельное белье с кленовыми листьями?
Отвечай!
Ты знал, что я ненавижу кисель?
Отвечай!
Ты знал, что от крика я начинаю реветь?
Отвечай!
Ты знал, что я не умею готовить борщ?
Отвечай!
Ты знал, что я сгораю также быстро как и разгораюсь?
Отвечай!
Ты знал, что в детстве я прорубила себе правую ногу топором?
Отвечай!
Ты знал, что я почти не ношу кружевное белье?
Отвечай!
Ты знал, что я боюсь фарфоровых кукол?
Отвечай!
Ты знал, что мой любимый цветок это одуванчик?
Отвечай!
Ты знал, что я не люблю голубей?
Отвечай!
Ты знал, что больше всего в жизни я боюсь любви?
Знал? Отвечай!
Только не молчи, меня тишина вводит в состояние страха и ужаса – хотя это ты знал.
А еще запрети мне мечтать!
Острием по сосочку, и губы в растянутой улыбочке. Кровушка хлынет, а я сама ее слижу своим острым язычком. Я хочу знать все. До каждой капли и до каждого вдоха. Я хочу понять все? Пойму же, и только тогда я разольюсь тебе на колени. По рецепту эспрессо. Не разбавляй меня водой, я сама слегка разбавлена.
Комната. Уютная комната с мягким диваном, где белый ковер ворсом щекочет пяточки. В углу догорает камин, как и огонь в глазах. Так уютно, хорошо. По-домашнему. На коленях книга, яркая, толстая, интересная. А руки – то у тебя в шоколаде и ты пачкаешь страницы, и вроде книгу жалко, а вроде шоколад не совсем противно. Вот так, листай не хочу, слюнявя пальчики, чтобы перевернуть еще одну страничку. На шоколад не обижусь. А и да, кстати, я есть твоя книга интереса. Только иногда, надо корешочек подклеить, и знаешь, на форзацах много чужих автографов. Но в углу есть и мой – F.F.
Буду тебя любить или ненавидеть? Порой так хочется ударить тебя сильно, но рука сама даже не движется, в этот момент и удивительное – я думаю. Нужно купить себе аптекарские весы, и класть, допустим, монетки, слева будет «за» справа «против» и до определенной даты еще не моего, еще наступившего декабря посмотрим, что перевесит. Черт, у меня нет столько монеток.
У меня возле кровати лежат: Ошо “Мужчина и Женщина. Танец энергий», Ошо «Творчество. Высвобождение внутренних сил», Липскеров «Школа для эмигрантов», Пушкин «Капитанская дочка», Кен Кези «Пролетая над гнездом Кукушки» - что сегодня ночью я буду читать, вкладывая между страниц плюшевого зайца? А еще в кровати со мной спит белый заяц, собака и кукла, и порой приходит племянница. Заполняю пустоту кровати.
Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!
М.Ю. Лермонтов
Это цитата сообщения varichka Оригинальное сообщение
уезжай
уезжай.
скорее билеты домой бери.
в этом городе ты суррогат,
сжигающий меня изнутри.
говоришь, что увидеть бы рад,
а я слышу: трахать бы рад,
у тебя по этой вот части всегда гран-при.
уезжай.
у меня не выходит нормально спать.
позвони и скажи, что уже в пути.
без тебя я могу дышать,
не могу не ждать.
я хочу уметь тебя больше не ждать,
я хочу уйти.
уезжай.
в этом городе без тебя у меня покой,
он плетет мне затейливые кружева
и он в горло чистейшей водкой,
когда до тебя – протянуть рукой.
я живу с тем, что мы не будем с тобой,
и еще жива.
уезжай.
ты компьютерный вирус,
съедающий мою систему;
ты мне мозг на вынос,
дышащий в мою спину;
ты приехал и всех подвинул –
наркотик, и я уже вся накрылась.
уезжай.
в этом городе ты король
разноцветных башен,
в этом городе ты король
тех, кто греет в стужу.
когда рядом – вываливаюсь наружу,
когда рядом, то очень важен.
уезжай.
не давай всю систему на фиг снести.
в этом городе нам открывали локальный рай.
я к тебе не приеду теперь, прости,
быть кому-то нужной – вот, что я выбираю.
слишком сложно тебя мне внутри нести.
уезжай.
и, пожалуйста, отпусти.
Разобрать тебя на кофеин,
И вдыхать молочной пенкой.
Уколю тебя во всем,
Тонкой дамской сигареткой.
Помнишь мяту на губах,
Дым такой слащавый.
Он клубится изо рта,
Упираясь в пол дощатый.
Целовать тебя не смею,
Слишком строги кандалы.
Забываю, рассекаю, забываю.
Дай глоток спасительной воды.
Я не буду это вспоминать,
Это ты упрек – порок.
Я же только посмотрела,
По лопаткам пробежался ток.
Я дышу тобой неровно,
И, пожалуй, слишком – очень.
Грубо – странно на финале,
Мной играет эта осень.
В нестабильности своего поведения я точно такая же, как и все. Я курю сигареты с белыми фильтрами, пью много кофе, люблю, ненавижу и хочу. Я читаю Ошо, Достоевского, Ремарка и поглядываю на журналы про Психологию. Я фотографирова_ла зеркальной камерой, и делала интересные снимки, я пишу о чувствах и без мнения на литераторства. Я преподношу свои губы к горячим лбам тонких мальчиков и высокомерно хохочу в ответ на их чувства, я играю детские игры, и смотрю фильмы про Вселенную. Я пишу смс категорично яростные, и потом пишу, что извиняюсь. Все для поддержания духа.
Кто-то точно также любит меня, и прочь из его головы, рассказывая о многочисленных любовных связях, в том числе и о сексе с девушками, которых никогда не любила. Истории про групповушки, чтобы хоть как-то добавить омерзительности в свой лик, но тщетно. Любит же все равно, вопреки всему. Вопреки сладостным моим объятиям с другими и историями.
Я хожу в клубы, где не напиваюсь, и не смотрю полупустыми глазами, я пью там чай и держу ладони при себе, изредка кладя их на колени другим. Я иногда крашу губы алым цветом, чтобы хоть как-то добавить яркости своим треснутым губам. Я позволяю смотреть мне в глаза только раз, а потом начинается веселье. Я такая же, как и все вы. Я рисую по ночам маслом картины, перепачканная, но довольная. Я слушаю классику, и выпрямляю спину, когда оголенное плечо манит чей-то взор. Я сдерживаю улыбки. Много ругаюсь матом, потому что это защитная реакция от истинности моих мыслей.
Я точно такая же, как и все вы, просто во мне иногда не остается живого, и я дерусь в противоречиях и обстоятельствах. Я реву в ванне, где тушь течет черными реками. Я звоню с домашнего на мобильный и плачу по счетам. Я звоню друзьям в разные города и получаю счастливые их крики в свой адрес. Я переписываю записки из блокнотов в Word и мчусь против ветра. Я ловлю снежинки ртом и получаю пощечины от мужчин. Я влюбляюсь в брутальных самцов, а потом изнываю по нежности к ранимым соплякам.
Я точно такая же, как и все вы. Просто, мне все еще 17.
Ну, мальчики, от кого ждать удар по сильней?
Вы прям не можете поделить первое место: а вы ведь земляки, один городок на двоих делите, по одним театрам шлялись, и спали порой в одной и той же общаге.
Как хорошо, что вы незнакомы, а спали только с одной известной на двоих барышней.
И не со мной.
Принимаю удары, даром!
А может все-таки стоит закрыть рты, и понять, что я живая?
И та правда, что молвят ваши губки мне омерзительна.
Может вас познакомить, а?
Планерное - Выхино, и как-то я по середине в Китайском Летчике Джао-Да! ДА!
В пространстве, в поисках, в слащавых мыслях, в страстных воспоминаниях с кожаными ремнями, и просто маленькой моей пустоте. Заползаю под одеяло, зажмуриваю глаза и пытаюсь смотреть сны. Не получается. Правда ли это? Что это было? Почему так? Щека болит от удара, и все-таки я буду мстить. Красиво и игриво, в мини-юбке и сапогах, в джинсах и ярких кедах, в майке и босиком на кафельном полу подъезда.
Понимаю свою особенность только в тот момент, что когда ладонь летит к щеке, я не отворачиваюсь, а подставляю вторую. Бей, если тебе хочется, только не называй грязными словечками. Это все не для меня, только удары и кожаные ремни, которые стягивают мои запястья.
Помимо тонкой вуали, на моих глазах пелена наслаждения игрой. Какие к черту правила? Я знаю, что это не_любовь, а хрень какая-то. Я борюсь за место под сердцем, втыкая остроконечные копья себе в сердце. И ты знаешь как кровоточит оно, и какой вкус моей крови. Соленые слезы по щекам, ты их губами собираешь и боишься рассказать мне легенду своей «прошлой» жизни.
Клиническая стадия боязни себя. От каждого действия «отпрыгиваю» как ошпарена кипятком, а ведь все делаю сама. Сама пишу – делаю – думаю – связываю руки и получаю трещинами мороза по губам. Вот так мне и надо. Озябшие пальцы, набирают циферки радости и боязни. Вот так из обычных девяти цифр - получаются смс, которые потом невозможно удалить с чужих телефонов «сообщение доставлено» - как удар под дых.
Безжалостные слова, которые пишутся с невидимым ударом смайлика « =) » , все смешно и весело, только до тех пор, пока снег за окном тает еще в полете. Снежинки не поймать, ибо их нет, слова сказаны, а мысли в бардаке – привычно.
Дура, в общем.