[604x403]

Тебе хорошо, мой мальчик?
Ты вдохнул очередную тягу своих типа легких сигарет? Ты снова мечтаешь о том, как снимешь с меня всю одежду, и будешь смотреть на мое тельце. Ребрышки посчитаешь, снимешь новый – охуительно красивый комплект белья шотландской клетки, и будешь смотреть на красные клипсы в ушах, на бусы крупными бусинками и офигенно кроваво-красный маникюр. Ты хочешь насладиться мной? Что ж ты мой ненаглядный так часто теряешь время со мной – не со мной.
Я пробегусь по ночным клубам, чтобы в каждом выпить виски – кола, чтобы курить свои сигареты, где все надписи на русском, на салфетках буду писать русские матерные слова и даже не вспомню о тебе.

Я твоя леди снов, ты только перед сном можешь позволить себе подумать о том, как бы было неплохо меня трахнуть, как бы здорово мы бы мяли простыни, и я бы пила ледяное белое вино из толстых бокалов.
Ты знаешь насколько я гибкая и красивая вне твоего взора и твоих рук.
Ты хочешь бить меня по лицу и орать на меня, что я сука, что я дрянь, которая портит тебе жизнь, но ты не можешь отказаться от столь проникновенной натуры как я.

Ты такой порой глупый и безжалостный котенок, что тебе надо молока, а не Б-52 в городских барах, ты беспощадно ничтожен в такие моменты. Я конечно люблю пригревать на своей груди таких мальчиков как ты, но мне было бы намного приятней знать, что ты тупо хочешь выебать меня, чем слышать «Мне сложно, мне трудно, ты для меня наркотик», оставь ты эти речи для своей дамочки, что числится ярлыком якобы твоей девушкой.
Не мне это все говори, я сегодня такая сука.

Я хочу серое пальто, красный шарф, и варежки теплые. Мне бы стать совсем спокойной, чтобы не думать о том, что впереди, а спокойно плыть по течению. Я продумываю ситуации как сейчас, как могло быть, как бы получилось. Я слышу звон каблучком на этаж выше, чем я, и я хочу курить в спальне, оттого, что меня разрывает изнутри беспричинной болью. Я приживусь в этом городе, когда я смогу произнести без запинки фразу
«вы бы знали насколько мое мышление разностороннее, и я совершенно не умею летать, только задевая хрустальными крыльями эти радужные кристаллы облаков».
Типа шутка.

Мне бы найти новый блокнот, и понять, что именно в нем начнутся новые записи сумасшедшего сознания. Как когда - то сказал Клоп,
«Ты знаешь, почему ты писатель? Самый настоящий, даже может не совсем талантливый, даже может непризнанный?»,
я смотрела на него и не понимала, к чему клонит он и его наглое выражение лица, а ответ был прост
«ты не можешь не писать. Ты всегда пишешь» -
странная политика и мнение, но спорить я не стала, ведь я действительно не могу не писать.
Прожить день, и не прочувствовать и не написать строки – это не про меня.

А пока я одна в квартире, чужой страны, города, района – я в ванну включаю музыку на всю катушку, и чтобы все соседи слышали, как задорно поет русская девушка Юля Чичерина.
Здесь один русскоязычный канал ТВ и после 12 ночи по общественному телевиденью показываю порно,
а так же немецкий вариант MTV и хорватский канал мультфильмов.

Мое сердце бьется, и оно такое живое, что, кажется, что вообще девственно, что до Него, никого и никогда не любило.
Не умело.
Очень все это странно, для меня. Хватит писать, Дарья, пройдите пожалуйста уже нафиг отсюда.

Кричи - не кричи,
Ори - не ори,
Плачь - не плачь,
Моличь - не молись,
а сию секунду ты не будешь обнимать его и говорить, что любишь.
Против - не против, жизни,
не попрешь!

Я спрятала. Спрятала свой настоящий лик от чужих взоров и взглядов, от укоров ненужных, от разговоров пустых. Я растеряла слишком много себя в совершенно непонятных людях, и теперь бьюсь в солнечной истерики собственных страхов. Ты чувствуешь меня в себе? Я заползаю внутривенно, и так, что ты сам не замечаешь. Мне не важно кто ты, мужчина или женщина – ты Человек.

Забываю свое имя, и фамилию, данную отцом, и прячусь вся под придуманным псевдонимом. Я разрезаю себя на тонкие ленточки, и быть может одна из них на прекрасном железном дереве на Болотной Площади, а может в горах Кавказа, где бесплодные женщины просят ребенка, или может одна из них на Гоа, во исполнение желаний. Ты, конечно, знаешь, что я порой слишком противоречива, слишком предвзята и бываю невыносимой. Я истерична, и молчалива. Я пульсирую как вздутая вена на шее, и бываю такой удушливой, что тебе от меня нечем дышать.

Но когда чувствуешь, что меня нет, тебе бывает пусто. Мои цифры номера телефона заучены тобой наизусть, и мой адрес знают даже твои новые кеды. Столько деталей ты помнишь, которые когда-то связывали нас с тобой, но все уже унеслось прочь по течению. Иногда рвала безжалостно связи я, а иногда и ты, а иногда мы все еще крепко держим этот канат, что натягиваем между нашими душами.

Бесспорно, тебе известно, что я пишу в десятках блокнотах, в телефоне и обожаю черные чернила, но я открою тайну, следующий блокнот хочет, чтобы буквы были красными. Так и будет, но только ты не узнаешь, почему именно так. Я пью мало чая, и поэтому кофе мне близок и даже интимен. У меня, когда глаза устают, их цвет становится насыщенно серым, и руки дрожат сами по себе.

Мне становится еще грустнее от музыки и событий воспоминаний, и даже я умею плакать. Знаешь, если нас с тобой что-то когда-то связывало, или связывает, а может и свяжет – ты просто это береги в себе, не выноси на показ, не нервничай, а просто береги. Представь, тебе 70, ты седой человек, у тебя трое внуков, а внутри тебя вдруг проснулись воспоминания. Грейся о них даже в заснеженные мгновения зимы, и в ливни лета, в листопады осени, и цветение весны. Грейся и наслаждайся, «гори-гори ясно, чтобы не погасло».

Помни, что ты сможешь все, проповедуй в себе свою веру, и иди к своим мечтам, шагая смело и уверенно, помни, что в тебе есть я, а может и буду, но ты не вычеркнешь не день, не час, не секунду, не 2 года, ни 10 лет, ни более или менее, я уже в тебе. Впиталась.

Такой вот эгоизм в ночи перед пятницей.

Я рисую маслом, темперой, пастелью, ручками, карандашами, графическим углем, мелками, восковыми карандашиками, фломастерами, маркерами, а так я только порчу бумагу.

Я немного стыжусь того, что у меня нет таланта к живописи, но мне так иногда плевать, особенно как сейчас, когда мне одиноко.

И пожалуй, лучшее, что я могу это слушать чужие плей-листы, пить яблочный сок, есть бутерброды с красной икрой, и слушать телевизор как радио на чужом языке.

На завтра у меня стоит запись в маникюрный салон, и я становлюсь все больше и больше женственней, но никто не посмеет мне сказать, что зажигалка Zippa это совсем не женский атрибут.

Меня ненавидят многие товарищи, но при этом все больше и больше понимают, что я индивидуальна в их жизнях.

Слышу и понимаю, на незнакомом языке, что «она такая интересная, даже для русской у нее нестандартная внешность» - да срать мне на все это, смысл моей жизни до воскресения в Москве.

Эта постель сейчас дышит мной, и мне так нравится, как его широкие монотонные галстуки смотрятся на моей обнаженной груди.

Я знаю, что мне будет дико здесь первое время, но самое главное, что в 18.00 в этой квартире будет накрыт стол, и я буду слышать, как пищит домофон.

За день съела коробку шоколадных конфет Milka и три чашки кофе, впитала полторы пачки сигарет, и пару литров воды и сока.

Познакомилась с его директором, и он уже пригласил меня на ужин в посольство – тактично отказываюсь, ссылаясь на работу.

Моя первая картина темперой лежит на полу посередине комнаты, и я закрываю глаза, которые слезятся.

Я жду твоих звонков, сообщений, как воздух.

Не пропади там, в Москве, пока я здесь сижу в твоей рубашке и дышу тобой.

[240x320]


Я жду тебя.

Судьба – шлюха играет со мной в жестокие игры без правил и слез.
Я сдираю с себя кожу, и чувствую, как капли крови летят в разные стороны и со звоном попадают на кафель.
У меня лежит нож, испачканный в чем-то красном, а это я резала торт.

Я потратила более 40 евро на разные краски, бумагу, кисти, карандаши, картон, ластики, и всякую другую ерундистику, чтобы хоть как-то здесь скоротать свои одинокие ночи – я боюсь.

Я бегаю босиком и слышу собственный топот, который разлетается гулом в этой однокомнатной квартире.
Я начинаю вести занятия русской азбуки для детей, который учат меня совершенно другому.
Я пью кофе с дамами за 30, и хлопаю глазами перед начальством моего мужчины.
Я быстренько переодеваю одно кольцо и ставлю себе статус на правой руке «замужем».
Чтобы не было вопросов и предложений.

И только в воскресение днем, я смогу снова обнять свое счастье, только тогда я прочувствую всю прелесть нашего мира, а пока я в его квартире, за его ноутбуком, в его рубашке, курю свои сигареты, и трачу его и свои деньги на всякую фигню.
Мне некомфортно здесь одной.
Без него.

Звони мне из Москвы.. Я жду звонка.

    Мне надо научиться принимать холода, а они такие лютые. У меня не белоснежные чашки с блюдцами, у меня большая чашка с овечкой и божьей коровкой, разнокалиберные блюдца, шоколад и молоко на исходе.  Я одна. И как-то чертовски тихо тут, окна, которые еще и затонированы отображают тишину и темноту. У меня играет сугубо сентиментальная музыка, инструментальная, и такая, что по идеи надо плакать, а у меня не слезинки.
    Мой мужчина переживает за меня, за мою одинокость здесь, когда он не рядом, и это безумно приятно, и греет изнутри.
«Не боишься спать одна? Возьми этих двух с собой (плюшевых) )» (см..фото). А я ведь боюсь, как самый настоящий трусишка боюсь, и вроде тут все твое, все пахнет тобой, твоим теплом и уютом, но слишком одинокая кровать, слишком мне страшновато внутри, и я так боюсь пустоты. Я заполняю себя музыкой, странными разговорами по icq, чаем горячим, конфетами сладкими, и оттягиваю свой сон как можно на дальний срок, чтобы прям аж вырубиться.

  [604x426]

Кирилл ‎(0:07):
расскажи мне... все, что угодно...

River on asphalt ‎(0:08):
у меня новый клетчатый лифчик, я работаю тут учительницей русского языка для детей - мальчик 2 года и девочка 6 лет, я учу язык и учусь готовить борщ, я отказываюсь от мяса, и хочу ребенка, теперь мне 22, я разведена, и хочу массаж каждого позвонка

Кирилл ‎(0:09):
продолжай

River on asphalt ‎(0:11):
я боюсь, скорости и дороги, потому что в 16 лет попала в аварию, у меня аллергия на аспирин и латекс, поэтому секс с презервативами мне вреден, и болит голова, у меня на среднем пальце правой руки два кольца - серебренное обычное, и 18 века, у меня проколоты уши, и я сегодня купила шикарные красные клипсы, я хочу татуировку на правой лопатке, и размер ноги у меня 37 и узкая стопа, и еще мне дико щекотно, когда мне целуют между пальцев ног.

River on asphalt ‎(0:15):
тебе продолжить бредогенератор?

Кирилл ‎(0:16):
да

River on asphalt ‎(0:19):
рост у меня 167 сантиметров, вес 48 килограмм, имя мое тебе известно, а отчество Александровна, я пишу не все в дневник он-лайн очень много записей хранятся в блокнотах, обожаю, шоколад и кофе с молоком, у меня нет узких джинс и желтых вещей, я обожаю, тельняшки и мужские рубашки на голое тело, я трачу уйму денег на смс, и сейчас не работаю, я учу новый язык, и пытаюсь сдержанней относиться к сексу, который я очень люблю. Рыжая я крашенная, натуральный цвет волос - русая, я хочу шотландский килт и букет ромашек, я люблю курить голая и мерзнуть об кафельный пол.

Я так хочу, чтобы наше было.

[400x198]

Верю.

***
Крыша серыми облаками заволокла небо. Падают огромные капли дождя, зонт выдерживает и порывы ветра. На меня упало одиночество в почти незнакомом городе, я остаюсь здесь, когда завтра самолет взлетает в Москву. До воскресения я здесь, с женами коллег, с минимальным запасом языка, с двумя бутылками белого вина, бутылкой водки, бутылкой виски и полным шкафом сладостей. Нажраться и напиться – потеряться. Нет.

***
У меня маленькая грудь, маленький размер ноги, веса во мне 48 килограмм, у меня нет сапог на шпильках, нет лаковой сумочки, нет длинных волос, нет красивых ногтей, у меня нет айпода, у меня нет органайзера, где каждую неделю «салон красоты», у меня нет ночных тусовок в клубах, у меня нет золотых сережек, у меня нет цепочки с крестиком, у меня нет своей комнаты, у меня нет ровной кожи лица, у меня нет кружевного белья и сексуальных ночнушек, у меня нет в музыке Dj Romeo, и нет умных книжек от Минаева, к меня нет белоснежных чашек, и у меня нет шелкового постельного белья, у меня нет своей квартиры и постоянной работы, у меня нет модных шмоток, и идеальной фигуры, зато у меня есть охуительно выебанный мозг.

***
Я боюсь раствориться в этом городе, и не найти себя потом. Пока, что я скрещиваю пальчики в надеждах на маленькое совместное будущее. Тише – тише, Никто не узнает, что на самом деле во мне слишком большая часть альтерэго.

Просыпаюсь от колокольного звона местного Храма Христа Спасителя. С мурашками на теле встаю, бреду в ванную комнату, пару ледяных капель на лицо, глаза приоткрылись. Кофе на плиту, молоко на стол, шоколад мелкими кусочками лежит уже и ждет меня.

Халат оранжевый на обнаженное тело, первая сигарета, дымка на балконе. За окнами третьего этажа дымка, изморось, серость, маленький Питер или Лондон, а у меня зонт в клетку. У меня сапоги черные, маленькая сумка для кошелька и сигарет, у меня русский платок, худые ножки в черных брюках, и рыжая голова с белыми прядями.

За душой стоит черный маг и волшебник, который специально мне колдует грешки, чтобы мне было не грустно и скучно.

А пока я стойкий оловянный солдатик, который принимает все удары судьбы. Я подставляю свою грудь и тельце 48 килограммовое на все самые хлесткие пощечины, на все тяжелые удары, и буду смелой.

Я и так сильная, а сейчас вдвойне, за нас двоих, мы не имеем права на слабину. Мы бесимся в собственных чувствах, и так и не понимаем до конца, что именно нас тянет друг к другу. Ни вдоха друг без друга.

А пока я пишу все это, мое сознание проснулось и пора валить в душ, и парикмахерскую. Быть более рыжей, быть более той, которой хотят видеть, и придумать срочно себе дела.

Ой, столько дел, столько дел, а я сижу и ковыряюсь в носу.
(никому не говорите).

Я никогда не перестану удивляться тебе, и тому, какие мы разные. Полярно разные люди едины, и даже находим общие точки зрения. Меня разрывает изнутри от чувств к тебе, но ты меня тормозишь в них, потому что ты боишься быть удушенным. Я растворяюсь в запахах. Шампунь с апельсинами, гель для душа сливочный, молочко для тела «Хеппи тайм», ты же совсем иначе, и этот удушливый коктейль бытовой химии, секса, тел и любви опьяняет. Я пьяна %.

Я слишком пьяна любимым. Все совершенно непонятно, судьба снова нам ставит испытание, снова пытается разлучить, и уже смешнее, чем обычно. Теперь я здесь, а он в четверг в град-столицу. Так странно. В загранпаспорте отметки о пребывание только в одно место, скоро меня будут считать русской шпионкой, и пристрелят возле кирпичной стены. Я люблю.

Дороже всего, мне мгновения наши, утра, ночи, дни, ужины, когда я что-то готовлю, и немного нервничая, режу себе по пальцу, а он приносит пластырь. Он слишком беспокойно спит, ворочается, сопит, и шепотом «Дань, дуй в душ и спать, а то накажу» и снова засыпает. Странное это дело. Мы собственники до мозга костей, но все так же говорим, что не ревнуем. Я готова разорвать и обидеть каждую даму, что смеет к нему прикоснуться, и улыбнуться. Из речи вытаскиваю женские имена, и все больше и больше душу себя любовью к нему. Чувства не во спасение.

[400x589]

Странно и порой страшно. И вроде год это так много, но кто бы знал, насколько все это шатко и валко, насколько это карточный домик, и насколько дуют ветра. На мне кольцо XVIII века и медальон – во благо и спасение. Я грешна. Но я верю, что буду спасена своей любовью. Никто не может просто так забыться, только чистые души.

Я все больше и больше проникаюсь эзотерике и буддизму, и еще немного, я буду делать так как думаю, а пока я стяну с себя спортивные штаны, майку, искупаюсь в ванне и голая лягу на теплые простыни, обнимая человека, ради которого я готова почти на все. (почти  - есть границы).  

Маленькая колесница уносит меня вверх, со всеми потрохами и всеми страхами. Не боюсь взлетать, крепко держу вожжи, и мне не бояться. В дальний путь, вместе с цирком Шапито, вместе с клоунами прошлого, вместе с циркачами будущего, вместе с акробатами настоящего. Сотню тысяч лет я скрывала себя, в разных масках и образах. Прячась за масками комедии Делярте, я забыла свое настоящее лицо, и даже зеркала не хотели отображать, лопались и разбивались вдребезги.

Много сладких ароматов на моей полочке туалетного столика: надежда, страх, потеря, секс, тьма, радуга, любовь (выветрилась), счастье, удача, похоть. Чем бы не брызнула сегодня себя, тем не буду никогда. В гардеробной лиц полно образов и все такие пыльные, износившееся, что даже стыдно надевать. Туманы расстилаются, как только я ступаю на землю обнаженной. Кожа покрывается мурашками, и испарина на лбу. Плечи дрожат, ладони ледяные, стопы холоднее вод Арктики. Лужи, грязь дорог, глина, все впитывают трещинки пяток 37-ого размера. Лживые словечки из уст ярко-накрашенных, вылетают и не возвращаются и имеют силу.

Тринадцатый час ночи, а я все сижу и думаю, сколько секунд в моей тяге, в моем сладостном молчании, сколько мгновений. Растворится бы. Не найти. В поиске.

Колесница мчи вперед!
Только вперед, без остановок!

Каждый день виски-кола или виски - яблочный сок, я пью этот алкоголь за компанию шумных мужчин.

Со мной здороваются в магазинах, парикмахерских, на улицах, этот город говорит мне ярким солнцем «привет».

Надо стремиться выжить и прочувствовать не только себя.

Я ощущаю твою радость, когда ты приходишь домой, а тут я.

Домашняя, теплая с визгом «аааа сейчас все подгорит», стол накрыт, и уже все-все готово.

Я растворяюсь в блаженстве, которое царит между нами, наши споры о метафизике и физиогномике, о педагогическом наследии и глобализации.

Это так чудесно.

Твои друзья все уже знают меня, наливают виски, зная, что я его пью, и ведут себя чуть скромнее, а потом расходятся в сумасшедшем общение с тобой.

Даже на не совсем еще понятном языке, но ты мне переводишь, даже если это касается комплиментов моей маленькой груди.

Кофе-шоколад-несквик с молоком – все как всегда. Мое утро здесь.
Мое утро дыханием кожи и халат на голое тело.
Я не сплю одетая, я не сплю одна, я не сплю с игрушками, я сплю, обнимая любимого мужчиной, воруя у него одеяло, и целую все, что угодно.
А он сжимает меня за хрупкое запястье и говорит «не наращивай ногти», ты, так как стерва и точно мне расцарапаешь спину».
А я маленькая, сворачиваюсь клубочком, и дышу редко, у меня замирает дыхание от счастья, что я сейчас здесь, с тобой, что я не одна.
Тяжело без этого..

мне нужно быть твоей, и тогда весь мир остается далеко,
и никакие Клопы не нужны,
только ты давай воздух.  


Дышать тобой. Взахлеб.
Очень.
Мне хорошо.

Минус три тысячи километров и плюс пятнадцать.
Акварельное счастье лазурными брызгами из моих глаз.
Так странно, я когда ехала мысль была одна «домой».
Ведь правда, «дом это не место, дом – это человек».
Убеждаюсь в этом обнимая и касаясь щекой о небритую его щеку.
Такое спокойствие накрывает, и весь мир остается где-то за другой чертой, за гранью каких-то разумов, за забором страхов.
Мне неважно, что будет через секунду, я так ловлю моменты, что забываю обо всем.
У меня снова кожа пахнет им, снова раздражение от щетины, снова подъем в 7.30 утра
(когда дергают за палец ноги),
снова заворачиваюсь в теплое одеяло, досыпаю, часик и зачем-то встаю.
Лохматая, взъерошенная, смешная, голая, но счастливая.
Такое блаженство, когда каждое утро встаешь с мыслью о том, что я жива, что я чувствую.
Вот оно счастье, когда просыпаешься среди ночи для того, чтобы поцеловать между лопаток и укрыть одеялом.
Я счастлива!

Жизнь на уровне 22, получается 2+2=4 отметка "хорошо" мне есть к чему стремится!
У меня мой парвздник.
Мой.
С днем Рождения, меня!
У меня все получится.
Эгоистично, как-то!

[319x480]

Мне теперь 22, а дура как в 16.

Ты меня ласкаешь в метро, я же зову тебя в гости на ночь.
Деликатно отказавшись, раз, ты и не принимаешь десятого предложения.
Ты же сука верный, ты же весь такой правильный и не можешь изменить себе.
Ах, прости.
Я сука с характером, и имею наглость предлагать еще и еще.
В надежде, что ты сломаешься, ведь держишься и можешь на крайняк подрочить на красивые интернет-картинки, или на фотки те, что присылала я, или сотни таких же доверчивых дурочек.
Ты такой правильный, что порой хочется некоторые факторы поставить тебе в укор, но не буду.
Это уже твоя совесть, и не мои рога.
Это ты переигрываешь порой, ты ведь можешь быть сильным, и тем более, скоро я уеду, и тебя вообще никто не будет провоцировать кроме девушек, случайных о которые можно потереться в метро.
Ты будешь две неделе в благостном состояние самого себя, сможешь осознать всю ценность меня, всю мою миссию.
Я же тоже могу нести свет, веришь?
А так прости, я слишком навязчива и порой невыносима. Хотя, хуйли я извиняюсь, ты же все понимаешь, ты такой молодец, и просто сам в себе не уверен.
Ты в себе неуверен, сорвешься же ты, а не я.
Я смогу сдержаться, а ты?
Нахуй все.
Пустыня, блядь!

Мне сегодня приснилось, что у меня есть ты. Зачем-то мой, зачем-то любящий, зачем-то с кольцом на пальце. Ты был женат. Не на мне, естественно, но был женат. Ты приехал ко мне спустя некоторые годы, застал туже чашку с остывшим кофе и меня лохматую. Просил - молил, не расстраиваться, что все события (в данном контексте твоя женитьба) это вынужденные меры. Ты просил меня подождать и все потом будет. Зачем? Глупый, глупый ты Клоп, зачем мне ждать? У меня есть своя жизнь, просто без тебя было как-то пусто. Ты совершенно случайно ворвался в мою жизнь, и совершенно случайно у нас оказалась толпа общих знакомых. Ты блять мне звонишь в тот момент, когда я это пишу. Через 20 минут, заедешь на кофе, черт! Не успела закончить мысль, побежалла убирать кровать!

[400x479]

Я у тебя отберу эту шляпу, Клоп!

Девочки, давайте не будем плакать.
Наши соленые слезы станут рекой отчаяния, где какой-нибудь ублюдок придет помыть ноги. Не замечали? А такое бывает. Я сама люблю поплакать, разрыдаться хочется порой так, что стискиваю зубы, кусаю до крови губы, и молчу – молчу, просто вою. Утыкаюсь в подушку, которая единственная кто терпит все мои истерики! Я заботливо кладу подушку, а потом могу ее выкинуть нахуй из кровати – потому что мне не нужна она. Девочки, милые, красивые, уникальные и ранимые, давайте меньше плакать. Разливаться будем нежностью, без всяких там слез, а только нежностью глаз.

Я сегодня, зато осознала кто мы с Доктором Клопом – недолюбовники, недодрузья, недознакомые, недовраги. Мы не поделим кровать поровну, мы не будем наедине в каких – то метражах, мы не будем спать в одной квартире, но разных комнатах, мы просто растворимся и исчезнем. Мы потеряем, друг друга в жизнях других людей, я буду излечима, а ему так нужно спасти других, таких же безмозглых дурочек с наивными историями о том, что «вон тот парень меня не любит. Он бросил. Он изменил». Так странно было слышать от него фразу «Даня, я тебя никогда не забуду» - будто уже прощается, заранее знает, что он испарится. Если знает дату, пусть не говорит мне, пусть вечер накануне будет как обычно, с истериками по интернету, с криками по телефону, и с добрыми словами перед сном. А утром его не станет, сменит номер, город, жизнь, пациента.

Остается снова рассказывать подушке как бывает больно, и «он меня не любит. Бросил. Ничего не будет».
Девочки, давайте не будем плакать.

Я не зареву.
Я не расплачусь.
Я не пролью слез.
[вру?]
Просто я знаю, что придет день и ты исчезнешь.
Снимешь свои хирургические перчатки, которыми выворачивал мне душу, и уйдешь, погасив свет слева от двери.
Ты сделал все свои операции, и теперь спокойно исчезаешь, я даже не успею сказать «спасибо доктор», просто впереди так много таких пациентов.
Но ты, же сам понимаешь, что глубже меня ты не познал еще никого, что только я стала первым опытом твоих лабораторных идей.
Такая вот белая крыса с красными глазами и длинным хвостом.
[я ли это?]
Мне бы просто понять, всю четкость и намеренность твоих действий, чтобы знать к чему приведут эти игры разума.
Я не твоя девушка, и даже не твоя любовница, я тебе не подруга, я тебе вообще кто?
Сам ответь на этот вопрос, а потом пришлешь мне в письменном виде.
Но почему, же мы только по 3-4 раза узнаем как дела, где находимся, с кем сидим – стоим – лежим, почему, когда ты меня видишь, ты целуешь меня в губы, щеку, шею и нос, почему ты мне привозишь лекарства от менструальных болей?
Какие-то странные мы с тобой, и знаешь, я так люблю уткнуться в тебя, и ты гладишь меня по волосам, и говоришь
«Знаешь, Данька, все хорошо. Ты умница и молодец. Все получится».
[правда?]
И я так верю тебе в эти моменты, что весь мир замирает.
Троллейбусы маршрутом 63 останавливаются, желтые такси блекнут в серости неба, подземный переход растворяется, будто за стеклянными дверьми, ступеньки обрастают мхом, и я только в оболочке мыльного пузыря, который ты все равно порвешь своей щетиной.
Пожалуйста, доктор, поймите меня, и не оставляйте меня в этих стенах, мне нужна еще терапия, это же как послеродовая депрессия.
Нельзя же так.
Гладь меня по волосам, и говори что я
«носатая дурочка»
[ меня это обижает]
 только не смей оставлять.
Просто не смей.   
Я же погибну.
[правда. я не вру. это я.]

Наступит 6-ое декабря и я снова улечу.
Туда.
К нему.
В объятия.
В ощущение щетины и поцелуев между лопаток.
Мне будет уже22 года, и всего полтора месяца я буду младше тебя всего на 5 лет, а с февраля снова на 6 лет.
Потерпеть всео 4 денечка и взлететь к тебе.
Сжимаю кулаки.
Завтра за билетами, и к свободному падению над пропастью во ржи!
Я с тобой. 
Ты со мной!
Мы!