[327x276]
Заигралась, затанцевалась, в первых морозах, в капле весенней, в летнем ветре, в осеннем листопаде. Безудержная девочка, считающая свои родинки ночами, и целующая неясных мальчиков перед сном. И после того как кто-то рядом заснет, тихонечко встанет, незаметно скинет с худеньких плеч рубашку, оденеться, и с туфельками в руках выйдет. Чтобы не шуметь, чтобы не тревожить сон. Такси отвезет ее в ее убежище, где она сможет распустить косы, смыть макияж и запахи дорогих парфюмов.
Девочка разрывает стонами отчаяния ночную тишину сумасшедшего города, любит свое синее белье, и возле кровати томик стихов Цветаевой. Взахлеб перечитывает 15-ую, 19-ую, 26-ую и 30-ую страницы, потому что там оголенная правда ее существования. В сумочке своей найдет портсигар, выкурит одну, откашливаться долго будет, а потом снова тяга за тягой.
Вино белое, сухое, с красивым вкусом, как она сама  - выпивает маленькими глотками, и загибает уголки на книжках Кастанеды.
Не требует, не просит, не ищет любви, а только по книжкам, добрым фильмам, историй от подружек. Не верится, что мысли разноцветные и спрятанные в хрустальные шарики, что лежат в вазочке возле кровати. Перебирает их и рассыпает по ковролину матовых тонов.
Платья – юбки – майки – танцы, и балетки лежат в углу, чтобы оттанцевать свои последние па. Девочка – танец шороха изумрудных мечтаний, только бы жить. Только бы глубже и ярче. Только бы разбить хрустальные шарики и любить.

Зад_ы_шать.
Зад_у_шить.

Ну признайся же ты, что ты скучаешь по мне. Что не хватает тебе моего смеха, моих истерик, моих бесконечных слов, моего чая с апельсинами, и моих поездок с тобой в центр города

[477x568]

"Из мешка на пол рассыпались вещи,
И я думаю, что мир - это только усмешка,
Что теплится на устах повешенного..."

Мне не стоит говорить тебе, как сильно я тебя
Люблю.
Ведь узнав всю правду моего сердца, ты
Улыбнешься.
Промолчишь многословно, и закроешь свои глаза
На меня.
Окружать тебя теплом, вязаными носками, шарфами,
Не буду. 

Причиняя себе боль во благо биения сердца,
Я буду.
Я такая другая, что порой ты, боишься за
Меня.

Не растерять бы себя в твоих предпраздничных
Настроениях.
Список подарков на столе небрежно, испачканный
В кофе утреннем.
Музыка из колонок, разрывает суматоху и быт твоей
Кухни. 
Я здесь случайно. 

Выходит так, что я знаю одну историю про
Тебя.
Лучше бы замолчать навсегда, и ты прочтешь все
По глазам.
Моим – своим – друзей наших. 

Кричать не буду, топать ногами бессмысленно
Тихо.
Ты так глубоко во мне, так верно и так по-настоящему.
Мы рядом, мы не вместе, а рядом. 

Р.я.д.о.м. 

Разницу чувствуешь?
Твоя.

Мое безумие продолжается и не собирается останавливаться. Я мчусь, вперед разрывая вечность, время, растрачивая силы и возможности. У меня строгие юбки до колена, сапоги на каблуках, и взгляд такой серьезный, и уравновешенный. Я забываюсь и теряюсь в объятиях дорогого мне мужчины, и разлетаюсь перьями в разные стороны. Не впитываю стальной запах свободы, и не ищу кровь на своих губах. Мне не нужно стирать колени в бесконечном поиске света, и надежд на выживание. Я живу.
Хожу по улицам, щурюсь от солнца, засыпаю, вдыхая сокровенного, встречаюсь с людьми в поисках работы, забываюсь и растворяюсь. Нахождение мое точно неизвестно даже мне самой, и мне не нужно долгота и широта этого пространства. Мне играет «Наутилус Помпилиус», и я вспоминаю свои 14 лет, и так забавно от этого. Прошло 8 лет, а эта музыка в сердце, играет и проигрывает мне. Время безжалостно мчится вперед,  и я за ним, только бы воздуха хватило бы.

На фото мой Драгоценный мужчина и мой воспитанник.
[500x662]

«- Если я пью, то пью слишком много, если курю, обкуриваюсь, если влюбляюсь, теряю рассудок, а когда работаю - довожу себя до изнеможения... Ничего не умею делать нормально, спокойно...
- А когда ненавидишь?
- Об этом мне ничего не известно...»(с)
А. Гавальда.
 

Мы с тобой с другой планеты. Философии рассуждения не подлежит, точно так же как и невозможно все размазать словами до масштабов листов А4. Каждому своему другу здесь ты показываешь мою спину, а я так хочу придательски танцевать, но мне еще дня 3 нельзя нагрузку на правую сторону. Сегодня 20ого декабря я должна была вернуться в Москву, у меня даже билет лежит, но я сейчас здесь, пью свой кофе из чашки с нарисованной овцой.
Что ты хочешь услышать от меня? За все это время я ни разу не сказала тебе, что я тебя люблю, ты и так это знаешь и чувствуешь. Твои/мои/наши друзья помогают мне здесь, чтобы я осталась и начала здесь жить так как я хочу. Мне сделают документы, я буду работать на журнал и на русское телевиденье, я буду училкой для высокопоставленных чинов.
У меня болит горло и насморк, и тут же надо выпить горячего чая с лимоном, а потом "едЭн виски с колой", и я здорова. Я говорю уже немного по-сербски, и со следующей недели собираюсь идти на курсы. На выходные думаем ехать в эко-зону жить и дышать местной зимой, и друг другом. Завтра надо купить елку и красные шары, и начинать думать о подарке для тебя, и твоих/моих/наших друзей.
Вот теперь я чувствую Новый Год и его приближение.
Ты рядом, и это главное.
Мне бы было очень туго стоять на этой дорожке одной, а по твоим глазам я вижу как же тебе бывает туго без меня.
 

" - Ты знаешь почему марионетка на спине?
- Знаю. Точнее нет...я понимаю.
- Почему? Объясни мне.
- Я просто знаю тебя. И этого достаточно.
- Хм. Не всем дано меня знать.
- Мои тату имеют тоже смысл. Сейчас ты получаешь эксклюзивную информацию...."
 

Меня сейчас нет ни на Пресне, ни в Москве, ни в Петербурге, ни в Ростове, ни в Екатеринбурге, ни в Саратове, ни в Мурманске, ни в Уфе, ни в Энгельсе, ни в Самаре, ни в Воронеже, ни в Париже, ни в Владивостоке, ни в Новороссийске, ни в Лондоне, ни в Калуге, ни в Бердянске, ни в Киеве, ни в Балаково, ни в Астрахани, ни в Краснодаре, ни в Махачкале, ни в Балашове, ни в Выксе, ни в Анапе, ни в Нижнем Новгороде, ни даже в Великом Новгороде.

Меня нет в Российской Федерации. Я на Балканах, у меня за окном минус семь-восемь градусов, дикий снегопад, и уровень снега сантиметров пятьдесят. Я хожу в осенних сапогах, в фиолетовой шапке, с маленькой сумочкой. Мы сделали мне документы пребывания до 6 января, авось новый год будет вместе. Я не загадываю. У меня теперь появилось еще 2 ученика, и я стану работать и работать. В понедельник буду звонить в журнал, чтобы писать им статейки глупые, но главное, чтобы работа оплачивалась достойно и меня официально записали в этой стране – города. После первого января получу скорей всего студенческий, и надо купить тест на беременность. У меня заканчивается Parlаment и надо понять какие местные сигареты мне подходят, я ненавижу желтый фильтр. Виски с колой – вечером в пятницу, а утром я бью себе татуировку на всю правую лопатку. Мне так нравится эта жизнь – моя.
[400x295]

Мечты сбываются, главное не строить иллюзий.
[267x479]

Имя мое стерто дешевым ластиком из «Союзпечати».
Я часто покупаю тетрадки 12 листов в клетку и пишу в них,
помните такие зеленые, обычные, дешевые, с полями в 5 клеточек?
А иногда я пишу на салфетках,
а иногда в своих блокнотах и иногда на картонках под пивной бокал.

Кто-нибудь еще умеет не писать?

Мне надо рассказывать сказки перед сном, и обнимать так крепко, чтобы дышалось сложно,
чтобы ребра потрещали в объятиях, чтобы я чувствовала миллиметрами.
Крепкие напитки на подоконнике в ряд, от белого вина до домашней ракии
(местный самогон),
а мне вообще как-то плевать, меня интересует, есть ли молоко мне на утренний кофе.
Я так люблю просыпаться, когда постель еще теплая, и я лохматая.
Это такое странное восприятие собственного тела в пелене пробуждения.
Записываю даты в блокнот, чтобы потом не забывать,
и только свои замечания, «возможно мечта», «день важный», «осколки».
Расшифровки даже по словарю Даля не подойдут.

Следы от алой помады на моей рубашке, это, что получается,
я сама себя целовала?
Ох, уж и потаскушка.
Бранные словечки на языке, «твари не ходят в белом».
Бегом бежать, поскользнуться и упасть,
к черту разбивая колени.
Ресницы черные, глаза зеленые, губы алые –
и нарощенными ногтями раздираю себе душу.
Нарастите мне куски здорового сердца.

Я была когда-то чьей-то примерной женой.

А сейчас нет…

Сейчас я разлетаюсь в тысяче километрах от родного города, люблю другого мужчину, сплю с ним, готовлю завтрак и глажу рубашки, и забываю свое имя в шорохе смятения простыней. Я стараюсь меньше курить, больше свежего воздуха, и здоровой пищи. Зачем? Я сама не знаю, просто стараюсь. Порой, бывают такие моменты, когда я чувствую себя беззащитной от тебя, у тебя есть все ключи от моих шкафов, в которых просто толпы скелетов. Снег и ветер завывают за окном, будто поют колыбельную песенку, только бы мои страхи улеглись ровненько и не вылезали из щелей. Спину ломит в блаженной боли от вчерашней ночи и сегодняшнего утра, я чувствую, что я вся пропитана желанием.
Я получаю удовольствие от занятий с детьми. Я перепачкана вся фломастерами, красками, карандашами, на столе обрезки бумаги, карандаши, ручки, в закладках методические пособие. А еще, когда я рисую циферки, кто-то подходит, целует меня в макушку и говорит «училка фанатичная» - и мне так тепло от этого. Я делаю шаги, которые останутся краской на теле всю жизнь, я взвешиваю себя сейчас, и вижу не 47 кг, а вижу стремящуюся самодостаточную стевочку – девочку, которая знает, как целовать мужчин.
По ванне развешаны мои разноцветные бусы, где каждая бусинка имеет память, и секреты. На мне салатовая футболка с Винни - Пухом и Пяточком (советские) и я сижу по – турецки. У меня оранжевые махровые гетры, и в волосах ободок с бантиком – я все такая взрослая, что пиздец.

Мне было 18 и я выходила замуж.
Сейчас мне 22, и я хочу ребенка от другого мужчины

[450x628]
.

[327x384]

Я хочу в тебе раствориться, всем ворохом своим чувств, всеми своими буквами – блокнотами, красками, кистями, книжками, дневниками, записками, и просто самой.
Каждой каплей тебе отдаться без остатка, в ущерб собственному «я» и всем каким-то принципам самосохранения.
Ворохом нежных чувств я тебя окутаю.
В порочности и похоти наших ночей мы такие безмозглые, что действия все спонтанно – развратные, и такие наши.  
Я миллионами частицами рассыпаюсь в твоих руках и растворяюсь в поцелуях.
Мое сознание уносится прочь, и я ничего не хочу соображать, только действия на чувственном уровне.
Без мыслей, только в желание принадлежать и обладать.
Вкус твоего тела в трещинках моих губ, тепло твое по всему моему телу, страсть наша за замками.
Слова шепчутся, движения плавные, мысли отсутствуют, и только мы в спальне наших грехов.
Сладость наслаждения и упоения друг другом.
Мне без тебя не дышится, не живется, ни делается, не творится, мне без тебя н.и.ч.е.г.о. Без лишней мишуры слов, мой милый.
Сжимай меня крепче в своих объятиях, воспитывай, учи, вдыхай.
Мне нужно все это, мне жизненно необходимо чувствовать.
Я не умею иначе.

[328x547]
Мартини с оливкой, белое сухое вино, короткое платье, каблуки, длинные ресницы, маникюр алый, под руку с любимым мужчиной. «Здравствуйте». Мы на приеме в посольстве, и надо быть сдержанной, умной, и статной. Спина ровная, сигарета тонкая, дым вверх, скромность. Черт возьми, это моя_не_моя жизнь со снегом 50 сантиметров, и с городом, который оделся в сказку, это я такая бестолковая, но такая твоя.
Тебе нравится, что я выделяюсь на фоне других женщин, и дело не в моем маленьком возрасте и кривизне ног, нет, тебе просто нравится. Обнимания и три поцелуя с послами и дипломатами из страны – соседки, и руки принимают пожатия. Здесь женщины здороваются за руку, как с мужчинами, так и с женщинами. Равноправие приветствий.
Мне немного неловко, что я не все «разумем», но ты понимаешь, и стараешься быть аккуратней.
Вино – вино – вино – кофе – вино – вино – вино, и ты такой красивый, а я из-за волнения светских раутов не пьянею, и только могу смотреть на тебя молчаливо.

Ты ведешь переговоры из-за работы, я складываю, набранные тобой, визитки, поправляю макияж, губы более алые, и взгляд глубже настроенный на общество. Тебе нравятся черные стрелки на моих чулках, а мне твоя фиолетовая рубашка. Мне в удовольствие смотреть за тобой, я так люблю эти наблюдения.
Я взрослею и меняюсь под твоим четким незаметным влиянием, и мне так сложно понять. И кто-то случайно вчера мне сказал «Госпожа С-на» - мне стало не по себе, не привычно, и я не думаю об этом. На твоих глазах, меня раздевает взглядом какой-то немецкий граф, открывший здесь кафе, и через знакомых приглашает меня на обед, и я тактично отказываюсь, потому что мне никто неинтересен, кроме тебя. Так странно.
Мое блядское нутро ушло от меня, и приходит только ночью, когда обнаженная я – целую тебя. Мне слишком иначе, чтобы пытаться разобрать собственную жизнь.
Люблю.

Ты открывал ночь
Всё что могли позволить
Маски срывал прочь
Душу держал в неволе
Пусть на щеке кровь
Ты свалишь на помаду
К черту барьер слов
Ангелу слов не надо

А мы не ангелы, парень
Нет, мы не ангелы
Темные твари
И сорваны планки нам
Если нас спросят
Чего мы хотели бы
Мы бы взлетели
Мы бы взлетели
Мы не ангелы, парень
Нет, мы не ангелы
Там на пожаре
Утратили ранги мы
Нету к таким ни любви не доверия
Люди глядят на наличие перьев
Мы не ангелы, парень

Сотни чужих крыш
Что ты там искал, парень?
Ты так давно спишь
Слишком давно для твари
Может пора вниз
Там где ты дышишь телом
Брось свой пустой лист
Твари не ходят в белом

А мы не ангелы, парень
Нет, мы не ангелы
Темные твари
И сорваны планки нам
Если нас спросят
Чего мы хотели бы
Мы бы взлетели
Мы бы взлетели
Мы не ангелы, парень
Нет, мы не ангелы
Там на пожаре
Утратили ранги мы
Нету к таким ни любви не доверия
Люди глядят на наличие перьев
Мы не ангелы, парень

Волим те! Ти си мој хармонију у свету луда! Ти си све за мене!
Не пустити палме, не унцленцхед загрљај. Кисс ме јаче и слађе! Ја сам твој! Волети*

[330x393]

*Я люблю тебя! Ты моя гармония в этом сумасшедшем мире! Ты все для меня!
Не отпускай ладоней, не разжимай объятий. Целуй меня крепче и слаще! Я твоя! Любовь.

В бесконечной кутерьме моей жизни всегда преобладали мужчины. В детском саду я дружила с мальчиками и гоняла машинки по ковру.  Тянулась к старшему двоюродному брату, но я была малявка и неинтересна ему. Школа. Я дружу только с мальчиками, и одной девочкой, которая привлекала мальчиком красотой, а не беготней на переменах. А потом не помню.

Зато помню, как попала в детское движение, где все девчонки были такие же, как и я, где друзьями были старшие мальчики, и которые помогали. Замечательная разница, когда тебе 12, а вот, тому допустим Лехе уже 17, и он с тобой носится, играет, и придумывает всякие конкурсы для детских праздников. Потом помню момент, когда я в 14 лет пошла, работать в детский дом, и после целого дня там, я вышла никакая, просто пустая, и ко мне все ребята подошли, похлопали по плечу и сказали «Данька, ты такая сильная», а у самих слезы на глазах.

Вот так и крутилась и кручусь я в основном  вокруг мужчин, с ними проще. Только вот любить их сложнее, чувства вообще это что-то другое, отдельное от меня, и вся моя, правда, чувств либо здесь, либо в блокнотах.

Я всегда была сорванцом, в клетчатой рубашке, рваных джинсах и кедах, а теперь я думаю, что надо купить куртку яркую или строгое пальто. Хочется новый рюкзак, а я помню ту здоровскую сумку, которая идеально подойдет под мои серые сапоги из замши на каблуке 7 см. У меня бусы валяются на телевизоре в спальне, и под подушкой спрятана черничного цвета ночнушка. У меня есть пижама с Каспером, и удлиняющая тушь «Chanel», и я помню, что у мужчины, что сейчас спит, есть кое-что важное – мое сердце.

В общем, к чему все эти сентиментальные воспоминания, я все хочу признаться себе, что я люблю, что я счастлива, быть домохозяйкой, и мне нравится думать, что делать на ужин, и на какой температуре надо стирать белые рубашки. Я получаю удовольствие, когда вижу, как карие глаза напротив блестят, глядя на то, как я «случайно» облизываю губы. Я получаю удовольствие оттого, что я встречаю своего любимого в мини-юбке, и начинаю его развращать с момента его входа в квартиру. У меня длинные худые ноги, и высокая подтянутая грудь, которая невероятно его возбуждает. Ах, я похотливая сучка, но простите, товарищи -  я счастливая девочка Даня.

Вы меня, конечно, извините, но я просто нереально, непрелично, безудержанно

с ч а с т л и в а!!!

Вот-вот, и скоро он приедет. Мой. Я собственница до мозга костей, я ревнива до вспышек надутой нижней губы, я становлюсь яростной идеалисткой. У меня начинается стадия, что «все должно лежать на своих местах» и только сигареты с белыми фильтрами. Мерзкий липкий снег здесь начал падать на крыши, а я готовлю обед – домохозяйка, черт возьми. Не знаю, но, сколько я здесь, столько я все больше и больше впитываюсь в местный менталитет, в жизнь, в ритм, в людей, в настроения. Большинство моих снов – слов становятся скучными или нецензурными. Я смотрю на себя в зеркало и порой не узнаю, потому что я с каким-то оттиском серьезности, и мама говорит, что появился акцент. Теперь я могу ходить в магазин, книжный, парикмахерскую, в кафе без словаря, я почти все понимаю, и скоро начну говорить. Хотя, насчет говорить, это я себе, пожалуй, льщу.

Мне кажется, или я становлюсь Женщиной  -  вот глупо звучит, да. И дело не в наращенных ногтях с алым маникюром, и дело не в косметике дорогой и сапог на каблуках, и дело не в вечернем платье с открытой спиной. Вся загвоздка в том, что когда рядом Настоящий Мужчина, и невольно меняешься, стараешься, пытаешься быть Женщиной – вот так вот со мной. И не важно, что на мне белая кофта, на которой нарисован «Маленький принц» и то, что на мне огромные оранжевые махровые носки, я все равно, черт возьми, Женщина.

Я стараюсь быть собой. Посмотрим, что получится..

[500x279]

 Кадры этого города, где я совсем не мерзну, или мерзну только по ночам, когда одна.
Но сегодня, уже через пару часов, приедешь ты, и согреешь мои озябшие пальчики ног.

На вдохе, на выдохе,
На линии собственной судьбы,
На трещинках от первых морозов,
На изгибах собственного тела,
На прожекторе собственной славы,
На мятой странице,
На простыне скомканной,
На кафельном полу ванны,
На окнах решетчатых,
На небе сером с элементами облаков,
На беспроигрышной лотерее,
На прозрачном крыле бабочки,
На электрическом стуле,
На безмятежном море,
На тонких листьях сентября,
На промозглых крышах высотных зданий,
На издержанной ноте,
На телефонном проводе,
На тонких разрезанных нервах,
На одиноких бумажных листах,
Везде, мой милый, везде я пропитана, а настоящей нет нигде.

Маленькая ладошка в твоей ладошке. Неестественный красный маникюр и два кольца на среднем пальце.
- что значат эти кольца?
- одно от мамы, второе мне подарили. Одно мамино, она одевала его на левую руку по католическим канонам, а второе точная копия кольца XVII века, и его делали специально для меня. Не удивлюсь, если такое же носила ведьма местная.

Глаза такие усталые, непонятно какого цвета, то ли серые то ли зеленые, и ресницы такие угольно – черные до бровей прям.
 - какого цвета у тебя глаза?
- у меня глаза зеленые. Когда я плачу много, они цвета летней травы, когда я усталая они серые как мокрый асфальт, а когда у меня оргазм они насыщенно – зеленые и с ярким взрывом.

Тыльной стороной ладони по спине, считая каждый позвонок, впитываясь энергетикой и теплотой ощущения.
- ты занималась танцами?
- нет, я не умею танцевать, просто у меня врожденная аристократия корней, и дворянского рода распиздяйство, а вообще когда спина ровная, грудь красивее.

Это едкий дым впитывается в занавески, в чистые кофточки, в волосы, остается запахом на теле, и растворяется так же быстро как секунда.
- почему ты куришь?
- о, этот вопрос один из самых дурацких. Я люблю курить, для меня сигареты это очень интимное и личное, с сигаретами я дружу и люблю, я люблю курить всегда, и в любых ситуациях – главное показать свое лицо в этот момент.

Пожалуй, нет ничего страшнее, чем видеть, как люди играют роли, которые им совсем не к лицу, и ни к настроению.
- ты играешь?
- да я играю. Я играю оргазм, когда хуевый партнер, я играю, когда учусь обижаться, я играю во благо собственного достоинства, я играю в прятки и салочки, я играю в сексуальные ролевые игры. Я сегодня не Джульетта.

Алкоголь проникает в больную глотку, белое сухое вино и виски-кола, больше ничего не хочется, больше ничего и не буду.
- почему ты не пьешь алкоголь?
- а смысл? Я и так творю глупости, веду беспорядочные речи, половые связи, танцы на столах, и возвращения домой под утро.

Вот внутри что-то бьется, разрывается, ищет, надеяться, верит и наслаждается легким шорохом собственных чувств.
- ты любишь?
- да. Я люблю. Не тебя.

Сдохнуть как последний вокзальный щенок, и скулить на подоконнике разбитых мечтаний.

Глаза такие большие и грустные, мысли такие домашние и лживые, дела такие бестолковые и важные.

Я так боялась смотреть вперед на день, а теперь представляю, что будет завтра, послезавтра и как вдохнуть через месяц.

Сдержанней быть, держать себя в узде правильных правил, и не прыгать с кочки на кочку в поисках смысла.

Резкие полумрачные вдохи в заснеженном городе, где меня нет, и так хочется, чтобы пока не было.

Я нарисую на запотевших стеклах солнце, радугу, и потом еще долго промолчу в беспричинной иронии судьбы.

Я снова и снова сливаюсь с толпой, чтобы слиться в чепухе глаз и безудержной болтовни.

На центральной улице стоит музыкант, дергает струны гитар, а я дергаю себя за нить памяти в голове.

Не бывает так, что юбки до колен прячут всю сексуальность красных трусиков, и сосочков, которые так и тянет облизать.

Нет ничего, кроме пустоты разных моментов этих глупых созданий, которые ни черта не ценят данную им возможность.

Чай с корицей обжигает горло, и апельсины исчезают из рук, выпадают со скоростью лета.

Я хочу казаться хуже, чем я есть на самом деле, потому что я еще хуже, чем могла представить моя мать.

Ни во мне, ни в ком-то еще не остается ничего волшебного, все растратили и пролили слезами глупыми и безнадежными.

Я сматываюсь и бегу прочь от туда, где стоит крашенная девка, и, срывая глотку мне говорит «от себя не убежишь, дура»

[321x480]
Ненаглядное пособие – мои сны. В них такие реальности, что порой я, хочу проснуться и все тут же воплотить. А так, я открываю свои глазенки и вспоминаю, что надо убраться, погладить рубашки, сделать какие-то еще дела…
А потом все летит к чертям, часа два пью кофе, жую шоколад и читаю новости и включаю музыку, которая греет душу. Утренняя грелка.
Дождь здесь капает так громко в окна, что ночью даже можно вздрогнуть. А еще в этом городе на ночь отключают батареи, и когда я тут сплю одна, я мерзну, очень мерзну – сплю в носочках, который ты мне заботливо купил, (как знал, прям, что я буду спать одна), и заворачиваюсь в одеяло.
Я слышу звонки, о чем-то говорю и потом снова проваливаюсь в сон.
А вечером я пью вино в лучших ресторанах этого города с женами твоих коллег, мы обсуждаем проходящих женщин, мужчин с твоей работы, менталитет каждого и современную политику.
Мне мало лет, но я стараюсь не падать в грязь лицом, ведь сейчас, пока ты в городе Москве, а я здесь -  я твое лицо и твой представитель. Меня безумно улыбает, когда кто-то начинает рассказывать, как ты себя здесь вел и сразу приговаривать «нет-нет, он тут ни с кем».
Как же мне самой попытаться всем и себе объяснить, что все хорошо, что я спокойна, что хватит искать везде какие-то подвохи и недосказанности – ловлю момент. Тут нет снежинок, которые надо ловить ртом, тут есть шотландской расцветки зонт и с неба капли чьих-то совсем нелепых слез.