Мне бы очень хотелось спрятаться в твои объятия. Когда я каждой клеткой своей кожи чувствую тебя, то весь мир вокруг замирает, исчезает, смазывается от всех красок, только мы. По буквам складываю счастье, и исписываю очередные страницы, и может быть это так глупо и наивно. Осенью, когда я стояла на пирсе, раскинув руки, когда ветер в моих волосах шептал, когда море было так близко, я мечтала о том, что я сюда еще вернусь и кидала монетки. Все может быть, дурацкие традиции, которые дают шанс на надежду. Мне хочется, окунуться в твои поцелуи, чувствовать пятничную щетину, целовать ресницы и капризничать, когда ты не моешь чашку. Столько мелочей в моей голове, они огромными стопками лежат в памяти и рассеиваются в наслаждение сна. Я забываюсь и стираю свое существование в сон, это уже такое привычное — прятать себя в сон, там реальности больше, чем после звонка будильника и пинка папы по утру. 
Ты присылаешь мне картинку, которая у тебя ассоциируется со мной, а мне бы тебе огромными порциями подарить все то, что в душе бьется, и качует от стенки к стенке. Я уже не знаю как тебе доносить, пробовала словами бумажными, электронными письмами, дурацкими подарками, и просто глазами. Ты понимаешь очень глубоко когда у меня дрожат руки и я ищу слова, тебе нравится видеть как в момент задумки я ищу слова, и будто бы глазами. Каждый день я отправляю тебе около десятка сообщений, начиная с завуалированного «Доброго утра», заканчивая грешными желаниями с подтекстом «доброй ночи». Если бы был бы тариф безлимитные sms я бы тебе писала каждые 2 минуты, обо всем на свете. О солнце, что слепит глаза, о забавном водителе маршрутки номера 388, о ярких гольфах, что на прилавке, о ссадине на левой ноге, о игре в самолет, о платьях и бусах, о своей любви, о вкусе ледяного молока, о радуге через лес, что виден из окон, о том, как я мечтаю и как щурю глаза... 
[600x444]

 Можно разбить стаканы.
Хочу слышать грохот.
Хочу осколки дрожащими пальцами собирать.
Хочу каплей крови умыть себе лицо, потому что только так.
И вроде все в порядке вещей, и нет никаких обид.
А мне, все равно больно.
Больно.
Хорошенько взвешиваю собственный разум, и ни грамма ничего не весит.
Сейчас такой период, когда я вот задумалась, я женщина, которая мечтает о собственной нормальной семье, которая хочет ребенка от любимого мужчины, и я сейчас подрабатываю няней.
У меня совсем клиническая стадия мазохизма?
Мне кажется, что скоро у меня не останется внутреннего, для проявления внешнего.
Из меня огромными глотками выпивают все то, что когда-то я сохраняла для близких людей.
Кто-то просто имеет наглость испить меня, не касаясь губами.
Талант, ничего не скажешь.
Я хочу туфли на высоком каблуке, чтобы научится бегать на них.
Хочу много и совсем ничего. Хочу ночи длиннее, и дни покороче, как и юбки.
Долго-долго ждали и ждем лето, а мне так захотелось варежек на резинке, прокатится с горки на пакете со сменной обувью, и прятаться за старшеклассниками, когда «наши» мальчишки обстреливают снежками.
Днем на улицах бесчисленное количество женщин с колясками, с самым разным возрастом детей, так еще и уже не скрываемые признаки последующих беременностей.  
Я упиваюсь слезами.
Солеными и горячими.
Что надо есть, чтоб слезы были сладкие?
Нужно есть счастье, любовь и радость огромными порциями, чтобы выливались слезы от счастья. 
Я бы с радостью прям сейчас бросила курить, но пока я не могу, потому что мне плевать на мое здоровье, и в частности на мою жизнь.
Жду трамвай, который меня переедет, и кирпич, что должен упасть мне на голову.
Нет, не суицидальное все это, просто от судьбы не уйдешь, а мне чудится, что будет все очень даже нелепо.
Нахожу вещи из прошлого, и немного щемит в груди, и столько всего упустила, много чего сказала и недосказала.
Многим моментам надо бы исчезнуть совсем, самоликвидироваться из моей памяти, но есть такой человеческий фактор как — ощущения, от них избавится невозможно. 
За день столько всего накапливается, и столько хочется сказать, но слова исчезают так же быстро, как и мыльный пузырь попавшийся на шип от розы. 

 День тянулся вечностью и палящим солнцем из окна. Дуновение ветра как шум прибоя в сумасшедшем бризе собственных желаний. У меня слезы стали горячими, а может пора начинать кипеть изнутри? Я не понимаю своего молчания, вот так вот просто молчу сама с собой.

 Я бы может тоже хотела свидания, цветы, подарки и красное вино по бокалам. Но знаешь, я не люблю красное вино, и не все цветы мне приятны. По весне так много девушек/женщин с букетами, и юношей/мужчин, которые готовы их подарить. Я смотрю на них, и честно-честно хочется верить им, в их любовь, в чистоту и доброту отношений, в уважение и, что нет лжи, лицемерия и боли. А есть такие одиночки, с рюкзаками за плечами, в которых лежат ноутбук, сигареты, банка с кофе, печенье «юбилейное», рассказы Куприна и, которые только и верят.  Я несколько сотен раз задавала сама себе вопрос «а что такое счастье/любовь/радость?», и до сих пор не знаю ответа с 100%-ой уверенностью. Я не могу описать словами, «что» и «как» я чувствую, только сердцем, только оно не предает, только оно либо бьется в такт, либо отстукивает свои ходы. 

 Я только девочка. Мой долг
До брачного венца
Не забывать, что всюду - волк
И помнить: я - овца.

Не опуская глаз!

(М. Цветаева)
 

[500x291]

 Нет красивых слов, чудесных материков, новых фотографий и толковых слов. Я, пожалуй, расплачусь. Это просто привычно. В субботний вечер, я сижу в кафе в десяти минутах от своего дома, и пишу это, потому что нет желания идти домой. Вот так суббота. Много глубоких тяг сигаретного дыма, вкусный горячий какао, и совершенно ослепляющий комок собственных нервов. Мне хочется спрятаться от всех, и пожалуй, это мне в скором времени удастся. Нет у меня победы, и ведь просто «небо есть небо, и землею не быть». Я не проиграла себя, я проиграла себе. Я дала себе шанс на то, чтобы разнести к чертям все, что можно было. Мои чуть треснутые губы шепчут молитвы за здравие близких, за спокойные дороги, и тосты в честь племянника, которому сегодня год. Стрелки циферблатов неизменно бегут с периодичностью секунды, и в правом нижнем углу у меня время двух разных городов.
У меня удивительный талант рушить все, рушить своими желаниями и словами. Я настолько верю в маленькие чудеса, что сама забываю о суровости мира. Совесть молчит, и ничего не скажет, потому что чтобы ее достало появляться иногда, и поэтому она забилось в угол молчанием. Я отказываюсь от непристойных предложений, о совместных ночах, о страстного секса, от душераздирающих фильмов и красного вина — мне хочется найти себя. В своих нелепых мыслях, я потеряла все то, чем могла бы дорожить. Остается только чтобы перегнило все это, и может быть потом возрастут новые побеги. Стебельки надежды никогда не перестанут расти и разноситься пылью. 

Под Смоленском терпит крушение самолет из Польши, вместе с правительством, а Он на границе с Польшей... Мчится вперед на своем автомобиле... Нервы. Нервы. Нервы. Я слишком много курю...

 Ты очень близко, вплотную, горячо, т(йо)плые ладони, сердце сумасшедшее. Категоричные. Я мечтаю о запахи (йо)лке, и о том, что мандарины для меня голодранцы. Забыла. Ст(йо)рла. Прочт(йо)шь, поймешь, что тебе. Я р(йа)дом. 

  [315x611]
Я все-таки слабая. Я не умею разговаривать. Не могу оставлять и оставаться. Не умею принять решения. Зато я умею плакать и трястись, вытирать слезы об рукав кофты, мучить один и тот же бумажный платочек на протяжение нескольких часов. Я слишком много говорю, и не оставлю в себе загадки. Я банальна и скучна, потому что все карты открыты, и по этим самым длинным рукавам ничего не спрятано. Я начинаю почти тихо себя ненавидеть, за то, что у меня как всегда бардак в душе, что я не могу сказать своего веского слова, но я открываю нараспашку свою душу. 
У меня совершенно точно ясное слово в голове - «блядь». Оно настолько сейчас универсально подходит к моей судьбе-шлюхе, к душе — проститутке, и различным другим половым принадлежностям. Я не буду больше мечтать, хотя говорят это не вредно, но звук разбивающихся мечтаний изрядным звоном сидит в моих ушах. Устала я как-то от него. Я хочу стать приземленной, не мечтать, не творить, не дышать радугами, не пачкать ладони в красках, не искать смыслов и думать о том, что «самая честная реакция организма это мурашки», я ничего не хочу. На меня, который день подряд обижается мама, что я не ужинаю, а я не могу есть, просто не могу. Я не испытываю голода, меня сейчас мучает моя рваная душа, жажда и голод по никотину. У меня есть еще зависимости, вне того, что я просто хочу быть счастливой. Звучит просто, а в душе осколки из витражных стекол судеб. 
Каждое утро начинается с поиском себя, хотя бы в гардеробе, хотя бы на пару мгновений. До летних юбок надо еще потерпеть, а босиком по этому городу не походишь, все равно в этом городе нет ни черта энергетики, ни черта тут нет. Все больше и больше во мне полыхает ненависть к этому городу, который сводит и разводит, который высасывает все силы, которому бесценно дарятся мои слезы. За прошедший месяц я так много плачу, что я сама не понимаю откуда во мне столько слезных желез.
Если бы пару лет назад мне сказали, что я зависима от человека, я бы посмеялась громко, и не поверила. Даже от Той Самой-Самой Любви я смогла отделаться, избежать, обмануть, наебать и исчезнуть. Я верила, что каждый заменим, что незаменимых нет, а оказывается есть. Так и со мной случилось. Под грохот московских вагонов метро я так замечательно рыдаю, что люди напротив, кажется что боятся узнать что в моем плеере, а там низких мужской голос под флейту и гитару поет «а я хочу тепла, я хочу тепла твоей любви». Мне никто никогда этого не говорил. Мне признавались в любви, но никто не говорил о тепле, смысле жизни, или желание во мне растворится, я какая-то простая, но типа сложная. В общем, ты еще непонятная сука.    

 В моей постели не пахнет мужчинами, с которыми я проводила бы ночь. На мне нет засосов страсти, и под ногтями нет кожицы от горячих спин. У меня есть немного раздражения от щетины, и исключительно от друзей. Я верю в мужскую и женскую дружбу, но даже при этом я ревную. Я не хочу отпускать ладоней, но при этом сама не хочу больше ничего строить, если разрушится ну и черт со всем этим, я слабая и не смогла сделать это, будет дальше строится — хорошо, но кирпичи таскать не буду. Все реже и реже пишу, и только лишь потому что меня тошнит от слов, телефонных разговоров, смс, и других средств связи с общественностью.
Я думаю, что можно приложить усилия и поехать на майские в Питер, попробовать подышать, и не захлебнуться. Можно в раз изменить себя, себе и свою жизнь, но я не хочу. Прочтенные книги стопками, или же раздаются друзьям/знакомым, у меня нет даже шкафа для хранения собственных книг. У меня есть диван, три полки в шкафу, любимая чашка, и частая смена пепельниц. И еще у меня нет желания ехать домой... 
Обладаю талантом умело и точно растерять себя, заставить себя путаться и разрушать что-то, что-то такое что нет ни  у кого, а друг хороший скоро уезжает в Германию, а я не хочу слышать слова. Затыкать себе рот кляпом, чтобы молчать, чтобы лишний раз не пикнуть, и целовать урывками когда сигнал светофора- красный. В этом городе так много машин, а я хочу уже бегать босиком и больно, чтобы физическая боль вырывалась криком из гортани. 
Обогреться в тишине и хранить карманные конфеты.  

[403x405]

 По этому городу ходят миллионы людей, миллионы машин застревают в пробке, тысячи рождаются, тысячи и умирают, сотни счастливы и обмениваются кольцами, и сотни с треском ставят печати о разводах, десятки целуются на рабочих местах, и десятки получают пощечины, а еще есть ты и я. Мы с тобой не переломаны сплетением постельных утех, не разорваны в клочья душевной травмой, не целуемся после второго махито, не ищем смысл жизни на двоих. И как-то очень во время, как-то в нужный момент мы стали идти в параллель  жизням друг друга. Искренне волнуемся за состояние душ и тел, какова степень насморка и как прошел у каждого день. Не пытаемся навязать советы, или учения, просто как-то. Мне каждый раз сложно произносить твое имя, а ты называешь меня по-дурацки. Можно часами друг другу что-то рассказывать, а я слежу за своими лексическими оборотами в речи. Хочется с тобой разговаривать, слушать тебя и рассказывать тебе, хочется говорить и понимать, понимать и молчать когда это так двоим необходимо. С тобой я действительно могу молчать, и ни разу не поперхнуться этими натянутыми жгутами вокруг нашей тишины. Ноты барабанных ударов наших сердец порой стучат в унисон, и я верю, что это слышу не только я. Знаешь, все только начинается...

 Хочешь я тебе принесу осколки цветов, которые ты никогда мне дарил?  Сегодня осколки моего сердца, стали привычными стекляшками, через которые преломляется солнце. Такое раннее, теплое, ясное, и пока непривычное весеннее солнце. Я хочу выбраться из порочного круга одиночества, которое меня преследует в параллель с любовью к тебе. Я помню вкус крови, когда в ненависти кусала губы, и я помню запах сожженных мостов, и когда их пеплом умывалась сквозь слезы. Это жжение на щеках, и дрожащие руки. Так точно и бестолково, в замкнутых кругах, с удавкой на шее, с наручниками в заднем левом кармане, и плетка привязана вдоль позвоночника. У кого-то электроны подведены к венам, чтоб пульсация зашкаливала, чтобы адреналин выбрасывался, а мне хватает для боли, только осознания. 
Внешние картинки говорят о том, что я совсем растерялась, а я еще не совсем, еще у меня есть шанс на совсем. Все меньше и меньше пишу, все больше и больше думаю, и слезы. Да-да, черт возьми, я очень много плачу. Моя худоба, это не дистрофия, и не потому что я мало ем. Я всегда мало ела, просто сейчас все тратится на нервы, когда от еды просто тошнит, выворачивает от вида хорошо прожаренного  стейка и салата из морепродуктов. Я бы с радостью сломала бы себе какую-нибудь конечность, и порой думаю о том, что можно лечь в больницу, чтобы за меня поволновалась. Но не будут за меня так уж и переживать, потому что я сильная, смелая  и у меня все получится. Да, черт возьми, я слабая, ранимая, маниакально-депрессивная, истеричная, ревнивая, эгоистичная девушка, которая просто хочет жить и любить, и быть любимой, а не только на пару палок секса в машине. Я не хочу верить, что меня используют как бесплатную шлюху, ибо им не пишут смс на ночь. Я не могу верить в это, а на самом деле я даже ни черта и не знаю. Как же удушливо молчание и непонимание, меня скоро будет ломать еще больше, и я переломаюсь вся к чертовой матери, потому что я такая. Не умею быть над_ломленной, надо либо быть стойкой, либо уже с_ломаться до конца, с треском, с характерным звуком надрыва и боли. И тогда это прольется грозой на окружающих, на город. 
[443x443]

 Когда я где-то в пути, когда я куда-то держу путь, то я даже там могу начать что-то записывать.
Это болезнь.
Смысл болезни в том, что нельзя ничего оставлять в своей голове, срочно что-то записать.
И даже если нет листка бумаги и средства написания, то все равно пишу.
Средством спасения является телефон с функцией "заметки". 
Некоторые заметки из моих дорог: 

***
Мне не читать между строк, и не искать смысла жизни..
31.03.2010

***
Когда я перестала читать строчки, и подняла на него глаза, то я заметила легкий жест снятия обручального кольца, при этом он смотрел в мои зеленые, и почти не моргал. Игра в гляделки продолжалась недолго - пару остановок, он смотрел глубоко, а я кусала нижнюю губу. В моих руках книга, в его ничего, я вижу как в его почти черных глазах отражается мой красный плащ. Нам выходить на разных остановках, мне первой, и быть может мы больше никогда не увидимся, но сегодня целуя жену он вспомнит обо мне...
31.03.2010

***
Лучше услышать "Милая, я люблю тебя, но ты плохо сосешь", чем "Милая, я тебя не люблю, но ты хорошо сосешь"...
04.04.2010

[404x405]

 Слезы тише, мысли туже, желания в сундук, ноги переломать. Надо оставить все как есть, и никуда не бежать. Надо просто смириться, надо просто отпустить ситуацию, надо просто либо молчать в тряпочку, либо принять свое положение. Девочка, слезы не помогут, бумага стерпит, сердце от_болит, душа вырвется куда-нибудь, где ей будет хорошо. Никаких советов, никаких уже вопросов, без поиска ответов, все в паутине собственного разума. Да-да, находясь в одном городе дальше, чем континенты и другие страны.
Выслушиваешь мнения десятков людей, которые говорят, что по-хорошему просто послать его, а ты ведь не можешь, потому что любишь, терпишь, кусаешь губы, куришь, нервничаешь, переживаешь, боишься. Девочка — тростиночка, тоненькая, трясется как осиновый листик, как веревка натянутая при урагане. Душа просторная вмещает так много, что уже непонятно, что выкинуть, а что оставить, и по какому принципу разделять внутренние понятия свободы. Бесконечные мысли, истерики, танцы на своих углях, обжигай, милая пяточки, чтобы не забывать ощущение боли. Никогда не позволяй себе помнить только хорошее, боль будет хорошим катализатором для любви. Правда? 
Девочка не перестает разносить всю себя по свету, к чертовой реальности, возвращать себя в какие-то отдельные моменты счастья, а потом упиваясь раствором непонимания и молчания запивает остатки мыслей. Горько — то как, но даже ни какой подсластитель не поможет, не добавит вкуса счастья в нынешнюю ситуацию. Надо что-то решить, и где-то искать силы.

 Мне пыль в глаза, мне безразличие в душу, мне стаканы пустые.
Я не понимаю. Вот честно, честно не понимаю, что со мной происходит. Внутри  кипит и злоба, и обида, и желание все в раз разрушить, а потом снова все куда-то испаряется. Быть может, были правы люди, которые говорили, что мне нести этот крест всю жизнь, даже если не с ним, то шрамы останутся. Останутся не только шрамы. Никого и никогда так как его. 
И вроде все уже накипает внутри так, что только увижу и все скажу, что напишу длинное письмо, в котором все недовольства распишу по пунктам, а потом ничего не остается. Все лопается как мыльный пузырь, все исчезает как дым на ветру, и я не могу уже ничего сказать.
Страх потерять, страх, что отпустит особа и не держа, страх, что все это не имело смысла. А я так хочу чтобы что-то да получилось, что-то стало понятным нужным и важным. Да плевать, что хочу я, главное знать, что хочет он. Уже далеко не первый поступок, который говорит о том, что будто ему на меня плевать, а я так не хочу в это верить. Я разогреваю в себе боль до температуры кипения, и потом выпиваю этот коктейль. Захлебнуться бы в нем. И тогда вообще на все остальное плевать. 
Кажется, что одной моей любви недостаточно, но в нем нет и пары граммов того, что есть во мне. Мне чуть-чуть побольше возможностей, и я бы его обогрела и укутала во все это, а он сторонится, и трясется со своей свободой. Ну как же объяснить ему, что я даже не посягаю на его свободу, что я наоборот ее уважаю, и просто все, что мне нужно это внимание, нежность и забота. Я хочу чтобы за меня волновались, дарили слова хорошие, и понимали мою душу. 
Я просто хочу быть счастливой с человеком, которого люблю, и хочу чтобы он был счастлив рядом со мной.
Устала. 

 Я так не люблю засыпать одна.. Эй, плюшевый заяц, который у меня с 6-ти лет марш в кровать!

[300x344]

 Сколько тебе высказано, и сколько еще недосказанного. Я столько всего хотела тебе сказать, во мне столько всего кипело и бурлило, но..увидев тебя, все куда-то испарилось. Нежность и Любовь вскипели в едином фонтане чувств и эмоций, в едином коктейле, который я пью залпом, в единое существо, которое я берегу. Это нечестно, это просто блокировка всего больного, и уже не нажать "меню+звездочка", чтобы все это сново открылось. Я очень редко чувствую себя тебе нужной, что ты я для тебя являюсь какой-то очень важной, и что в твоем сердце есть ярлык с моим именем. Я в голове прокручивала фразы, которые надо бы тебе сказать, и я нервничала. Теребила два кольца на среднем пальце, грызла цепочку, медальоны туда-сюда елозила, но так ничего и не сказала. Ты забрал у меня мою же фотографию, с мотивацией, что тебе хочется чтобы я была рядом - и как после этого можно начинать разговоры о том, что я устала и у меня нет сил на всю эту стройку наших отношений? Я не могу. 
Мы видимся днем, где-то обедаем, потом где-то гуляем, потом в автосервисе я достаю тебя кучей вопросов, в которых я ничего не понимаю, и чувствую как на глазах у многих ты щипаешь меня за попу. Черт возьми, мне это нравится. А потом мы разлетаемся, ты к племяннику,  я к друзьям. Провести 4 часа в Шоколаднице, слопать кучу сладостей, почувствовать себя смешариком, и надо заехать домой. Быстрый душ, переодеться в платье полегче и с вырезом поглубже, и ждать твоего звонка. Ты звонишь, что уже выехал, и тянутся 15 минут ожидания.
Я жду тебя дома, в 00.15 по московскому времени я спускаюсь и выхожу из подъезда, сажусь в машину, а дальше.. куда угодно. На Краснопресненской набережной слишком светло, поедем на другую. Под Калининским мостом нас останавливают доблестные гаишники, и они съедают у  нас час нашего времени, это НАШЕ время, уроды! Оба расстроеные, нет желания на приключения, нет желания ни на что. Покружившись на Набережных мы снова возвращаемся в мой двор, и уже нет никаких желаний на что-либо, уже просто молчать вдвоем. 

Но..

..Да, мы теряем время, сжираем друг друга, и летим в пропасть, на заднем сиденье все мои вещи, а их не так много, белье, чулки и платье Главное, чтобы потом все собрать, а то оставлять как-то не хочется. И именно в твоих судорогах оргазма в машине, я вновь понимаю на внутреннем уровне, что нужна тебе, именно в тот момент, когда т сжимаешь мою спину так, что я вскрикиваю от боли, именно в тот момент я чувствую как тебе дорога. Но я не хочу верить только в похотливые страсти и нужности, я верю, что все немного сложнее и ближе. Мне кажется, что я сломаю себе спину в судорогах блаженства, когда ты целуешь мне грудь, и я чувствую щетину, когда до сих пор у меня покраснения, и ноги сводит, но я в истоме удовольствия. Я вся пропитана тобой, я пахну твоим адеколоном, и ноги дрожат..

- А сейчас, я бы хотела с тобой заснуть 
- Было бы неплохо, но лучше проснуться.

Я не знаю сейчас уже совсем ничего, и мне кажется, что я так никогда и не скажу тебе всего, потому что блокировка стоит похлеще, чем замки современных технологий. Милый, дай мне только ясности, а то я не хочу себя мучить всем тем, что творится в моей голове.

[500x454]

 Я хочу старый фольсваген жук и высокие кеды: девочки мечтают о платьях, а я о том, что хочу научится летать. Мое безумное, совершенно непонятное чувство внутри, разрывает все мои внутренности: я чувствую легкими гарь, печенью текиллу, сердцем разрыв, почками удары из детства, желудком острую пищу, кишечник потом все выведет в нужные места, и все это разрывается. Мне в пору красные колготки и платья чуть выше коленей, в рюкзаке джинсовый комбинезон и майка, которую я носила еще в детстве, ах ну да и термос с кофе. Хочется умчатся куда-то далеко и чтобы не нашли, чтобы билет в один конец и сердце не билось чувствами. Свои распахнутые глаза я хочу прятать за солнечными очками, и губы красить в кровавые цвета, я хочу вкусить поленого самогона и закусывать черным хлебом. С разницей в 7 кг прошел год, сейчас отметка весов стоит на цифре 43.5 — исчезаю постепенно. Когда-то было полное ощущение своей внутренней полноты, что во мне есть что-то такое, что может и ни у кого нет, а оказывается во мне нет ничего, только гниль и пережитки прошлых опытов жизни. Моя жизнь длиною 22 года 2 месяца и 26 дней мне изрядно надоела  и может быть, если бы мне предложили, я согласилась бы ее поменять, так на пару градусов Цельсия или водки. 

Утопические чувства разрывают во мне остатки живого, что я имею право называть «любовью». Хороший басс давит по вискам, и эти ритмы гитарных струк переигрывают с моими нервами, что вполне нормально. Каждую ночь, каждую ночь с 5ого марта я засыпаю в слезах, то придумаю повод, то найду. Из меня выливаются миллилитры этой соленой жидкости, и порой хочется все собрать в стаканчик с 38ю гранями и дать выпить, чтобы аж заливаться этими слезами и может даже поперхнуться. Меня часто обвиняют в том, что я слишком много плачу, что я так всю себя выплакаю. Ну просто я немного истеричная, нервная, больная девушка. Я не иду ко врачам только лишь потому что боюсь диагнозов. 

А вот 1 апреля вроде как день шуток и смеха, а у меня он начинается в 6.15 утра с вытаскиванием себя из кровати — я теперь работаю в ландшафтном дизайне. Разлеплю себе глаза и напрочь забуду, что 1 апреля еще и именины у меня. Напоминаю, 1 апреля именины у девушек с именем Дарья, и повторюсь — не надо удивляться почему мы все такие шизофреники. 

Я бы в клочья разорвала все свое прошлое, я бы уничтожила годы из своей памяти, я бы забыла первый вкус водки и затяг сигареты, но я никогда бы не уничтожила вкус «моментов радости» и Jack'a Daniels'a с Coca Col'ой.  Я бы стерла тропы известные мне, и на шоссе посадила бы аллею яблонь и грушевых деревьев, лишь бы листва и цветы загородили пути. Мне твердят, что «вся правда в твоей голове», а я даже не собираюсь спорить - не сил ни желания. 

Осознание себя, как человека, который ждет, а жаль, что не смеется.
 

 Какое же это счастье проснуться в одиночестве. Когда солнце за окном слепит и согревает получше пуховых одеял, и когда в этом доме нет никого, даже ощущения, что кто-то пару часов назад куда-то собирался. У меня сейчас период очень странный и страшный, пожалуй даже очень нужный и важный, но результаты не хотят оправдываться и быть такими как надо мне. 
И, кажется, что все это уже было.
В моем сердце такое огромное, концентрированное, чувство заботы и нежности, что мне просто совсем некуда это все девать, просто некому отдать. Да, есть Он, человек, которого люблю, которым дышу, и без которого очень страшно, но... но он просто это не принимает и все. Ему этого не нужно. 
Для него любовь всегда ответна — он меня не любит, значит и я его тоже. Это мое суждение по его логике. Обидно звучит как-то, но кажется, что смирилась. Понимаю, что я готовлю себя к наихудшему варианту, потому что так, наверное проще. За маской радости и позитива, за рыжими кудрями и смехом звонком, прячусь та я, что рыдает по ночам, смотрит фильмы про любовь, верит в чудеса и в хороший секс. Откровенней, чем сейчас, я никогда ни с кем не была, просто потому что чувствовала все иначе и, наверное, не то и не с теми. 
Я не люблю тонкие сигареты, и тонких мальчиков с худыми запястьями. Все больше и больше понимаю, что нужно собрать все остатки сил и воли и начинать плыть по течению, грести огромными махами и больше никогда не надеяться, и оставить себя в покое. Нет, блин, я сгрызу себя так, что и огрызка не будет, даже веточки-палочки не будет. 
Я просто хочу вернуть то спокойствие души, которое проебала где-то, я просто хочу жить с человеком, и быть ему всем. Я хочу просыпаться и засыпать с ним, а не все в коротких сообщениях, и моих нервах.
Заебала сама себя.
[524x699]

 Я слишком много знаю.