Если бы мы с тобой проходили тест на знание друг друга, мы бы его замечательно с характерным треском провалили. За 1,5 года, мы так и не сможем ответить на вопрос «любимое блюдо», «какая музыка в наушниках», «хобби» и допустим «любимое кино». Мы почти ничего не знаем друг о друге, и при этом с пеной у рта, я доказываю, что люблю тебя. Ты ненавидишь мои слезы, потому что в каждой слезинке ты видишь свое отражение, и от этого ты разрушаешься изнутри. Точно известны любимые цвета, и, некоторые мечты. «знать бы хотя бы где ты и с кем ты» - но я закармливаю себя иллюзиями, потому что наверное так проще и легче. Не выношу крика, а ты всегда со мной говоришь тихо, почти шепотом — от этого становится сильно не по себе. У меня холодеют руки когда мысль о том, что ты с кем-то  можешь быть еще. Меня начинает трясти в судорогах, когда я понимаю как бы ты относился к женщине, которую ты любишь, но не ко мне. Меня пожирает изнутри то, что я слишком остро на все реагирую. 

[496x698]

 В этом быстром ритме жизни решается все слишком стремительно. Снова те же кассы, и билеты туда где, наверное ждут. Туда, где нет тех же чувств, и ничего даже и подобное. Мне не скажут слова, но дадут еще пару вдохов надежды. В шкафу вещи разбросаны, джинсы вперемешку с юбками, майки в узлах со свитерами, где-то свисает ремень и фиолетовый лифчик. Надо собрать платья, юбки, кеды, туфли, сложить зарядку и ноутбук, положить книжку, блокнот, ручки, которые пишут. Очередные романтические часы в аэропорту, где нации сменяются с часами в рейсах, и почему-то это так забавляет. В этом городе меня ничего не держит, абсолютно ничего, разорваться только здесь от натуги своих чувств, и лопнуть в шорохе бесконечных ресниц. Единственное, что я отсюда забрала бы, это родители, бабушка с дедушкой и друзей, совсем не многих, совсем чуть-чуть, чтобы согреваться, и чтобы было тепло. Разливаясь теплом от друга к другу я в конце дня чувствую себя совершенно пустой — это лучшая награда. Дайте мне орден тепла и нежности, и тогда я стану еще спокойнее.
[700x627]

Мои самые-самые дорогие мужчины!
Каждого люблю, и каждого по-своему!

P.S. Прослеживается закономерная небритость.

 Ты хочешь чтобы я написала о тебе. Какой раз не подскажешь? Что писать-то? Я даже толком не знаю как ты выглядишь, и скорей всего не узнаю в толпе. Знаешь, я долго кормила себя иллюзиями, что ты не просто читаешь килограммы букв, что есть что-то большее, и что-то такое трепетное и неосязаемое. Может даже и Любовь, а? Я верила тебе и твоим словам, я плакала, убивалась, ненавидела себя за то, что я перед тобой откровенна. В твоих коротких записях искала смысл, что-то личное для меня, что-то такое, что только имело смысл для нас двоих. Глупость и наивность. Сколько раз я хотела тебя увидеть и попробовать заглянуть в глаза, но тебя мотает от Калининграда до Москвы, до Киева, Швеции, а меня только на короткие дистанции.  Я хотела получать по почте уведомления, что на мой адрес пришла посылка, и просто хотела верить в чудо. Ты так много в меня вселил, но точно также и лишил. Я упивалась надеждами, что есть что-то искреннее в твоих словах и движениях сквозь пространство. Может зря все это? 
Ты бесценный опыт моей придуманной жизни и моих иллюзий, которыми я так прекрасно себя кормлю. Я в тебе растворялась и верила тебе, верила, что однажды ты скажешь, что ты тоже все придумал, что нет ничего настоящего кроме дождя за окном. Мои истерики сменялись спокойствием в других объятиях, понимаешь, в реальных объятиях. Я кожей спины чувствовала шероховатые ладони, и влажные губы на моей шее. Это реальность. Я совершенно не знаю, что тебя так во мне цепляет, ведь на просторах интернета есть миллионы наивных девочек, которые также сладко пишут и также поверят в эту красивую историю. Может и правда тот факт, что я была для тебя всегда открытой, и ударил меня обратной стороной. Ты был всегда очень близко. Звонил мне пьяный, говорил, что любишь, что я опасная, но так ни разу и не сделал прямой шаг в мою сторону и не процедил сквозь зубы мое имя. Как может быть опасным человек, с которым ты даже не курил в один вдох? Прости, но я действительно не понимаю, а может это оттого, что уже намного меньше той наивной детской пелены. Ты спрашивал мой адрес, но так ни разу и не приехал. 
Ты ни раз, наверня-ка трахнул меня в своих мечтах/снах/словах, и знаешь порой меня это забавляет. Ты знал сколько раз я была готова с тобой встретится, а там и до секса недалеко. Но тебя нет рядом, и никогда не было. Ах, равновесие и схожесть душ сквозь расстояние это конечно хорошо, но ни что так не сближает людей как совместное занятие идиотизмом. Я проговорила с тобой ни один час, написала тебе ни один лист, но ты так и остаешься для меня тем, кем уже никогда не будешь в будущем. Ты тот, с кем я на чуть-чуть поверила в Любовь через интернет. Ты просил правды? Получи! 
Теперь ты про меня напиши,а!

Я придумала свою жизнь. От каждого первого вздоха, до крайней затяжки сигареты. Я придумала многих, а потом картинки начали говорить вместо меня. Многие города стерлись, ненужные осадки выпали, солнце второе спряталось за монохромным горизонтом. Я придумала свои рыжие волосы, и придумала движения рук, я придумала сказку про Любовь, а потом и свою Боль. Как здорово все это придумать, а потом разочароваться в своих придумках, или быть в шоке оттого, что вдыхая во что-то жизнь — разбиваешься. Я растеряла многие ценности, забыла детские мечты, и получала по лицу хлыстом по ребрам. У меня чувствуется слабый пульс на левом запястье, и на аорте биение еле слышно. А еще у меня куча недостатков, как и достоинств, которые я — таки придумала. Великая выдумщица, в мире иллюзий, каких-то а-ля знаков, какой — то дороги судьбы. Разлетаясь в своих кошмарных снах, я путаю авиарейсы, и билеты на поезд. Не понимаю, что во мне происходит. 
Категоричные стуки в разные стороны, крайние меры, от «да» до «нет» пару шагов, которые пробегаю с молниеносной силой. Разница в том, что я не перестаю удивлять сама себя, не перестаю искать смыслы там где их нет, ведь даже каждый смысл я сама и придумала, и сама придумала поиск. По осколкам своих витражей  я разгуливаю голой и смеюсь когда  ранят не только душу. В моих фантазиях так много красок, каких-то цветных и слишком ярких, и все-таки забавные оттенки монохрома. Мне надо дать по роже, меня надо вернуть в жестокую реальность, морить голодом, лишать удовольствий, закрывать рот, и связывать руки. Меня надо запереть в одиночной камере, и дразнить жизнью, и просто бить и бить, чтобы болели ребра, чтобы голова гудела, чтобы ноги не сгибались. Мазохизм во спасение души. 
Я плелась по городу, чтобы хоть как-то устать, чтобы попытаться придти домой и рухнуть, но нет же, блин — запасы энергии откуда-то выходят, и еще и еще один фильм про любовь, и мои слезы. Я обижаюсь на правду, на жестокую правду, и просто не могу совладать с собственными эмоциями. Я рву бумагу на мелкие кусочки, и швыряю ошметки с балкона 9-ого этажа, эдакий снег или конфети нервной девочки. У меня очередное помешательство на мужских ладонях, и я смотрю на них с какой-то дочерней нежностью, может потому что мой папа никогда не ходил со мной за руку? Прогибаюсь, заплетаю две косички, разнашиваю туфли на каблуке, проклинаю себя, мечтаю о кедах, хочу на Море, и утонуть. Мне кажется, что где-то меня заждался доктор-врач психиатр, и он по мне напишет свою лучшую диссертацию. 
Из меня выворачивают душу, такими тонкими словцами, что я уже вижу всю эту свою придуманную жизнь, и понимаю, что реальность меня покинула в тот момент, когда я первый раз влюбилась. А мне тогда было 13 лет, и я была еще приличной девочкой, боялась заниматься сексом, говорила, что не буду курить и обязательно получу мастера спорта по скалолазанию. Сейчас мне 22, я обожаю секс, порой распущена, курю как паровоз и у меня нет никаких спортивных достижений. Зато я отлично рисую и придумываю реальность.

Дайте мне по роже, а?
[604x300]

 Мне стоило купить туфли на каблуках, как я тут же захотела легкое платье и сандали. У меня паранойя — я не могу носить открытую обувь, будь то открытые пальцы, или пятка. Моя стопа должна быть спрятана от восторженных глаз публики.  Я не могу носить также белые балетки, или белые сапоги — только кеды, и то не всегда. Не выношу тонкие каблуки и шпильки, не понимаю лакированную обувь — хотя кроссовки Nice черного цвета, именно с лаковой вставкой, так над мной еще шутят, что я их украла из боулинга. Привычные кеды за 250 рублей, а-ля Converse намного больше греют душу, чем туфли из лучших магазинов западных поставок. Одинокий шоппиг, сквозь каких-то людей, какой-то крик, сумасшедшие женщины, охотницы за тряпками. Ненавижу я что-либо покупать, особенно если это просто очередная бредовая идея в моей голове.  

 К чему все эти призывы-заклинания-просьбы-мольбы "позвони мне/целуй меня/ обними меня/ напиши мне/ выеби меня", если они просто вас не любят?
Они не знают, какой вы пьете чай и любите ли лимоны. Без понятия, что вы делали вчера, чем дышали, с кем говорили, о чем думали, во что верили. Они не смотрят ваши фильмы и не читают ваши книги, слушают иную музыку в машинах. И это не потому, что "бла-бла-бла, противоположности притягиваются и нет одинаковых людей". Вы просто им неинтересны. И не ищите иных оправданий.
Они не хотят с вами на день рождения подруги, на выставку, в кино, вместе отдыхать летом или перейти дорогу и пойти в ЗАГС. Они не грезят совместным будущим, горячим завтраком, двойняшками, похожими на своих родителей и елкой новогодней. Они живут своей жизнью, а не воплощают чужие иллюзии. И в этом правы. Это действительно то, чему следовало бы научиться и что стоит извлечь из подобных отношений.(с)

  [604x416]

Мысли ручейками воды растекаются по кафельному полу. Ускользает из рук реальность, даже потрогать не получается. Я разливаю кофе на пол, и долго смотрю на эту лужу, и даже не понимаю зачем ее нужно вытирать. Просто тупо смотрю на нее, и только потом вылезает совесть, и я вытираю. Дрожащими руками, будто вчера пила как проклятая, я убираю все эти капли, все эти остатки пепла, и только позвонки хрустят по привычке. Стеклянные витрины отражают меня, там за гранью стекол можно увидеть сладкие мгновения Прошлого. Так быстро наступает Прошлое, уже минуту назад, а впереди секундное Будущее, и такое вечное, тягучее как патока Настоящее. Девочки в моем возрасте, наверное, серьезные и амбициозные, а мне порой до сих пор не продают сигареты, я показываю паспорт, штамп о свадьбе и уже о разводе, хотелось бы сменить и прописку. 
Одиночество будто нынче в моде. Все кричат вокруг о том, что мы одиноки, что нет теплых ладоней, нет красивых историй, но мало кто из нас всех понимает, что же делать с этим как бы одиночеством. Я сама не понимаю. Наши сердца отстучали биты этого времени, и теперь все больше и больше хотим чего-то. Раньше были ранние браки, потом поздние, а сейчас как в голову стукнет. Как шибанет кому-то из нас так тому и быть.  Грустно от того, что я все свои ошибки понимаю, но ни черта не делаю для их исправления. Мне жалуются сквозь расстояния, что я много пишу, а иначе я просто не умею. Не могу не не_писать, и я устало повторяю, что у меня это болезнь, у меня графомания. У меня болезнь слов, букв, точек и запятых.
Хочу проводить закат на крыше, целуя сладкие губы и потом незаметно, неожиданно от страсти встретить рассвет. Вперемешку с ветром и развратом быть на крыше. Моя похотливая душенька, все еще требует страсти, такой, чтоб потом вспоминалось с судорогой, и комом в горле. Знак «стоп» перед глазами, и у меня нет моих правил движения. Никогда, никогда я не отрицаю свою испорченность и сладострастие, я показываю в общественных местах тату на лопатке, а потом и родинку на правом соске. Я люблю доставлять удовольствие, и люблю получать. Я люблю говорить «не надо», когда все нутро кричит о том, что «надо-надо, еще и еще». Очень испорченная девочка.  

 Нервные судороги отдаются ритмами под сердцем. 

  [443x481]

Я хочу тебе присниться.
Знаешь, вот в легком шифоновом платье, в легких сандалях, с двумя косичками.
Я буду такая вся женственная, знаешь я умею, буду в соломенной шляпе и улыбаться тебе. Буду щуриться от солнца, а ты будешь целовать мне плечи. Знаешь, я так хочу тебе присниться, услышать твое дыхание сквозь сон, и целовать тебя нежностью.
бы разрушила сейчас все, что можно было построить лишь бы знать, что все это не зря, что это действительно тебе нужно.
Знаешь, я так часто пытаюсь уловить твой запах, даже когда просто иду по улице.
А сегодня, вот иду от метро до дома, и почему-то на душе так беспокойно, так как-то тревожно что ли, и думаю « а может быть возле моего подъезда стоит машинка, а меня ждут».
Но никто меня не ждал, и чувство было ложным, но все равно было как-то с привкусом волшебства.
Я бы разнесла к чертям, всю эту свою патетику чувств, я бы перестала быть всяко такой романтичной, с тоннами сообщений и постов, но я просто по-другому не умею, не хочу уметь.
Когда-то, каким-то летом, кто-то мне сказал «так как чувствуешь ты, чувствуют либо Боги, либо сумасшедшие».
Интересно, а кто я есть на самом деле? Нет, конечно же не Бог, а с мыслью, что я сумасшедшая — я смирилась еще в третьем классе. Я пытаюсь отыграть роль «мневсеравнобудьчтобудет», и проваливаю ее при одном взгляде.
При каждом движением своих губ, я начинаю невольно тосковать по тебе.
Слова расплываются в вечности, где-то в пространстве, в этом душном воздухе Москвы и окрестностей. Схвати меня за руку и уноси туда, где сны становятся реальностью, где я есть я, и буду собой.
Без масок, ролей, эпатажей и раутов — просто твоя. Хочешь ли ты сам, чтобы все это было и было настоящим?
Разреши мне тебе присниться... 

И кукла в ней, и кукловод
Каким-то образом живет.
На протяженьи стольких лет
Таится в ней и тьма, и свет...
 

«Игра – самое чистое и духовное проявление человека. Она – прообраз и копия всей человеческой жизни, внутренней, сокровенной, естественной... Поэтому игра порождает мир с миром. Источники всего хорошего лежат в игре и исходят из нее» (Белецкий «Старый театр в России»)
 «Люди сравниваются с марионетками, так как они, подобно куклам, не имеют собственной воли и управляются нитками, идущими от божества, посылающего радость или горе, удовольствие или страдание» (древнеиндийский эпос «Махабхарата»)
Возможно, что тайна кукольного творчества заключена в наглядности живого, действенного дуализма: управляющий и управляемый. Ведь человеку приходится выступать одновременно и в той, и в другой роли.

Роль первая: человек-кукла.

[515x335]

«Каждый из нас представляет одушевленный образ, рожденный по воле богов... Страсти, двигающие нами, подобны множеству веревок, тянущих в разные стороны. Нам известно различие между пороком и добродетелью. Здравый смысл учит повиноваться лишь одной из этих веревок, следуя ее движению с покорностью и настойчиво отвергая остальные. Этой единственной веревкой являются золотые узы разума и закона, только она одна предназначена для управления другими», – говорит Платон.
 Вот отчего так внимательно следим мы за происходящим в маленьком театре, незаметно для себя учимся у невозмутимых марионеток просто и красиво «играть свою роль», чутко слушаясь указаний Кукольника.
 Есть куклы-петрушки, японские нингио, марионетки…Но их всех (в том числе и между собой) отличает филигранная отделка, живописность костюма и грима. Так и люди…они выделяються стилем, внешним видом, манерой поведения…
Но какова бы ни была анатомия куклы, она оживает, лишь если за ее движениями мы ощущаем отражение жизни – мысли и чувства, волнующие нас. И это свойство объединяет и людей, и игрушки – все они вызывают у окружающих эмоции, чувства, спецефические реакции…Они все имеют душу...
Человеку, который выбрал для себя роль куклы, необходимо помнить, что кукла – это не просто образ, маска…это в первую очередь способ бегства от действительности, от окружающих, от себя!
Но иногда полезно хоть на миг побывать куклой, ведь в этом есть и позитивная сторона – можно жить в своей сказочной Стране Чудес, летать в облаках, порхать как бабочка, найти свой Аленький цветочек…

Роль вторая: человек-Кукловод.

[480x480]

Кукловод…Думаете, это легко?! Наивные!
Проффесия Кукловода требует определенной подготовки, навыков, ведь ему каждый день предстоит дергать за ниточки, заставляя реагировать и своих кукол и тех зрителей, которых твое действо не оставляет равнодушным…При этом планы Кукловода должны быть хоть чуточку реальны — ты не сможешь снова родиться и не сможешь создать Микрософт, но стать вторым Стивеном Кингом или заработать кучу денег, тебе вполне под силу…
Он же – Кукловод – одновременно выступает творцом, поскольку он создает образ куклы, манеру управления ею. Причем в этом союзе есть некая непредсказуемость, неуловимость – кукла не безразлична к действиям человека, его голосу, способу игры. Она или гармонично сливается с теми поступками, которыми живой человек наделяет ее, или бесконечно сопротивляется им, сохраняя свою самостоятельность. Она как бы оставляет за собой право быть самой собой.
Но Кукловоду нужно быть внимательным…ведь у каждой куклы есть душа, которую так легко ранить…разбить, как хрусталь…

Кукла или кукловод...Выбор всегда остается за Вами...
ведь только мы сами имеем право управлять собой...

 Сниму квартиру в Москве!!!

Ты просто белобрысый ублюдок, и в тебе нет ничего такого. В тебе нет внешности красавца, а «милашка» тебе очень даже к лицу, в тебе все меньше и меньше остается тебя настоящего, и даже в «привет» ты вкладываешь роль. Тебе нравиться быть приятным и учтивым, с грамотной речью и ровной спиной, ты отвешиваешь комплименты после 6 минут знакомства, и следишь за реакциями. Ты отыгрываешь каждый свой шаг, каждый вдох, полувзгляд. Ты стал еще более капризной и избалованной сволочью, тебе положили красивую жизнь на блюдце, и ты сам знаешь насколько тебе будет все просто в этой жизни, и какие красивые роли у тебя будут. Ты натягиваешь свою улыбочку детскую, держишь меня за ручку, и таким полушепотом говоришь мне на ухо, слегка касаясь языком мочки «ты такой ребенок, Данька». Мне хочется развернуться и вломить тебе пару пощечин, чтобы ты понял, что твои слюни с каждой встречей мне все противнее и грязнее. Я все еще помню тебя хорошего, когда первая мысль при знакомстве была «мальчик-одуванчик», когда ты рассказывал о том как мечтаешь надеть костюм Питер Пэна, но теперь ты сокрушаешься о том, что костюмы Безрукова тебе малы. Ты становишься с каждым разом все ядовитей, ты знаешь слабые точки меня и туда нажимаешь до тех пор пока я не лопну, это как будто ты давишь созревший прыщик на моей спине. Ты облизываешься в предвкушение моей ревности и ярости. Тебе нравится видеть мои глаза, который ищут сквозь тебя — тебя самого. Тебя портит не то чтобы Москва, ты съел себя настоящего, продал за квартирку снятую, за красивые словечки и речи похвалы. В тебе все меньше и меньше сострадания, уважения и любви к близким, ты забываешь кто и когда помогал тебе, потому что теперь ты очень крутой мальчик, с джинсами фирмы «Motor's» и кедами из «Camelot», ты жмешь руку Хабенскому, расплываешься в улыбке и так слащаво ему «Спасибо, что пришли». Мне неделю хотелось получить пощечину от кого-либо, с надеждой, что мозги встанут на место, но после встречи с тобой, мне захотелось врезать тебе, и может, что у тебя встанет на место? Ты уже совсем не теплый, ни фига не ранимый, ты все скользишь по этому городу как лизун свисающий с потолка. Я разрыдаться готова оттого, что я тебя такого потеряла. Хотя, у нас и есть тайны, но все-таки тогда, когда тайны были — были мы настоящие, а сейчас у тебя это приключение, время, страхи, и конечно же ты звезда, та самая звезда, что горит у кого-то на личном небе, и которая обязательно упадет для того, чтобы загадать желание, только смотри ножку не подверни, а то ты мастер в этом деле. Ты белобрысый ублюдок, в котором ничего нет, но черт возьми, я так скучаю...

 Я искал правду - нашел любовь,
Я испытал любовь - нашел боль.
Я испытал боль и нашел правду
(с)

На моих руках свидетельство о заключение брака от 21 апреля 2006 года, а так же свидетьство о расторжение его же за 20 апреля 2010. 
Этот брак не был ошибкой, это была попытка, опыт. Как выяснилось чисто-белый цвет мне не идет, и поэтому надо более молочного цвета, что золото желтое я в принципе не ношу, и что на один штамп в паспорте прибавилось. 
Теперь совершенно другие представление о семье, мире, быте и свободе. Теперь все другое. Мы разошлись хорошими друзьями, с одинаковыми фамилиями, и все уже прощено, все уже позади, подстебываем друг друга из-за новых пассий. Я научила его жарить курицу, а он меня не доверять людям. А потом и я стала хорошей лгуньей, и наш брак был обречен на распад. Это было лучшее решение, которое мы приняли совместно. Два здравых решения: подать заявления о регистрации и о расторжения брака. 

- А как у тебя с личной жизнью?
- Она вся такая личная, и такая жизнь, что разобраться не могу.
- Выбор огромный из количества и качества?
- Нет, трусость оуржие сильных.
- Отметим?
- Давай. мне как всегда!
- Колу 0.5 и Черный Русский, будьте добры...

[700x515]

И я кричу - остановите пленку
Это кино я уже смотрел
Эй, режиссер заканчивай съемку
А он смеется в объектив как в прицел

Ещё один фильм про разлуку...

[470x534]

 Я разбиваю неслышным звоном стаканы в пустоту гранитных стен. Научи меня мечтать, заново, по-новому, может более реалистично. Дай мне глоток того, что ты даешь порциями, будто боясь меня избаловать. Мне жарко, холодно, душно, накурено, одиноко, шумно — без тебя. Знаешь, я поверила тебе, и конечно же, все это не зря — зря только семечки грызутся, и то только потому что бесполезны сами по себе. Нарядиться бы в платье с подсолнухами, соломенную шляпку с широкой атласной лентой и босиком по полю, и слышат ту самую флейту, что слышат только сердца. Моя ладонь выскальзывает из твоей, глаза сереют также быстро как и небо над Москвой, шаги медленней — продлить момент дыхания. На мне штампами останутся воспоминания, во мне слезой соленой обрушится ливень желаний и страхов, и только тогда, когда я ночью выпиваю чашку кофе, выкуриваю последнюю сигарету, я закрываю глаза и вижу пропасть. Так легко лететь. Без крыльев. Почему я себе пытаюсь запретить думать о тебе? Почему запрещаю писать, и мечтать? Как же все это непонятно, и нет решимости к действиям. 
Реанимация собственного сознания совершенно бессмысленна, и не является какой-то сейчас пошаговой позицией вперед. Я думаю словами рваными, какими-то редкими улыбками, своими глазами забываю о себе сказать слова, и уже не пытаюсь быть для кого-то советчиком. Знаешь, я настолько на живую наношу себе удары, что скоро привыкну к холодному лезвию действий, которые ранят мое кровоточащее сердце чувств. Ты помнишь меня? Вкусы пропадают при помощи хорошего стейка, вкусного вина, сигаретного дыма — так и мой вкус растворится где-то на твоей нижней губе. Когда я к тебе сижу спиной, обнаженной спиной, ты видишь каждый мой позвонок, аккуратно проводишь по каждому и я вздрагиваю и не от блаженства, а по большей части от страха. Я боюсь лишний раз вдохнуть воздух при тебе -  вдруг исчезнешь. Рука моя дрожащая все — таки выскальзывает из твоей, и я сохраняю ощущениями вкус тебя на мне. Смотри на меня, я люблю спиной чувствовать твой взгляд и придумывать щекотку от ресниц.

[267x479]

Даже со спины на вас смотрит мое истинное лицо.
Я не перестаю радоваться и восхищаться своей татуировкой 
во всю правую лопатку.

[700x236]

Мне хочется тепла и горячих ладоней, все как будто и не было. Заново ощущения, и разговоры с крутением кольца. Посмотри еще раз в мои глаза по-новому, без озорства и масок. Разгяди во мне живое и бьющееся сердце, с оттиском надежды на счастье. Гравировка собственных желаний вдоль вен, что набухает на ноге, вдоль по задней стенке колена. У меня маленькие детские пальчики, как говорится "спички", и я почти не удивляюсь, что на меня смотрят как на ребенка. 
Три прогулки за день, со слезами, и не понимаем. Решить что-то, понять точность биения и ясность мгновения. Я не оставляю почти следов от прошедших страстей, не в моем характере ставить "метки", и не в моем настроение быть послушной девочкой. Во время удовольствия мои глаза становятся цвета скошенной травы, это я без приувелечения, и прошения комплимента - это просто факт. В конце концов записи все настолько личные, что и эта деталь меня тоже личная. 
Глаза мои мое спасение и мой грех тяжести. Ими я вижу мир, и получаю большую информацию - зрительный орган забвения. Глаза мои, могут быть красивой уловкой и пугающим отражателем, глаза которые видят мир таким каким его хочет воспринимать мой воспаленной мозг. Глаза, которые истекают в слезах и туше коричневой. 

 По моему виду было заметно, что мне холодно, грустно и одиноко. Не скрою, глаза заплаканные, и я согревалась об картонный стаканчик с остатками теплого какао. Просто сидела и мерзла на лавочке в сквере, что напротив моего дома, намеренно мерзла. Хотелось дрожать, и так чтобы зуб на зуб не попадал, и ветер заползал под одежду, и вихрем кочевал из правого рукава в левый, и по рукам, ногам, спине и животу были мурашки, но дрожь так и не пришла. Может отрешенный взгляд, или просто то, что я одиноко сидела притянуло к моей скамейке этого дедушку. 

  [500x367]

Если ты найдешь ответы на вопросы, я подарю тебе все то, что в моем сердце. Нет, стой не кричи и не топай ногами на тему того, что тебе ничего к черту не надо, что пусть все так и будет во мне, что ты так и сбережешь все это, но послушай. Ты послушай мою беззвучную песенку о том, что я действительно устала и запуталась, что надо что-то решить, а у меня ладонь не сжимается в кулак, чтобы шарахнуть по столу.
Сквозь мои поры на людей выбрасывается тяжесть атмосферы и ледяного дыхания. Шум прибоя во снах, он так близко, что звук воспринимается реальностью. Мои пяточки ласкает море, и почему-то на весь пляж слышны мои мелодии дождя. Я вижу свои одеяния, и слышу свое дыхание. Я чувствую морскую пену не только пятками, море проползает волной по всему моему телу. Мое обнаженное тело, на песке, море умывает и смывает все то, что не может смыть водопроводный душ. Каждая капелька на теле, капелька в ямке пупка, и от легкого ветра я чуть-чуть дрожу. Я дрожу от холода и удовольствия, и только на самых тонких гранях своего существования я признаю, что я трусиха. Одно из слабейших моих мест, это даже не внутренняя сторона бедер, это затылок, там где начинаются шейные позвонки. Можно конечно и не знать всех моих тайн, но получить дозу странных и порой глупых словечек можно. Не чувствую, не разбираю, развязанные руки, и я на коне. Конечно, я боюсь лошадей, и на коне никогда не буду, но красиво было бы. Волосы еще рыжее и лохматее, еще больше никотиновой зависимости, и крепче стаканы, которые выдержат мою истеричную натуру. Вот ведь классно, я признаю и знаю свои ошибки, понимаю почему происходит именно так, но никак не могу разобраться осознанно. 
Иногда нужно, чтобы все это сказал человек со стороны, чтобы лучше и глубже в мою голову что-то да вбить. Я не боюсь казаться испорченной, потому что я и так слишком много ломаю, без жалости и упреков. 
Понимание себя не так уж и нужно, чтобы совершить еще массу чего-то такого, что глубоко заседает во внутренностях. Кардиограмма биения сердца вырисовывает пятна Роршеха, которые потом покажут заключенным в тюрьмы. Иногда мне хочется, чтобы меня судили за сердце, чтобы давали наказание за столь открытые пространства, и может быть тогда я научилась бы закрывать не только рот. Меня можно заткнуть, но также я могу оставлять и следы, укусы на крепких плечах. Мне нужно иногда бить по роже, чтобы я вернулась из своих метафоричных желаний о правде и свободе, чтобы не улетала без предупреждения. Усложняю все себе сама, на банальные вещи накладываю жгуты и цепи, чтобы они казались тяжелее, сложнее, и ключи от замков в пропасть. Разрезаю себя слишком тонко, и слишком долго. Нет решимости к  действиям, и трусость в каждом следующем дне после свершения. 

"Никчемная, а потому незваная,
Бесценная, а потому - бесплатная.
Ущербная, а потому занятная,
Священная, а потому - развратная.
Нетленная, а потому блудливая,
Блаженная, а потому - счастливая." 
(с) по И. Белому. 

Я вирус. Впитываюсь внутривенно в поры сознания, залезаю с руками и ногами, а потом качую вдоль по венам. Надкусив однажды, уже невозможно оторваться. Глядя на меня даже в самых скромных нарядах, кто-то вспомнит или сумасшедшие танцы в клубах, под бой стаканов, или то как я задыхаюсь, хриплю и молю о пощаде. Еще очень долго вкус и жар моего тела будет отражаться от губ и ладоней.
Меня много. Много настолько, что через 2 дня надо давать отпуск, как бы хорошо и интересно не было, надо отпустить, иначе от передоза будет тошнить. А харкаться из собственных гортаней моей же жизнью — пощадите, родные. Со мной надо говорить и молчать, бить и любить, связывать и гладить кончиками пальцев, кусать и целовать ладони — со мной надо на контрастах.
Вдоль позвоночника протянута иллюзорная леска, которая при каждом движение спины напоминает болью о совершенных действиях. Я пахну не собой, я раздражительна, тиха и молчалива, но совершенно непонимающая как выпутываться из этого кокона и клубка мыслей, желаний, ощущений, пороков, мечтаний и грехов. 
[500x292]

 Много слов по размытым чаем бумаге. Слова летят из — под моей автоматической ручки. Прилипают к губам тихим шепотом. Эти словечки вырываются из моего сознания, на прочтение, на осуждение, на похвалу, улыбку, ненависть, страсть и реакции. Ничего не могу с собой поделать, ибо уже совсем становится невыносимо от собственных желаний.

 Розовый блеск на губах оставляет на чьих-то щеках следы. Глаза не подвожу черным, и тушь то у меня коричневая. Красная челка, рыжие лохматые волосы, и вкусный шоколад под кофе в «Летчике». Время безоговорочно и точно бежит, а я ставлю свою жизнь на паузу «||», и смакую тем состоянием, что есть во мне и играет тонким душевным органически-струнным инструментом. Громкий смех за соседними столами, звон бокалов, и частая смена пепельниц. Здесь я не то, чтобы как дома, здесь даже спокойнее. Разные взгляды, люди непонятные, но которые притягивают мой взгляд. Я наблюдаю за людьми, и ищу смысл в их движениях. Красивый флирт в другом кафе, заканчивается тем, что у кого-то есть чья-то визитка, и веря в чудеса, верю в то, что может это начало чего-то большего. Рада за Катюшку, что у нее получился флирт с номером телефона.