[453x604]
Ты никогда не мог мне дать шанс на полноценные мечты, 
я ведь верила тебе.
Помнишь, горячие рельсы в июле 2008 — ого?
А дороги, что тянулись лентами, когда рыдая
чувствуешь каждый камушек,
шоссе рейсового автобуса.
У меня был рваный пиджак,
дырка на коленке,
и глоток молока
перед отправлением.
Ты дарил надежду, любовь, музыку, творчество, а я...
Я рвала свою прозу, и
швыряла в тебя листы.
Мы на проспекте Кирова целовались,
и я убегала на Радищева, .
в надежде, что ты не найдешь.
Ты находил.
Я на Журавлях мечтала о крыльях,
и о том, что когда-нибудь,
ты будешь здесь и со мной.
Москва нас не соединила,
а только еще дальше отвязала
все ленточки-брелочки.
У нас оставались
разговоры, и
только между строк.
Редкие, едкие встречи, с поцелуями на вынос.
Я не скучаю по тебе, ни разу и вскользь.
Не боюсь тебя и лезвий, ты по горлу аккуратно.
Ты теперь кто-то
без точного ярлыка, но
мы когда-то могли сделать все красиво,
но поезда
разносили эту вечность.
Лето - это маленькая жизнь(с) - 
ты дал понять и почувствовать
это мне.
Спасибо.  

 Я разорву себя в клочья прежде, чем отпущу свою любовь к тебе. Мне проще будет отдать себя на растерзание голодным псам, чем заглушить биение собственного сердца. Стою в толпе, люди огибают меня, кто-то пытается сквозь темные очки заглянуть в мои глаза, но кроме тебя и пары килограммов иллюзий там ничего нет. Мне все пути по жизни освещают твои глаза, твои карие, такие для меня глубокие и задумчивые глаза. Очи твои все время в раздумьях, и мысли мои сладкие. Я сквозь сон целую твою спину, всегда, между лопаток я оставляю свои поцелуи, и еще крепче тебя прижимать к себе, еще слаще и ближе. Между нами нет ни миллиметра пространства, только два дыхания в ровном одинаковом ритме. Твои вдохи чуть больше моих. Я спиной помню каждый твой пальчик и каждое прикосновение ладони, я помню каждую твою родинку, и помню на вкус твои поцелуи в этом суматошном городе, в этой жаре и духоте.
Почему когда я решаю сбежать от тебя, ты невидимым поводком снова притягиваешь меня к себе, жарко целуешь и уже никуда не хочется бежать. Я знаю, что я Люблю, и не путаю ни с каким это чувством, я слишком много раньше ошибалась, но не сейчас, не с тобой.

[700x164]

Я делю тебя всегда с Морем и Небом, ты всегда верен им и с ними, у вас взаимная любовь и счастье. Я никогда не претендовала на место одного из них, я всегда как-то рядом, без глубинного проникновения. С Небом я знакомилась без тебя, а Море с тобой спокойно и невозмутимо, без толики ревности, ни то что я. Когда-нибудь мы улетим куда-нибудь держась за руки, и уйдем на яхте молча без стеснения. Я верю. Мечты сбываются.  

 У меня в паспорте его детская фотография, глядя на которую я каждый раз понимаю почему я хочу от него чудо-дочку или очаровательного сыночка.
Я сплю какими-то влажными снами, у меня нет желания спать одной. Я ненавижу спать одна, я лучше буду полночи курить на балконе, немного плавясь от жары и недомогания. Спать без него, это своего рода наказание мое, это все потому что в детстве меня не ставили в угол. 
Я хочу дарить ему себя, и чтобы он принимал, а он только порциями берет, будто бы боится передозировки. Голова кружится от счастья, когда он обладает мной сверх нормы и пределов. Вспоминаю наше первое Море, когда только тишина и тайна были нам спутниками, когда машина на прокат, и спина все время ровная. Никаких купаний, а только созерцание, и только его крепко. Очень хочется разлететься в собственных слезах, чтобы целовали ресницы и тихо так, шепотом «не плачь!». Такого не будет.
У меня в паспорте его детская фотография, глядя на которую я каждый раз понимаю почему я хочу от него чудо-дочку или очаровательного сыночка. 
[500x335]

 К. говорит, что я чертовка, и сумасшедшая. И я склонна ему верить, в каком-то пабе я рассказываю ему о том, что мне нравится когда меня берут сзади, кусаю губы, и выламываю руки от страсти. Слишком откровенно — порочно, и слишком правда.
Л. думает, что я ему не даю, потому что боюсь втянутся в процесс, что обмен энергетикой это то самое безумство, что мы можем друг другу дать. Он рисует на салфетках мой прообраз, и почему-то в шляпе и с чемоданом. Где-то это уже было.
Звонил А.С., и просил моего молчания в тишине, и даже если не горячий чай, или кофе с молоком, то он все равно с превеликим удовольствием посмотрит на то, как я хмурюсь во время чтения, и как плачу в сотый раз от умиления, когда смотрю «Амели».
Между часами приходит смс от К.А., который все также уверен, что он когда-нибудь меня добьется, то ли правилами пикапа, то ли умными советами товарища Карнеги, а я не поддаюсь системе и каким-то общим правилам. Такая вот.
Двое из вышеуказанных женаты, с детьми, и вполне счастливы, только им покоя не дают мои ключицы и чуть пухлые губы. И они не понимают, почему на всю правую лопатку у меня грустный человек. Пока и не поймут.

[503x698]


А мой дорогой и горячо любимый G.S.приезжает за мной, видит как во дворе сижу я, в юбке цвета Адриатики и читаю Кундеру, да так увлекательно, что забываю про то, что у меня сигарета в руке. Он чуть-чуть поодаль притормаживает и наблюдает за мной, а я спину делаю ровной. С ним за руку крепко вбегаем в кинотеатр, смотрим «Начало» и знаем, что никто из нас не спит, и ни на каком-то там уровне, мы в реальности наших влажных ладоней.
Я отдаюсь ему на заднем сиденье машины его отца, без тени стеснения, но только очень жарко. Капли пота стекают с верхнего позвонка и отчетливо вниз, вдоль. Я сладострастно целую его соленое тело, и так хочу шептать о любви, но затыкаю себе рот, его же губами. Надо молчать.
И главные сплетники моего района видели, как я вся такая растрепанная и красивая забегаю в магазин, чтобы купить себе хоть что-то на завтрак, и потом вновь прыгаю в тонированную машину, и не отечественного автопрома, а просто и легко. Молчите, суки!
Я раздразню всех своей персоной, но буду только его, всецело и по-настоящему. А пока я пишу это все, у меня уже нагрелась Coca-Cola и стлела сигарета.

Что-то я последнее время очень много говорю о сексе.....

 Я всегда была чуть младше Вечности, и не успевала бежать впереди нее. Я дарила всем по кусочкам себя, но так и не смогла потом собрать. Кто-то прятал от меня эти самые куски, кто-то терял, а кто-то просто не понимал о чем я говорю. Принципиальные словечки, которые вылетали из моих уст наполняли воздух и я сама дышала всей этой гарью, всем этим смогом спаленных слов. Возможно моя удушливая Любовь погубила кого-то, а кому-нибудь и дала шанс на выживание. Я забывала наносить тальк на руки и скользила по скалам вниз, царапая себя в кровь, на мне не было кожи, только тонкий и живой слой содранной кожицы. Была я обнажена перед каждым, и дело не в количестве одежды на мне, а мое сознание было открытом шкафом, и даже без скелетов. Мне есть, что прятать и что скрывать, но даже это не помогает мне для улучшения сердцебиения. Моя красота не спасала мир, и не разрушала оставшиеся руины, я была всегда той кем есть, даже маски прочно не могли на мне сидеть. Мне снова разгрызают душу, но я как-то терпимее стала к этому относится. Может вакцинация? Нет-нет, это уже просто дело привычки и дело понятие абсурда. Я переиграла в любовь, а когда она пришла я стала смиренной и спокойной. Я часто вижу слащавые взгляды на мое тельце, и вижу как потеют ручки у мужчин за 35 при виде меня в нижнем белье, но я не то чтобы неприступна, я очень громко хохочу и прошу еще один бокал виски-кола. Моя любовь меня видит и ценит, но боится глотнуть полной грудью, только иногда за руку нежно, в плоть страстно. Какие-то снова похотливые желания, но я иначе не могу. Я была всегда младше Вечности, но чуть старше Соблазна. Я разбавляю себя молоком, и не становлюсь терпким кофе на кончике языка, и только молчание биения сердца. Кому-то была мечтой, а кто-то не видел и не ценил что я реальна.

 Я ведь и вправду дышу тобой. Первая буква твоего имени это мой вдох, а двумя другими я выдыхаю. Мне бы к черту послать все, и только чтобы ты давал мне все то самое спокойствие и уверенность. Я не хочу ждать своих 25ти лет для понятия чего-то там, я хочу жить здесь и сейчас — тобой. Мне невозможно разнести по полочкам все то, что есть во мне, и что я смогу тебе дать, но ты же сам все чувствуешь и знаешь. Я перебираю фотографии наши, смотрю как мы изменились за год, насколько другие искры в глазах и как по-другому улыбки украшают наши лица. Мы когда вместе — мы невообразимо красивы, и я это знаю, и чувствую не только сердцем, но и будто бы лицом. Будто физическое восприятие действительности нашей красоты. Мне безумно нравимся мы голые, когда твоя ладонь проводит по моей груди, когда мои губы блуждают поцелуями по твоей спине, когда я запрокидываю голову и твои пальцы в моих волосах, когда ты прикрываешь меня одеялом, а потом с жаром сбрасываешь все, и целуешь меня в губы.

[400x266]

Я очень похотлива, и очень люблю хороший секс, когда нормы страсти зашкаливают все пределы и датчики, если бы они имелись бы. Я люблю секс с тобой, потому что это занятие любовью, как бы иногда это невозможно было бы так назвать. Ты сам знаешь, насколько сильно я отдаюсь в по стеле, насколько всю себя до капли отдаю, вся энергия уходить в утоление жажды похоти и сладости губ. Я люблю выгибать спину от оргазма, люблю чувствовать вкус твой на губах, люблю эксперименты полета в Альфу Центавру, люблю когда хочется пить и курить, и правую ногу сводит в судороге. (это только с тобой так). Да, я испорчена хорошим сексом, и избалована когда мое тело и душу возносят и захваливают речами, но ты же, черт возьми, молчишь.... 

[500x369]
 Мы с тобой пронесемся по барам и пабам, чтобы выпить ирландского виски. Закусываю сладкой дыней, чтобы сок тек по губам и вниз по шее сладкой струей. Я буду курить в открытую форточку, а ты будешь доставать лед, чтобы охладить наши горячие спины. Кончиком языка буду рисовать по твоему телу свои шедевры, без черновиков и набросков. Хорошее удовольствие, яркий и эмоциональный секс с ударами по лицу и ягодицам, такой секс, что на утро хрипит горло, и хочется еще немного ледяного молока. Взглядом в другой мир, я нараспашку открою свои глаза и ты увидишь в них отражение всех балканских озер, только не синева, только зелень водорослей на дне. Сокровища собираешь охапками, а я все также курю в форточку.

Знаешь под моими ногами роскошь разбитых надежд, собирай осколки, склеивай своим существованием, дари мне снова и снова шансы на себя в тебе. Я хочу чувствовать, знать и понимать, что я в твоей жизни есть, что у тебя бывает острая нехватка меня, как лихорадка во время чумы. Покажи мне то, что ты весь поглощен мной, моей скромной персоной, что второй год ведет активные боевые действия с тобой. Я проигрываю и выигрываю тебя у тебя самого. Тавтология? Помилуйте, одно из самых верных высказываний. Я тебя тобой, с тобой и для тебя.

Тебе уже рассказали о количестве и качестве прошлых моих любовей, а ты всему веришь и давай проверять меня. А как же то, что люди меняются и что вера в изменение человека бесценна?
Срывай с меня одежду, бей больнее, делай все так, как я не люблю, и потом молчи и проси воды глоток, давай же! Как же мне тебе объяснить, что серость глаз не от погоды, а от недостатка гормона счастья в организме, что белое перестает быть белым, когда уже ничего не хочется, когда руки трясутся только от одного вида тебя. Давай все будет так как на наших картинах....

я хочу на Море с тобой.

 У меня все-таки снова пробудилось это чувство, что я старательно пыталась стереть, уничтожить, забыть, но оно ворвалось в меня. Оно вонзилось в меня, расщепляя меня и распространяясь каждым своим сантиметром по моим внутренним мирам. Теперь оно воздух, что проникает в меня, и я еле-еле выдыхаю. Чувствую мурашки каждым позвонком, глаза в бешеном поиске спасения, душа рвется при каждом громком звуке, и шаг в неизбежность. Я снова начала бояться...
[500x335]

Я не слышу слов, я не вижу реальности, все заполоняет страх, и боязнь. Ветер влетает ленивым потоком воздуха в окна кухни, что на девятом этаже, шаворит мои волосы, разносит сигаретный дым, и уносится прочь, а страх все также остается.
[500x333]
 

  [500x314]
Это моя иллюзия вечности, с проблеском наивысшей радости. Я люблю, так как маленький ребенок цепляется за подол маменькиного платья. Не могу без него, как бы глупо это не звучало. В эту жару невозможно спать от духоты и жара, а после яркой ночи любви мы с ним спим сладко, мягко и хорошо. Не могу спать одна, начинаю судорожно искать его, и  не находить. Невозможность быть возможной.
Я не понимаю кем/чем я жила без него, я слишком стерла прошлое, а он хочет меня в него вернуть, развернуть и показать «смотри какая ты была». Я не хочу смотреть в прошлое, когда впереди такое удивительное будуще
е, которое только-только мы начинаем строить и делать. Ему бы кусочек моей смелости, и тогда уже ничего не помешает, ничего не испугает. Да, он сейчас полностью мной, наполовину с семьей, но я знаю, что и мой тоже. Вчера, если бы была бы погода, я бы села за штурвал самолета АН-2, и тогда бы уже любовь с Небом была бы у меня взаимной, но была гроза. Очень не хотелось его оставлять на аэродроме, с его друзьями, которые особа ничего про меня не скажут, но мало ли... Он очень может зависит от мнения окружающих. 
Я знаю, что он меня не любит, но иногда ему меня не хватает, он скучает, и дело даже не в сексе, а в дыхание в унисон. Знаю, что он хочет считать перед сном мои ресницы, и ждет когда же я почитаю ему перед сном. Мы купили две замечательные детские книжки, «Мумми-Троллей» и «Муфта, Полботинка и Моховая Борода», и я жду уже наши ночи, когда я буду полушепотом читать ему, перебирая пальцами в его кудряшках, а он будет переворачивать странички. Мне почти четверть века, ему почти тридцать, а мы любим плюшевые игрушки, он занимает серьезные должности и у него серьезные мечты, а у меня мечты о семье, и о детях. Мне необходимо быть с ним, потому что это моя такая любовь. 
Кто-то орет, что он мудак, что он козел, что со мной так нельзя, а я набираю воздуха в легкие и продолжаю с завидным упорством дышать и верить. 
Мне без него не живется, и даже не существуется...медленно, через осколочные улыбки умирается. 

 Я  не могу понять собственное настроение, свои радости и свое счастье. Я просматриваю все сквозь призму радуги и  безумного наслаждения. Меня накрывает сладкой волной улыбок и счастья. Во мне играет музыка биения моего сердца, и слова сквозь уже такое короткое расстояние. Я хочу вытворять бездумные поступки, хочу наслаждаться тобой одним всегда. У меня мой маленький день победы, мои превосходные счастливые мгновения, что я впитываю и пропускаю сквозь себя, но не выпускаю наружу. Я так сладостно люблю, что сама любовь вкусом на моих губах. 
Будучи здесь, все также кто-то очарован мной и моей скромной персоной, но мне только хочется громко хохотать в ответ, и наивно хлопать глазами с привкусом отказа «я занята». Мне бы только взять тебя за руку, и больше никогда не отпускать, растворяясь в том тепле, что сохраняют не только наши ладони. 
От жары хочется выть и не вылезать из воды, но озеро нагревается до такой степени, что разницы почти не чувствуется, а мне хочется чувствовать только тебя.

[500x348]
 

 Сегодня маленький волшебный день, потому что ты прилетаешь. Ты встретишься с Небом, и обязательно передашь ему привет от меня, ты будешь железной Чайкой рассекать облака и долго-долго смотреть в иллюминатор. Тебе принесут стандартный аэрофлотовский обед, в котором такие вкусные пирожные и кофе с молоком заботливо сделан как по-домашнему. Жарко... Жара меня измучивает, но спасает только то, что я сейчас все еще в лесу, модем исправно пускает в интернет, генератор выдает электричество, и озеро все-таки чуть-чуть да освежает. Знал бы ты, мой Ненаглядный, сколько здесь жаждущих получить хоть капельку того, что я тебе даю, хоть грамм. Я непреклонна, веду себя как тургеневская барышня, учусь каким-то истинам, и потом сплю одна свернувшись в клубочек. Температура воздуха зашкаливает, песок раскаляется, и хочется ледяного молока, и чтобы пару струй стекало из уголков губ. Я небрежно красива, у меня запутанные рыжие локоны, короткие платья, ссадины на ногах, но все-таки глаза имеют свойство гореть и светится. Эта не придуманная зелень моих глаз, которая немного помогает по жизни, и иногда пугает. Один юноша, влюбленный в меня, воспевает глаза в поэзии, в словах, в каких-о своих улыбках, а мне немного противно, потому что свои глаза, как и всю себя, я отдала тебе. Тебе... Я всю себя отдала тебе, каждую клеточку, каждый сантиметр, каждый глоток разума, и все мое беспокойство.

[500x333]

[509x368]


Босыми ногами по полу на кончиках пальцев. 
Она танцевала не слушая музыку. 
Курила в форточку. Думала в рифму. 
Говорила метафорами. 
 И ни минуты не была настоящей.
(с)

У меня для тебя столько чудес, и хочется все тебе подарить. Представляешь, у меня есть для тебя радуга, которая аркой стоит после дождя над моим лесным домиком. У меня есть целое озеро свободы, и капельки наслаждения стекают по моей спине. У меня для тебя есть целый лес с ягодками, что я могу собрать только для тебя одного: черника, земляника, малина, брусника и голубика. Можно собрать микс лесных ягодок, добавить пару ложек сгущенного молока и получить удовольствие блаженства вкусового окраса. Для тебя специально у меня есть целые и нетронутые мгновения нежности и страсти, специально для тебя, твои...
Хочу скорее упасть в твои обхятия и молчать, чтобы ты читал грусть в моих глазах, гладил по волосам и тихонечко дышал. Я бы растворилась в тебе, была бы капелькой своего существования в тебе, для тебя... Когда чайка парит над озером, я ей в след всегда говорю, чтобы она приносила тебе только добрые вести. У меня для тебя есть мои зеленые глаза, плыви там, но только аккуратней, если что я тебя спасу. 
Разноцветная жизнь, таких маленьких двух судеб. Мы с тобой переплетаемся все туже и четче, все ярче и интенсивней, только бы воздуха хватило, только бы крылья выдержали, только и всего... 

Я буду забываться тишиной или резким июльским громом.
Процветая в собственном страхе и возможности убежать я расстреляю себя на перекрестке судеб.
Немного разобранная в собственном забытие я разрисовываю свою жизнь.
Бегаю босиком, натыкаясь на шишки и корешки, тихо выругиваясь матом, бегаю в платьях подбирая подолы, и иногда очень скромно меня украшает шляпка.
Глаза светятся зеленым светом, когда достигаю верха своей гармонии и наслаждения.
Духотой перед дождем дышу, и только легкая испарина на лбу стекает между бровей.
Озеро может заботливо принимать мое тело, только вот не всегда я настроена на облачение мокрой холодностью воды.
Мне становится спокойнее, когда ко мне прилетают стрекозы, когда чайки парят высоко, когда зяблик клюет печенье, и кошечка проходя мимо обязательно мяукнет для меня.
Это какие-то чудесные чудеса, и такие редкие моменты гармонии с природой и собой.
А когда сейчас над мной бушует гроза, что человеку в метре на кричать, чтобы он услышал, у меня одно желание, закрыть глаза и оказаться где-то не здесь.
Прикрывая себя ресницами оказаться там, где все всегда спокойно, там где на меня наступает утро слишком рано, и каждую ночь я чувствую дыхание между лопаток.
Я так хочу раскрыться и растворится, немного переигрывая в себя, немного быть примерной крошкой, и тихо читать перед сном.
Я хочу красить ресницы угольно-черной тушью, делать спину ровно, и есть с аристократичной точностью, вилка в левой, ножик в правой руках.
Я хочу туфли-лодочки, и платья ниже колен, совсем немного смущаться и заливаться краской от слишком откровенных речей.
У меня стерта очень значительная часть моего прошлого, со многими всплесками и эмоциями, но если идти хотя бы медленно вперед, то надо затереть это прошлое, рукавом и стряхивая слезы из уголков глаз. 

 Как же порой сложно, и остервенело тебя не хватает. Хочется разбежаться, и удариться головой, оттого, что все так. Дикое, непреодолимое желание тебя увидеть, обнять, почувствовать твой запах, вздрагивать от каждого твоего движения, молчать, быть примерной девочкой. Тебя кто-нибудь когда-нибудь так самоотверженно любил? Меня тоже нет. Меня вообще редко кто-либо когда любил, я не знаю, что это такое, когда тебя любят.....
Признаться честно, мне даже в свое время взбрела в голову мысль, что ты меня любишь, но ты так старательно пытался мне доказать обратное, что нет, и никогда, что мысль стала растворятся в правдивости, что вылетала из твоих уст. Бесконечно готова жертвовать собой во имя тебя же, это все-таки безумие, и какая-то не та любовь. Моя любовь без гордости, без четкого осознания рабства, в которое я все-таки себя загнала. Просто мастерски! Браво!!! Овации мне!
Я никогда не смогу тебя понять в полную мощь, но и ты тоже не сможешь уловить меня. Ты столько знаешь обо мне, что даже мама моя не знает. Я рассказывала тебе про себя, с одной лишь мыслью — надо быть честной, а теперь получается, что раскрывшись тебе, я становлюсь какой-то не интересной, пустой, будто книга, но даже уже без картинок — заполняй сам. 
Как же без тебя порой трудно, как же хочется набрать побольше воздуха в легкие и орать на весь этот мир, что он несправедлив, но я этого не делаю даже в сердцах, ибо это мои уроки жизни, и мне их нужно проходить. И если мне вдруг все-таки суждено как-то пытаться жить без тебя, значит это мой крест, который я так и буду нести, и ветви терновника изорвут мне спину в кровь.
Мне порой так хочется тебе показать другой мой мир, мир абсолютной свободы, где воздух пахнет любовью, и люди открыты, но ты его так не прочувствуешь, ты сможешь увидеть только грязь, разврат и порок — а тут то я купаюсь, тут мое болото, моих нереализованных поисков. Я тебя ищу в каждом прохожем, в каждом человеке пытаюсь найти хоть капельку тебя, но знаешь, вот парадокс, я нахожу тебя только в себе, или собственном отце, который все-таки с тобой похож. Да-да, этот чертов Эдипов комплекс, когда девочка влюбляется в мужчину, который похож на ее отца, потому что в детстве любви отца не хватало, потому что хочется быть защищенной. 
Я растеряю себя в десятках других, но ты так ловко умеешь меня собирать за самые кротчайшие сроки, что я забываю все вокруг и целиком и полностью твоя, до ощущения себя в этом мире. 
[541x394]

 Я живу на Селигере. Я живу любовью. Во мне скапливается и концентрируется нежность, любовь, страхи и болезненные мечты. Я растворяюсь в смс сообщениях, в чужих взглядах, в мимолетном дожде, в ярком солнце и синем небе. У меня тут озеро, или мое маленькое Море. Здесь на вышке, которая на расстояние 2,5 метра от воды ко мне прилетает Чайка Майя, и смотрит всегда на меня и молчит тишиной птичьего биения сердца. Здесь перечитано так много книг, что буквы и мысли за мной не успевают, а я за ними.  

 К тебе хочу с невероятной силой мысли, но желание так и остается силой мысли. Знаешь, мой дорогой человечек, я все больше и больше тебя не понимаю, но согреваюсь о слова сказанные тобой. Много совершенно непонятных слов, и мое глупое такое хихиканье. Я так люблю корчить тебе гримасы сквозь расстояния, сквозь 2500 километров. Я могу на каждый километр по чувству рассказать, хочешь? Я могу разложить осколки старых мечтаний, разукрасить их в разные цвета, и склеить целый витраж настроения. А у меня появляются новые мечты, такие еще непонятные, но с каждым вдохом все отчетливее и яснее. Я знаю, что я хочу, как дарить и чем дышать. Каждый сантиметр твоей кожи я хочу изучить губами, и впитывать в себя всю соль своей обиды. Непонимание становится каким-то жалким и жарким, я все еще как-то пытаюсь познать истину намерений и все-таки, знаешь мой милый, я все же начинаю осознавать. Мое осознание это то, что ты все-таки нуждаешься во мне, что тебе точно также необходимо как и мне смотреть на меня, читать меня между строк в телефоне, наблюдать за мной.

Рассматриваешь меня, каждый мой сантиметр, подолгу, пристально, чуть прищурив глаза. У меня в душе неразборчивым почерком написано «люблю» - моя же фраза, моими чернилами, но как-то неразборчиво, бегло, будто в испуге написанное. Второй раз ты задаешь вопрос «ты меня любишь?», и я отвечаю, что да, что я просто не могу без физически, что меня ломает как наркомана по дозе, как охотника за приключениями без адреналина, как меня без тебя. Все больше слов чуть открытие, чуть больше нежности, и чуть больше зародившейся новой надежды.
[464x699]
 

 Я не знаю утро ли у тебя, или ночь, а может и вечер. На моих часах два часа ночи, и пожалуй я не сплю, лишь потому что ждала тебя, а потом ожидание стало внутривенным, и я все еще жду. Я так хочу разнести себя по свету, чтобы хоть песчинкой быть, или каплей дождя, чтобы удариться тебе об лицо и скатится нежностью. Хочется сбить стопы в кровь, но прибежать к тебе, донести в ладонях все то тепло и нежность, что я складываю день ото дня. Сейчас очень странный период жизни, и наблюдения становятся как-то немного пыткой, немного болезненным, когда я вижу как на моих глазах друзья находят в других моих друзьях близкие и родные души, держатся за ладони, шепчут нежности мне так за них радостно, так тепло и хорошо, но вот незадача внутри ночами лежит осадок, что я среди них как белая ворона, как непонятно кто. Но знаешь, я чувствую когда мое сердце эхом твоего имени бьется, мне сразу становится неважно на происходящее, и меня накрывает теплой волной, я знаю, что там, под этой самой теплой волной мы с тобой вместе, крепко сжимаешь мое запястье. Ты бы знал как глубоко ты во мне, как нежно и сокровенно я тебя пустила во внутрь себя. Ты по моим венам вдоль, ты по мне поперек. 

 Всех вокруг понимаю, а себя нет.
Всех вокруг чувствую, а себя нет.
Мне приговор ливень, и какое-то непонятное спокойствие.
Но это не то спокойствие, которое я приобрела какой-то золотой осенью с каким-то кареглазым мужчиной.
Вру, это не «какой-то кареглазый мужчина», а самый лучший в мире, самый теплый и самый родной, и главное, что самый мой.
У меня много невысказанного, и слишком много моих мыслей витает вокруг, немного спутываясь на проводах троллейбусов неизвестных маршрутов. 
[604x401]

Как бы больно не было падать, он всегда целует мне разбитые коленки.
Как бы я не прокусывала нижнюю губу, он всегда ее залечить касанием своих губ.
Как бы не были мои глаза соленые, он всегда проведет ладонью по ресницам.
Как бы не путались мои волосы, он всегда запутает в них свои пальцы.

Как бы он на меня не смотрел, а я уже его раздела взглядом - волчицы.
Как бы он не был небрит, касания щетиной по нежным местам самое приятное удовольствие.
Как бы он не хотел говорить, я всегда найду о чем с ним помолчать.
Как бы он не любил ходить за руку, но перед сном он сжимает мне запястье.

Как бы трудно и сложно не было, я все еще борюсь.
Как бы по пьяни он признается в своих страхах, я не напоминаю ему о том, что он признался.
Как бы не пересыхало горло, я не пью более четырех бокалов виски/кола.
Как бы не хотелось порой начать выть, я все равно улыбаюсь.