обсуждали с мамой вчера культуру молчания в разных странах, сегодня она мне прислала диссертацию на тему Молчания и еще рефлексию с их последней Ассоциации на тему молчания в примирение.
так интересно это!
"Для радости, любви, нежности, смущения перед любимым - «для таких сцен есть чувства и нет слов» (А.А. Бестужев)"
Нет слов, потому что не все можно облечь в слова, потому что не только словами познаваем мир и не только словами мир говорит с вами. Есть сознание, для которого еще нет слов. Еще не выдумали (З.Н. Гиппиус)
в мире всего 3 вида света встречается
солнце луна и когда даша улыбается
(с)
еще в феврале я ездила в Ижевск к Сашекаше.
я не взяла с собой фотоаппарат и сашины друзья дали поиграть с ломо на время поездки
кстати, дома у меня такой же фотоаппарат, что большая редкость, потому что он старый очень и мало у кого есть в рабочем состоянии
мы мало с Сашей провели времени, но те, часы, что мы были вместе были запоминающимися
щекан намбер уан
и вот эта мне очень нравится. перед самым отъездом
стоит начать с того, что моя мама помимо китайской живописи еще увлеклась декупажем.
год назад я писала о том, как мы с Алей делали тарелочки и как я свою благополучно разбила.
http://www.liveinternet.ru/users/smile_planet/post149193715 (у меня не получилось это сделать в виде ссылки)
и вот, в феврале, моей маме приходит в голову идея провести мастер-класс для меня и моих друзей.
сразу было решено, что тарелочки делаем для мам на 8 марта
я решила пригласить Настю, Лену и Колю
О Прометее существует четыре предания. По первому, он предал богов людям и был за это прикован к скале на Кавказе, а орлы, которых посылали боги, пожирали его печень, по мере того как она росла.
По второму, истерзанный Прометей, спасаясь от орлов, все глубже втискивался в скалу, покуда не слился с ней вовсе.
По третьему, прошли тысячи лет, и об его измене забыли — боги забыли, орлы забыли, забыл он сам.
По четвертому, все устали от такой беспричинности. Боги устали, устали орлы, устало закрылась рана.
Остались необъяснимые скалы... Предание пытается объяснить необъяснимое. Имея своей основой правду, предание поневоле возвращается к необъяснимому.
Франц Кафка
Я был холодным и твердым, я был мостом, я лежал над пропастью. По эту сторону в землю вошли пальцы ног, В по ту сторону — руки; я вцепился зубами в рассыпчатый I суглинок. Фалды моего сюртука болтались у меня по • бокам. Внизу шумел ледяной ручей, где водилась форель. Ни один турист не забредал на эту непроходимую кручу, мост еще не был обозначен на картах... Так я лежал и ждал; я поневоле должен был ждать. Не рухнув, ни один мост, коль скоро уж он воздвигнут, не перестает быть мостом.
Это случилось как-то под вечер — был ли то первый, был ли то тысячный вечер, не знаю: мои мысли шли всегда беспорядочно и всегда по кругу. Как-то под вечер летом ручей зажурчал глуше, и тут я услыхал человеческие шаги! Ко мне, ко мне... Расправься, мост, послужи, брус без перил, выдержи того, кто тебе доверился. Неверность его походки смягчи незаметно, но, если он зашатается, покажи ему, на что ты способен, и, как некий горный бог, швырни его на ту сторону.
Он подошел, выстукал меня железным наконечником своей трости, затем поднял и поправил ею фалды моего сюртука. Он погрузил наконечник в мои взъерошенные волосы и долго не вынимал его оттуда, по-видимому дико озираясь по сторонам. А потом — я как раз уносился за ним в мечтах за горы и долы — он прыгнул обеими ногами на середину моего тела. Я содрогнулся от дикой боли, в полном неведении. Кто это был? Ребенок? Видение? Разбойник с большой дороги? Самоубийца? Искуситель? Разрушитель? И я стал поворачиваться, чтобы увидеть его... Мост поворачивается! Не успел я повернуться, как уже рухнул. Я рухнул и уже был изодран и проткнут заостренными голышами, которые всегда так приветливо глядели на меня из бурлящей воды.
Франц Кафка
Вошла Дея. Он взглянул на нее и больше уже ничего не видел. Такова Любовь. Вихрь мыслей может на мгновение завладеть нами, но входит любимая женщина, и сразу исчезает все, что не имеет к ней непосредственного отношения, бесследно исчезает, и она не подозревает, что, быть может, уничтожила в нашей душе целый мир.
Виктор Гюго