"Уважаемые пассажиры, мы приземлились в аэропорту Ларнаки. За бортом 38 градусов цельсия".
Боже, как там красиво! Не понимаю, как иногда люди забывают, как красив этот неизведанный потрясающий мир! Аэропорт находится прямо на берегу моря. Было ощущение, что мы приземляемся прямо в море. Одно неосторожное движение пилота - и мы в море. Разобьемся о прибрежные скалы, море примет наши бездыханные тела, и волны смоют нашу алую кровь, стерев все следы катастрофы. Странно ощущать свою жизнь полностью в чьих-то руках. Это страшит. Это волнует. Легкий толчок - это шасси коснулось посадочной полосы - и моя жизнь снова в моих руках. Я снова сама по себе. Настя крепко сжимает мою руку - ей нереально страшно. Отпускает ее только когда мы полностью останавливаемся.
"Ну, слава богу", - говорит.
Мы едем по длинной прямой дороге, слабо освещенной огромными высокими фонарями. Меня хлебом не корми - дай поездить на автобусе или в машине и посмотреть в окно. Мне не важно с кем, мне не важно где, мне важен сам факт - я еду по бесконечной дороге, полностью полагаясь на водителя. Опять моя жизнь в чьих-то руках. Я смотрю на закат. Солнце падает за гору, и тонет в море. Я этого не вижу, но я знаю, что на несколько секунд оно окрашивает поверхность воды в кроваво-красный, а потом наступает тьма. Так всегда - боль, а потом ничего... По сути рана - это же черная дыра. В ней застревает боль. И по мере того, как рана затягивается, исчезает и боль. И вот мы едем в темноту, в эту черную дыру, пробираемся на ощупь. Нас затягивает в ночь. А ночью даже лучше. Я вижу только то, что подсвечено. А подсвечено всегда все самое красивое. То, что они хотят, чтобы я увидела. А то, что не хотят - они оттеняют. Люди, наверно, живут по тому же принципу. У меня тоже подсвечено только то, что я разрешаю видеть. Я люблю ночь.
Мне жарко. Одежда липнет к телу. Добраться бы до пульта от кондиционера. Но его в номере нет. Балкон не спасает - за пределами нашего маленького казенного мирка 35 градусов. Я не была готова к разбирательствам. Нужно правильное настроение. Иду с глазами побитой собаки на ресепшн. Настя позволяет мне делать всю грязную работу. За пульт надо платить. За все самое лучшее в этой жизни приходится платить. На данный момент лучшее для меня - пульт. Достаю голубую шуршащую бумажку, а взамен получаю заветный серый дивайс. Это как глоток воды в пустыне, как спасательный круг для утопающего. Он кажется ценнее всего на земле. Но это только на данный момент. В какой-то миг все то, что было самым важным в твоей жизни, станет ненужным. Ценность пульта - две недели.
Выхожу на улицу. Первая мысль: "Мы в гетто". В нашем корпусе одни русские. На ужине - тоже только русские. Англичане живут в других корпусах, и едят отдельно. Нас разводят по двум концам. Они не хотят, чтобы мы сталкивались. Они не знают, что произойдет, поэтому предпочитают держать нас на расстоянии друг от друга. Они пугают нас свиным гриппом, алкоголизмом и наркоманией. Их - дурным нравом, и в принципе тем же. Мы разведены по разным углам ринга. И неизвестно, что будет, если мы сойдемся: может подеремся, а может обнимемся как старые друзья.
Идем в центр. Первая серьезная ссора. Я хочу спросить, где клуб Касл, Настя виснет у меня на руке: международное "не надо".
"Я хочу спросить", - говорю.
"Убейся!"
"Я тебя щас мордой об асфальт ебану!"
Смотрит на меня широко открытыми глазами, как будто сейчас заплачет. Да, вышло грубовато. Надо извиниться. Тем более она сейчас расплачется. Хотя, она заслужила: "не говори мне, что делать, и я не скажу тебе, куда идти." В данном случае, "что я с тобой сделаю". Мыслей в голове миллион. Выделяется одна: "Я отдыхаю, так же как ты, так что не еби мой мозг". В слух извиняюсь. Нет, не прокатило. Надо обнять ее, что ли. Вроде сработало. А теперь делаем виноватые глаза. Еще одно "ну извини, сорвалась". В голове: "Ни хрена я не сорвалась, на самом деле я такая - грубая и резкая". Она все еще молчит, но вроде мой виноватый вид работает.
"Если тебе что-то не нравится, то сразу говори. Я человек очень чувствительный, поэтому таких срывов не потерплю".
"Эээ, ладно. Хотя вообще-то я не привыкла говорить, когда меня что-то бесит".
Но я уступаю. Я готова уступить. И она это знает. Ссора не серьезная, но крайне значимая. Первый камень в фундаменте положен криво. Дом обрушится. Только нужно время.
Идем домой. Настя устала. А я иду на поиски моря. Оно где-то близко, я чувствую его соленый запах. Но нигде не вижу. "Слышу звон, не знаю, где он" неподходящее выражение, но это первое, что приходит на ум. Я обхожу отель по периметру, но не могу найти ни единой тропинки к морю. Я в замешательстве. Где они его спрятали. Как маленький ребенок, которого обманули взрослые, которые сказали ему "ищи", а сами ничего не прятали, а держат в руках за спиной. Я не нашла. Иду домой. Думать о том, где его искать завтра.
Встаем рано. Надо все исследовать. Где же это море? До него идти 10 минут. Что ровно 810 ударов взволнованного сердца. Оно
Читать далее...