« Я ищу человека, спасшего мне жизнь. Я не знаю, на каком он свете. Мы были случайными попутчиками в метро» — этот текст тувинской журналистки Саяны Монгуш, на которую днем 1 декабря прошлого года в вагоне метро напали несколько подростков с характерной внешностью — бритые головы, тяжелые ботинки, — напечатала бесплатная петербургская газета Metro, которая в метро и распространяется. Фотография, случайно сделанная Саяной перед нападением (фотоаппарат использовался как средство защиты), запечатлела профиль человека, который через несколько секунд стал ее единственным защитником: восточный разрез глаз, воротник куртки, надвинутая на лоб шапка. Недостаточно, чтобы опознать незнакомца, но вполне достаточно, чтобы тот узнал себя. Что он и сделал, когда по дороге на работу взял на входе в метро бесплатную газету. А потом позвонил в редакцию.

Подсобка

Илхома, на которого переключились нападавшие, когда он вступился за Саяну, в свою очередь спасла пенсионерка. Она накинулась на банду с таким криком — «Да кто вас таких родил, где это видано — десять на одного?», — что те, отчего-то не решившись воевать со старушкой, вышли на следующей станции. А пожилая женщина помогла избитому Илхому выбраться из метро.

Со старушками ему, похоже, вообще везет.

— Дома шумно, народу много — к матушке пойдем, — говорит он, когда мы встречаемся у метро «Проспект просвещения».

— А у вас и мама здесь живет? — спрашиваю я.

— Нет, не мама, — смеется Илхом. — Бабушка одна хорошая. Вахтерша со стройки, где я до этого работал. Она так нам помогала! И поесть принесет, и деньги пойдет нам домой отправит! Все ей деньги отдавали — на наших нападают, караулят уже специально, а на нее кто подумает?.. Хорошая женщина. Татарка наполовину.

Мы подходим к огромному новому жилому комплексу, в большей части которого уже светятся окна: не сдан только последний корпус, товарищи Илхома устраняют там последние недоделки. Наша дорога — с черного хода. Жильцы, которые скоро въедут в свои новые квартиры, этой непарадной стороны жилища — полутемных коридоров, холода и грязи, скорее всего, никогда не увидят. «Матушки» Раисы Абдуловны на месте нет — не ее смена, и мы стучим в одну из дверей. Ее открывает Хошим — глава немногочисленной оставшейся для финальной отделки дома бригады.

Внутри, в десятиметровой комнате три кровати с серыми простынями, электрическая плитка, стол с крошечным ламповым телевизором — ровесником хозяина, какие-то инструменты и одежда по углам. Раньше жильцов было трое, но соседи уже уехали на другой объект, и теперь Хошим