Лучше йогурта по утрам
Только водка и гренадин.
Обещай себе жить без драм -
И живи один

Не студентка, не активистка... и не эталон красоты.
Не поэт, не романтик... и не бессловесный читатель.
В голове все смешалось: цинизм, обреченность, мечты.
А язык - беспощадного горького Яда метатель.
И умом не понять, почему очерствевшее сердце стучит.
Не заткнется никак... изувеченный чувствами орган.
Рвет нутро неуемный старухи-тоски аппетит.
Но цепляется тело за жизнь с каждым днем even stronger.
И сама на лице нарисует подруга улыбка... себя.
Запечатает слезы, подальше в укромное место припрячет.
Я слеплю эталон, в закромах косметички скребя!
Надо марку держать! ...Ведь меня не учили иначе!

Я видел пьяниц с мудрыми глазами
И падших женщин с ликом чистоты.
Я знаю сильных, что взахлёб рыдали,
И слабых, что несут кресты.

Не осуждай за то, в чём не уверен;
Не обещай, если решил солгать;
Не проверяй, когда уже доверил,
И не дари, планируя отнять.

Уж если ты разлюбишь - так теперь,
Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,
Но только не последней каплей горя!

И если скорбь дано мне превозмочь,
Не наноси удара из засады.
Пусть бурная не разрешится ночь
Дождливым утром - утром без отрады.

Оставь меня, но не в последний миг,
Когда от мелких бед я ослабею.
Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,

Что это горе всех невзгод больнее,
Что нет невзгод, а есть одна беда -
Твоей любви лишиться навсегда.

Уильям Шекспир

Вышло так, что я далась без боя.
Даже не далась, а напросилась.
Оттого мой голос над тобою
Никакой не обладает силой.

Я не ною. Ноют те, которых
Обожают или вожделеют.
Я - должница, ты за кредитора.
С каждым днём долги всё тяжелее.

Эй, кузнец, пока пылают горны,
Выкуй мне титановые ступни.
Потому что любят непокорных,
А ещё сильнее - недоступных.

Сола Монова

Евгений Евтушенко

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы—как истории планет.
У каждой всё особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтерестностью своей.

У каждого—свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это всё неведомо для нас.

И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой...
Всё это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит всё равно.

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная всё, не знаем ничего.

Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

И в каждом из нас — свое сумасшествие, и в каждом из нас живет непреодолимое желание сорваться, кому-то с крыши, кому то в небо, кому то с катушек.

Евгений Евтушенко

Женщина всегда чуть-чуть, как море.
Море в чем-то женщина чуть-чуть.
Ходят волны где-нибудь в каморке,
спрятанные в худенькую грудь.

Это волны чувств или предчувствий.
Будто бы над бездной роковой,
завитки причесочки причудной
чайками кричат над головой.

Женщина от пошлых пятен жирных
штормом очищается сама,
и под кожей в беззащитных жилках
закипают с грохотом шторма.

Там, на дне у памяти, сокрыты
столькие обломки - хоть кричи,
а надежды - радужные рыбы
снова попадают на крючки.

Женщина, как море, так взывает,
но мужчины, словно корабли,
только сверху душу задевают -
глубиной они пренебрегли.

Женщина, как море, небо молит,
если штиль, послать хоть что-нибудь.
Женщина - особенное море,
то, что в море может утонуть.

Мне не нужен бокал вина ,
Не по сезону надела кружево,
Я тобою сегодня пьяна ,
Я тобою смертельно простужена.

Янина Чередниченко

Она молчала десять дней,
Пытался он забыть о ней.
Увы и ах! - не смог.
Вдруг на одиннадцатый день
по небу проскользнула тень -
смилостивился Бог:
Раздался, будто гром с небес
звоночек в виде СМС:
"Привет! Ну, как дела?"
(ну вот, и что ей отвечать?
быть может, лучше промолчать?)
"Ты где вообще была?"
"Да, понимаешь, много дел:
работа, дети, быт заел.
А ты что ж не звонил?"
(ага, так прямо и сказал,
что эти дни страдал и ждал)
"Ты знаешь, занят был…"
Вот так и врали в две руки,
насколько чувства их крепки
испытывали вновь.
Тут милосердью вопреки,
Господь подумал:- "ДУРАКИ!"
и отобрал любовь.

Евгения Юхнович

— Иди сюда, прошу. Обними меня, пожалуйста. А то я начинаю думать.
— Думать, о чём?
— Просто думать. А мне этого сейчас никак нельзя.

Макс Фрай «Жалобная книга»

Есть такая любовь, о которой не снять кино,
Не написать книг и не поймать в объектив.
Это незримая вера в то, что не одинок,
В то, что жив.

Есть такая любовь, что в ней обретается дом,
Обрываются все пути, заканчивается вокзал.
В этом доме стены – это твоя ладонь,
Крыша - твои глаза.

Есть такая любовь, что не веришь: он с тобой,
Будто Бог наконец-то услышал и «дал добро».
Может, он и есть тот незнакомый Бог,
А ты и есть то ребро...

А люди-машины на встречной ломают души.
Пощечины слов остаются на сердце шрамами.
И нам никогда не стать счастливыми мамами.
Бездушные куклы кушают модные суши.

А помнишь, когда-то мечтали о взрослой жизни.
И верили в то, что детишек приносят аисты.
Теперь остается смотреть на чужих да каяться,
Пустые тела нам нести - за грехи укоризной.

Нас жизнь наказала бессмысленной волокитой.
Несем свое бремя в пространстве и гравитации.
А мимо проносятся факты и их констатации,
Пылится бумажная зелень на депозитах.

Не ждут нас в неонах витрины живые пупсы!
Я так и подохну в пустыне существования.
И твой миллион не добавит тебе обаяния.
Мы - мертвые барби, сосущие чупа-чупсы.

© Copyright: Юлия Комлик, 2013

Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный,
Как звук ночной в лесу глухом.

Оно на памятном листке
Оставит мертвый след, подобный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке.

Что в нем? Забытое давно
В волненьях новых и мятежных,
Твоей душе не даст оно
Воспоминаний чистых, нежных.

Но в день печали, в тишине,
Произнеси его тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, где живу я...

А.С.Пушкин.

Орешь, что любишь до усрачки.
Прощенья просишь поминутно,
Себя поставил на карачки,
А мне до зуда неуютно.

Бросаешь в трубку аргументы
Такие, что убиться впору.
Как оплеухи комплименты,
Мольбы подобны приговору.

Вцепился цепко в мое горло,
Обосновался как китаец,
И давишь жизнь мою упорно,
love утопист, пиздострадалец.

Попутал чувства и капризы,
Забыл о чести и приличьях.
И изливаешь литры слизи
На мои стены безразличья.

Ты убиваешь человечность
Во мне своим словесным блядством.
Меня достала бесконечность
Терпенья в форме панибратства.

К херам гуманность воспитания!
Я забиваю на морали!
Давай, роднуля, До свидания!
Опустим лишние детали!

© Copyright: Юлия Комлик, 2013

Встала и вышла. Нужна, не нужна...
Как же плевать! И ни сколько не грустно.
Я никому ничего не должна.
Это чертовски приятное чувство.

Я ничего не считаю своим,
И никого. Философия гостя.
С жизнью у нас абсолютный взаим,
Мы ни обиды не держим, ни злости.

Я не прошу, не надеюсь, не жду,
Ждать и надеяться можно годами.
Люди всегда ощущают нужду
В том, чтобы труд увенчался плодами.

Я не хватаю удачу за хвост,
Чтобы в руках только он не остался.
Только тогда ощущается рост,
Если действительно сам добивался.

Встала и вышла. И дальше пошла,
Сколько мне надо? Ни много, ни мало...
Я никому ничего не должна,
Кроме себя. Вот себе задолжала.

Златенция Золотова