У меня был тут в доме сосед Саша-спецназ. Реальный спецназ ГРУ, тренированный убийца. Знал 100 способов убить человека. Мы с ним вполне мирно квасили. То-есть, нормальный чел был. А кем он там служил, неважно. Он в Алжире воевал. А что в Алжире наш спецназ делал?

С другой стороны, бурмистров лишён строгого женского контроля. Его никто не строит и не заставляет. Я понемаю, что ебануться при этом очень легко. А всё равно, не он а я лучший писатель XXI века. У меня больше произведений написано, причём, гораздо.

Посуду перемыть и плиту моя ежедневная обязанность. И я так делаю, каждый день. А Бурмистров не делает не делает! У него, блядь, плита грязная! Это отвратительно. И кто из нас псих?

Мы с Викой в Коктебеле на склоне горы сидели. И ёбнуло так, что земля затряслась и море заплескалось. Говорю меланхолически: это стомегатонная термоядерная. Вика говорит: ага, по Феодосии фиганули, она же стратегическая цель для Пентагона.

Вика утверждает, что кулаками меня не била. Я следов не наблюдаю. Чем-то мягким, типа маечки хлестнула. Но очки же улетели с концами. Надо себя контролировать, вот что. Мне, может, тоже иногда хочется ёбнуть со всей дури. Но я же разумный человек, это не наш метод.

- Сколько программистов у вас в штате?
- ввиду специфики нашей работы я не уполномочен отвечать на подобные вопросы. Могу лишь заверить вас, что программистов у нас более чем достаточно для решения наших задач. Вы удивились бы, если бы узнали их точное количество.

Я, вроде, тогда был единственным программистом на фирме. Зато "ведущим". О, я их привёл. К закономерному банкротству.

Допустим, человек читает френдленту, каждый день, комментарии пишет тоже регулярно, без перерывов. Через сколько лет, или, может, месяцев, у него произойдет необратимое поражение психики?

А мы с Викой в Крыму пополза видели. Это такая змея длинной метра три и толщиной в мою ногу в районе бедра. Страшно, аж жуть. Говорят, что она совершенно безобидная. Я проверять не стал.
На картинке гремучая змея. Но это наиболее похожая картинка, что мы видели.

А вот ты, блоггер, махамантру начинаешь с "Харе Рама" или с "Харе Кришна". Это очень важно.

Лю Цысинь что-то совершенно невразумительное написал. Такое даже постмодернистам писать нельзя. Как он мог, как он мог? И это в коммунистическом Китае. Куда там у них смотрит Партия и Паравительство.

что взять с собой в поезд почитать. Который идёт теперь полторы сутки, спасибо товарищу путину. Я обычно в Крым беру Моби Дик или Гаргантюа и Пантагрюэль. Возьму обе, чё там.

Личное. Я так понял, что Вика вчера пиздюлей дала так, что очки в угол отлетели. Всё забыл. Зачем неприятное помнить?

Полмиллиона в год для США низкая зарплата. Миллион в год для специалиста-инженера нормально. Но мне и полмиллиона не предлагают.

У меня пропали очки. Это неприятно, я же без них практически ничего не вижу. Вика говорит: поищи вон в том углу. А откуда ты знаешь? Они там звякнули.

Так, ты мои очки трогала?! Я тебя трогала!!!

Так и живём.

У меня был случай. На объекте охранник говорит: мы о твоей системе безопасности отзыв начальству дадим. Если отзыв будет неблагоприятным, от вашей системы откажутся. Ну, ты понял?

Я прекрасно понял, я финансами не рулю, я программист. Обращайся к нашему менеджеру. Но он тебя скорее всего пошлёт по адресу. Это не твой уровень. Все уже решено на уровне высокого начальства и деньги уже между ними поделены.

Прилетает ли в Коктебель с украинской стороны. Многие интересуются.

Нет там никаких стратегических целей, обычный посёлок с частными домиками и огородами. Тратить на него ракету или дрон стоимостью 100 000 долларов никто не станет.

В Орджоникидзе есть секретный завод по производству засекречено чего. На самом деле, подводных лодок. Туда должно прилетать. Но мы там бываем редко и проходом.

Когда я был маленький и рассматривал Ветхий Завет, изданный для детей с гравюрами Гюстава Доре, я видел там Господа Бога на облаке. Это был старый человек с глазами, носом, с длинной бородой, и я говорил себе: если у него имеется рот, то он должен есть. А если он ест, то у него должны быть кишки. Но эта мысль тотчас пугала меня, ибо я, хоть и был ребенком из семьи скорее неверующей, все же чувствовал, что представление Божьих кишок - святотатство.
Непроизвольно, без всякой теологической подготовки, я, стало быть, уже ребенком понимал несовместимость испражнений и Бога, а отсюда и сомнительность основного тезиса христианской антропологии, согласно которой человек был сотворен по образу и подобию Божьему. Либо одно, либо другое: либо человек сотворен по образу Божьему, и тогда у Бога есть кишки, либо у Бога нет кишок, и человек не подобен ему.
Древние гностики чувствовали это так же хорошо, как и я в свои пять лет. Уже во втором веке великий мастер гностики Валентин, пытаясь разрешить этот проклятый вопрос, утверждал, что Иисус "ел, пил, но не испражнялся".
Говно - более сложная теологическая проблема, чем зло. Бог дал человеку свободу, и мы можем в конце концов допустить, что он не ответственен за человеческие преступления. Однако ответственность за говно в полной мере несет лишь тот, кто человека создал.
Святой Иероним в четвертом столетии напрочь отметал мысль, что Адам с Евой в Раю совокуплялись. Напротив, Иоанн Скот Эриугена, величайший теолог девятого столетия, такую мысль допускал. Однако представлял себе, что половой член у Адама мог подниматься примерно так, как поднимается рука или нога, то есть когда он хотел и как хотел. Не станем искать за этим воображаемым образом извечный сон мужчины, одержимого страхом импотенции. Мысль Скота Эриугены наполнена иным содержанием. Если можно поднять фаллос по простому приказу мозга, то возбуждение, выходит, вещь на свете ненужная. Фаллос поднимается не потому, что мы возбуждены, а потому, что мы приказываем ему это. Великому теологу несовместимым с Раем представлялось не совокупление и связанное с ним наслаждение. Несовместимым с Раем было возбуждение. Запомним это четко: в Раю существовало наслаждение, но не возбуждение.
В рассуждении Скота Эриугены мы можем найти ключ к некоему теологическому оправданию (иначе сказать - теодицее) говна. Пока человеку дозволено было оставаться в Раю, он либо (подобно Иисусу в понятиях Валентина) не испражнялся, либо (что представляется более правдоподобным) испражнения не воспринимались как нечто отвратительное. Тогда, когда Бог изгнал человека из Рая, он дал ему познать отвращение. Человек начал скрывать то, чего стыдится, но, сняв покров, был тотчас ослеплен великим сиянием. Так, вслед за познанием отвращения, он познал и возбуждение. Без говна (в прямом и переносном смысле слова) не было бы сексуальной любви такой, какой мы ее знаем: сопровождаемой сердцебиением и ослеплением рассудка.

Мне девушка в Бристоле говорит: зачем бороду сбрил? Говорю: весна наступила. Вика поясняет: девушки с тобой просто заигрывают. Да нужны они, мне вот этого вот достаточно.

А н д р е й С е м е н о в и ч: Здравствуй, Петя.
П е т р П а в л о в и ч: Здравствуй,
здравствуй. Guten Morgen. Куда несет?
Андрей Семенович протянул руку Петру
Павловичу, а Петр Павлович схватил руку Анд-
рея Семеновича и так ее дернули, что Андрей
Семенович остался без руки и с испугу кинул-
ся бежать. Петр Павлович бежали за Андреем
Семеновичем и кричали: «Я тебе, мерзавцу,ру-
ку оторвал, а вот обожди, догоню, так и го-
лову оторву!»
Андрей Семенович неожиданно сделал пры-
жок и перескочил канаву, а Петр Павлович не
сумели перепрыгнуть канавы и остались по сию сторону.
А н д р е й С е м е н о в и ч: Что? Не
догнал?
П е т р П а в л о в и ч: А это вот ви-
дел? (И показал руку Андрея Семеновича.)
А н д р е й С е м е н о в и ч: Это моя рука!
П е т р П а в л о в и ч: Да-с, рука ва-
ша! Чем махать будете?
А н д р е й С е м е н о в и ч: Платочком.
П е т р П а в л о в и ч: Хорош, нечего
сказать! Одну руку в карман сунул, и головы
почесать нечем.
А н д р е й С е м е н о в и ч: Петя! Да-
вай так: я тебе чего-нибудь дам, а ты мне
руку отдай.
П е т р П а в л о в и ч: Нет, я руки
тебе не отдам. Лучше и не проси. А вот, хо-
чешь, пойдем к профессору Тартарелину, — он
тебя вылечит.
Андрей Семенович прыгнул от радости и
пошел к профессору Тартарелину.
А н д р е й С е м е н о в и ч: Многоува-
жаемый профессор, вылечите мою правую руку.
Ее оторвал мой приятель Петр Павлович и об-
ратно не отдает.
Петр Павлович стояли в прихожей профес-
сора и демонически хохотали. Под мышкой у
них была рука Андрея Семеновича, которую они
держали презрительно, наподобие портфеля.
Осмотрев плечо Андрея Семеновича, про-
фессор закурил трубку-папиросу и вымолвил:
— Это крупная шшадина.
А н д р е й С е м е н о в и ч: Простите,
как вы сказали?
П р о ф е с с о р: Сшадина.
А н д р е й С е м е н о в и ч: Ссадина?
П р о ф е с с о р: Да, да, да. Шатина.
Ша-тин-на!
А н д р е й С е м е н о в и ч: Хороша
ссадина, когда руки-то нет!
Из прихожей послышался смех.
П р о ф е с с о р: Ой! Кто там шмиется?
А н д р е й С е м е н о в и ч: Это так
просто. Вы не обращайте внимания.
П р о ф е с с о р: Хо! Ш удовольствием.
Хотите, что-нибудь почитаем?
А н д р е й С е м е н о в и ч: А вы меня
полечите.
П р о ф е с с о р: Да, да, да. Почитаем,
а потом я вас полечу. Садитесь.
(Оба садятся.)
П р о ф е с с о р: Хотите, я вам прочту
свою науку?
А н д р е й С е м е н о в и ч: Пожалуй-
ста! Очень интересно.
П р о ф е с с о р: Только я изложил ее в
стихах.
А н д р е й С е м е н о в и ч: Это стра-
шно интересно.
П р о ф е с с о р: Вот, хе-хе, я вам
прочту отсюда досюда. Тут вот о внутренних
органах, а тут уже о суставах.
П е т р П а в л о в и ч ( входя в ком-
нату):
Здрыгр аппр устр устр
я несу чужую руку
здрыгр аппр устр устр
где профессор Тартарелин?
здрыгр аппр устр устр
где приемные часы?
если эти побрякушки
с двумя гирями до полу
эти часики старушки
пролетели параболу
здрыгр аппр устр устр
ход часов нарушен мною
им в замену карабистр
на подставке здрыгр аппр
с бесконечною рукою
приспособленной как стрелы
от минуты за другою
в путь несется погорелый
а под белым циферблатом
блин мотает устр устр
и закутанный халатом
восседает карабистр
он приемные секунды
смотрит в двигатель размерен
чтобы время не гуляло
где профессор Тартарелин,
где Андрей Семеныч здрыгр
однорукий здрыгр аппр
лечит здрыгр аппр устр
приспосабливает руку
приколачивает пальцы
здрыгр аппр прибивает
здрыгр аппр устр бьет.
П р о ф е с с о р Т а р т а р е л и н:
Это вы искалечили гражданина, П.П.?
П е т р П а в л о в и ч: Руку вырвал
из манжеты.
А н д р е й С е м е н о в и ч: Бегал
следом.
П р о ф е с с о р: Отвечайте!
Петр Павлович смеется.
К а р а б и с т р: Гвиндалея!
П е т р П а в л о в и ч: Карабистр!
К а р а б и с т р: Гвиндалан.
П р о ф е с с о р: Расскажите, как было
дело.
А н д р е й С е м е н о в и ч:
Шел я по полю намедни
и внезапно вижу: Петя
мне навстречу идет спокойно
и, меня как будто не заметя,
хочет мимо проскочить.
Я кричу ему: ах, Петя!
Здравствуй, Петя, мой приятель
ты, как видно, не заметил,
что иду навстречу я.
П е т р П а в л о в и ч:
Но господство обстоятельств
и скрещение событий
испокон веков доныне
нами правит, как детьми,
морит голодом в пустыне,
хлещет в комнате плетьми.
П р о ф е с с о р: Так-так, — это понят-
но. Стечение обстоятельств. Это верно. Закон.
Тут вдруг Петр Павлович наклонился к
профессору и откусил ему ухо. Андрей Семено-
вич побежал за милиционером, а Петр Павлович
бросили на пол руку Андрея Семеновича, поло-
жили на стол откушенное ухо профессора Тар-
тарелина и незаметно ушли по черной лестни-
це.
Профессор лежал на полу и стонал.
— Ой-ой-ой, как больно! — стонал профес-
сор. — Моя рана горит и исходит соком. Где
найдется такой сострадательный человек, ко-
торый промоет мою рану и зальет ее каллои-
дом?!
Был чудный вечер. Высокие звезды, распо-
ложенные на небе установленными фигурами,
светили вниз. Андрей Семенович, дыша полной
грудью, тащил двух милиционеров к дому про-
фессора Тартарелина. Помахивая своей единст-
венной рукой, Андрей Семенович рассказывал Читать далее...

В одном городе начали пропадать мальчики в красных майках. Среди бела дня. Вот один мальчик в красной майке вышел с друзьями в прятки поиграть. Все спрятались, и он спрятался. А его потом так и не нашли.
Еще одного мальчика в красной майке мама послала в магазин за хлебом. Его все нет и нет. Мама волнуется, пошла искать. Дверь квартиры открывает - а на полу батон нарезной в пакете валяется. А мальчика так и не нашли.
И вот милиция искала, искала, ничего не нашла. Тогда один милиционер надел на своего сына красную майку, поставил туда телекамеру и микрофон и отправил его на улицу, а сам в милицейской машине неподалеку едет.
Вот мальчик в красной майке идет по городу, а милиционер в машине смотрит на экране дисплея монитора, что телекамера показывает.
Вот телекамера показывает, что мальчик в красной майке заворачивает в переулок. И тут милиционер видит, что телекамера показывает красную черту на асфальте. Он быстро поехал туда, но мальчик в красной майке успел переступить черту и исчез, телекамера лишь помехи передает, а микрофон какой-то белый шум.
А мальчик в красной майке очутился неожиданно в огромном подземном зале, освещенном красными прожекторами. Там была длинная вешалка, на которой висело 999 красных маек, а одно место было свободно.
И вот страшный голос говорит "Мальчик в красной майке, сними красную майку и повесь ее на свободное место"
Мальчик в красной майке снял красную майку и повесил ее на свободное место.
Тут страшный голос страшно засмеялся, под мальчиком в красной майке (которую он снял) открылся в полу люк и мальчик начал падать в бездну. Там была страшная пропасть без дна. Мальчик падал и падал, а дна все не было. Мальчику было очень страшно, он представлял, как сейчас упадет и разобьется. "Плюх", - говорил он, зажмурив глаза. А сам все падал и падал. "Плюх! Плюх!" - кричал мальчик, но дна все не было.
И тогда он понял, что будет падать вечно, и что под ним падают точно так же 999 других мальчиков.