Мудрец вздохнул, - без сомнений вы Бард

- Бард, свободный поет и музыкант. Путешествуете по миру и просто наслаждаетесь дорогой. С самого рождения в ваших жилах текла любовь к странствиям. Обнаружив в себе талант к поэтическому слогу вы тот час же сообразили кем быть в этой жизни. Фантазия уносит вас в облака, а жизненная интрига, завораживая, заставляет пролистывать книгу вашей судьбы страницу за страницей. Вы любите творить и понимать что творите.

Пройти тест

Уже уходит в прошлое и стирается потихоньку из памяти волшебный вечер, который прошел возле родного МГУ...
Были мои любимые сумерки,и в этом зыбком свете почти забылось то, что давно я уже не имею никакого отношения ни к науке, ни к чему такому... Всё-таки когда-то это было - моё.
Запах сирени, такой густой, что совершенно не было нужно приближать цветы к носу, чтобы понюхать, и я просто в нем купалась... Белые дорожки парка, просто нереально белые, сплошь засыпанные яблоневыми лепестками, как снегом. Никогда не видела столько яблоневых лепестков!
Соловьи - это вообще отдельно... одновременно было слышно, наверное, четырех...
В-общем, это был настоящий эльфийский сад! Так мне хотелось видеть, и так я видела... Даже Главное здание со своей подсветкой при наличии большого желания и соответственного настроения могло сойти за своеобразный Гондор...

Релле кинулась на шею этому любителю задавать вопросы - похоже, он не возражал.
- Я так по тебе скучала!
А он счастливый, однако! По нему скучают...
Какой же я всё-таки тупой. Ведь это её брат. Они же страшно похожи! А я и не понял в первый момент... смотрел только на неё... Хорошо всё-таки, что я научился не выражать на своей физиономии то, что меня в данный момент занимает.
После довольно короткого, но выразительного объяснения парня, во время которого я узнал как минимум два новых эльфийских ругательства (должна же быть от этого эльфа какая-то польза!) Релле подошла ко мне совсем близко.
- Лейри! Это ты!
Надо же - она, кажется, обрадовалась...
- Релле, лэн найри-и-тале?! - вырвалось у меня. Если не задумываться, то эльфийские слова вылетают в нужном порядке и в правильном времени. - Что ты здесь делаешь?!
- Знаешь, я ещё не решила...
Релле улыбнулась, продолжая смотреть на меня - приветливое выражение лица стало немного удивленным, но глаза излучали тепло, как и раньше.
Я отвел взгляд - как раз вовремя, чтобы заметить промелькнувшую на мгновение вдоль леса тень. По-моему, это был волк, и что-то с ним было не так... но тень исчезла так же стремительно, как и появилась.
Я опять посмотрел на неё - Релле, видение из сказки, в которой мне никогда не было места...
Мерцающая светлая кожа, неправдоподобно большие глаза, глядящие на мир с какой-то наивной, доброй прямотой. Во всяком случае, так мне всегда казалось.
Когда я встретил её впервые, я сначала вообще не понял, КТО эта девушка... и не сразу узнал, что моя защита была ей, скорее всего, не нужна...
Наверное, она бы справилась с теми людьми сама, без моей помощи, тем более лук у неё с собой был. Но меня тогда охватило такое холодное бешенство, что я думал только об одном - не убить. А это, кстати, гораздо труднее, чем убить... Но нельзя было убивать под доверчивым взлядом этих серых глаз.
Смешная и банальная история...
После Ланнского турнира, завершившегося, как водится, всевозможными празднествами, клятвами в вечной дружбе и опустошением кладовых ближайшего трактира, я шел один по засыпающему городу. На небе уже мерцали звезды, заливались цикады, а из многих окон доносились звуки лютни, кое-где даже мелодичные. Я пытался решить, что же мне делать дальше - податься в Эттарм, куда усиленно приглашал меня один из немногих приятных мне людей (хотя здесь речь шла не о человеке), поступить в суланскую школу мечников или бросить всё и попроситься матросом на юльмский корабль...
Задумавшись, я не сразу заметил нескольких мужчин в одеждах наемников, которые окружали худенького юношу с луком в руках. По всей видимости, все они вышли из ближайшей забегаловки. Я ускорил шаги и только тут понял, что это девушка - слова гогочущих подонков не оставляли в этом никаких сомнений. Разумеется, я тут же выхватил меч и бросился вперед - по-волчьи, как учил меня мой друг, "молча и без лая" - тем более это был не тот случай, когда противник заслуживал того, чтобы его предупредили.
Вот так оно и сошлось - пятеро пьяных наемников, испуганная девушка (которая, как я потом понял, прекрасно обошлась бы и без моей помощи), и непрошеный спаситель... Вот только в эту пошлую историю оказался замешан один недоучившийся мечник с Ланнского турнира... То есть я.
А ей ведь ещё лечить меня потом пришлось, силы тратить - я ж был тогда таким косоруким, и досталось мне здорово...
Сколько же лет прошло? Одиннадцать? Двенадцать?

Ничто не стоит ночи и волчьей песни -
Забудь обо всём и радуйся, что мы вместе.

Поэма запахов, травы и свежий ветер -
Быть может, это - лучшая ночь на свете!

И лунный свет, тамейрин, земля под ногами...
Как скучно её мерять людскими шагами!

И снова вперёд, на вдохе, без сожаленья...
Так волк проводит ночь своего рожденья...



Тот, кто читал "Ларе-и-т'аэ" Элеоноры Раткевич, поймут, о каком оборотне может идти речь.
Кстати... а почему бы и нет? вот его портрет.

[667x700]

Лэрьен. Имя ближней ветви - Лейри

Раса - человек (ну не всем же быть эльфами!)
Возраст - 35 лет, но выглядит на двадцать с небольшим. Любой эльф мог бы безошибочно определить, в чем тут дело, и рассказать не слишком веселую историю, но с эльфами Лэрьен предпочитает не общаться.


Родился в Риэрне в знатной семье, связанной прямым родством с "ало-золотыми"(династические цвета) - главными врагами и соперниками правящей династии. В семнадцать лет был вынужден уехать из страны, случайно узнав, что готов приказ об его аресте и казни.
Странствовал по Восьми королевствам, жил в Эттарме, Найлиссе и Сулане, долго ходил на юльмских кораблях - сперва матросом, затем штурманом.
В юности получил весьма приличное образование (вернее, ему попытались его дать,но взято было далеко не всё). Осталось знание истории, географии, языков (эльфийский - поверхностно) и в первую очередь - умение владеть разного рода оружием, а также - что неожиданно - музыка.
Магией не владеет и магам не доверяет (кроме целителей... да и то не всегда).

Насмешлив, резок, циничен и мало во что верит. При этом легок в общении - если сам того захочет.

Высокий, стройный, худые жилистые руки, на первый взгляд не слишком сильные. Платиновые, почти седые волосы (впрочем, пара седых прядей тоже есть), глубоко посаженные тёмносерые глаза.

Одежда - простая и удобная, как у охотника или моряка; чаще всего это белая рубашка и черные штаны, да ещё охотничий майлет цвета болотной травы.
Оружие - два меча, несколько метательных ножей.

Согласование обязательно.

А это - портрет, чтобы можно было себе представить всё вышесказанное.







[565x698]

И бежать от себя, острой бритвой по венам...
Только вот не дано, вены твёрже чем сталь.
Я в окно хотел выйти, только нету здесь окон,
Вместо них меж багет застыла печаль.
Облачённый в рубаху, что носят безумцы,
Я сижу на полу, размышляя о том:
Если то, что творится вокруг, назвать жизнью,
Что за жизнью такою приходит потом?!
Улыбаюсь в палатах, где белые стены,
А меж стен покосившихся тех - пустота...
Окружённый заботою добрых сестричек,
Заглотил две таблетки, не жизнь, красота...


Костик, тебе респект...

Почему-то вдруг захотелось отыскать в Интернете одну песню со старой пластинки. Очень эту мелодию люблю... Северин Краевский - "Не отдохнем", или "Не успокоимся". Музыку пока не нашла, но нашла слова. Пригодятся! Ну почему здесь так мало места для аудиозаписей!!
Nie spoczniemy
S.Krajewski - A.Osiecka

Nieutulony w piersi żal,
Bo za jedną siną dalą - druga dal.

Nie spoczniemy, nim dojdziemy,
Nim zajdziemy w siódmy las.
Więc po drodze, więc po drodze
Zaśpiewajmy chociaż raz.

Nienasycony w sercu głód,
Bo za jednym mocnym chłodem drugi chłód.

Nie spoczniemy, nim dojdziemy,
Nim zajdziemy w siódmy las.
Więc po drodze, więc po drodze
Zaśpiewajmy jeszcze raz.

Niewytańczony wybrzmi bal,
Bo za jedną siną dalą - druga dal.
Nieuleczony uśnie ból;
Za pikowym czarnym królem - drugi król.

Niepocieszony mija czas,
Bo za jednym czarnym asem - drugi as.

Nie spoczniemy, nim dojdziemy,
Nim zajdziemy w siódmy las.
Więc po drodze, więc po drodze
Zaśpiewajmy chociaż raz.

Niewytańczony wybrzmi bal,
Bo za jedną siną dalą - druga dal.
Nieuleczony uśnie ból;
Za pikowym czarnym królem - drugi król.

Czy warto było kochać nas?
Może warto, lecz tą kartą źle grał czas.

Nie spoczniemy, nim dojdziemy,
Nim zajdziemy w siódmy las.
Więc po drodze, więc po drodze
Zaśpiewajmy jeszcze raz.
Не успокоимся
С.Краевский - А.Осецкая

Не утолить мечту. А жаль:
За бескрайней синей далью - снова даль.

Нет покоя, пока снова
Зов дороги манит нас.
Значит, снова мимоходом
Запоём хотя бы раз.

Как жадно сердце на любовь…
За одним холодным инеем - другой.

Нет покоя, пока снова
Зов дороги манит нас.
Значит, снова мимоходом
Запоём ещё не раз.

Недотанцован этот бал.
За бескрайней синей далью - снова даль.
Со временем утихнет боль.
За пиковым королём - другой король.

Проходят годы чередой.
За одним тузом в игру придёт другой.

Нет покоя, пока снова
Зов дороги манит нас.
Значит, снова мимоходом
Запоём хотя бы раз.

Недотанцован этот бал.
За бескрайней синей далью - снова даль.
Со временем утихнет боль.
За пиковым королём - другой король.

А стоило ли нас любить?
Может, да, но картой время не побить.

Нет покоя, пока снова
Зов дороги манит нас.
Значит, снова мимоходом
Запоём ещё не раз.

Странное чувство - что не успеваю... вернее, давно уже не успела... а весна уходит, как песок между пальцев.
Куда-то надо бежать... где-то меня ждут... да не ждут тебя нигде, глупая! сиди дома, бельё стирай!
Хочется включить музыку - и не знаю какую... Боже, как редки эти минуты, когда я одна дома... Оказывается, хочется не только послушать музыку одной, но и посидеть в тишине...
Остановись, листочек, не расти, милый! но ты уже большой...как счастливы те, кто не знает, как быстро суждено нам съёжиться и упасть...

В колонках играет - в соседней комнате играют Шопена...

Поздравляю всех тех, кто зашел ко мне в дневник! Спасибо вам, что вы есть!
Поздравляю всех, кого случайно занесло на эту страницу!
Поздравляю всех стариков, кто дожил - здоровья им и сил!
Сегодня один из немногих дней, когда все мы испытываем гордость за свою страну... Дай Бог, чтобы это бывало почаще! И не было связано с войной!

[311x152]

У Добра преострые клыки и очень много яду.
Зло - оно как-то душевнее...

Я не терплю политику, но я в ней разбираюсь .

Неожиданность бывает двух видов. Когда вас еще не ждут, и когда вас уже не ждут.

От нас зависит все даже тогда, когда кажется, что не зависит ничего.

Удаче, как и всякой шлюхе, нравятся мерзавцы и военные.

Мне не нужно ничьей милости – ни от Создателя, ни от людей, если предположить, что люди на нее способны. Но и от меня милости не ждите.

Невозможно – глупое слово. И трусливое к тому же.

"Потом" — очень коварная штука, оно имеет обыкновение не наступать.

Все должно иметь свой смысл, а еще лучше – два.

Я передергиваю не всегда, а только в случае необходимости.

Не проиграть, когда победить невозможно!

Никогда не оставляйте на завтра тех, кого можно убить сегодня!

В ногах правды нет. Впрочем, в чем она есть, никто не знает.

Ночью на улицах опасно – убийцы, привидения, бродячие собаки и можно простудиться.

Я много чего знаю, и половину того, что я знаю, следует забыть.

Не было ничего хорошего, кроме погоды.

Вешать убедительнее, но сначала пришлось стрелять.

Было бы неплохо, если б Создатель существовал на самом деле и иногда делал то, о чем его просят.

Бить врагов удобней в чужом доме, а не в собственном. Чтоб потом не вставлять окна и не менять ковры…

Смерть та же женщина, ее нельзя бояться, но ее можно не хотеть...

-------------------------------------------------------------------------------
Что касается афоризмов, Рокэ - мой любимый автор...Вернее, Гатти...
Под каждым хочется подписаться. Или почти под каждым...

А вот и портрет автора. Не самый лучший - но пока какой есть))
[376x400]

Плесень размножается спорами. Никогда не спорьте с плесенью!

Если ты легко и просто
Выбил двери головой,
Значит, ты тупой и толстый,
А не сильный и крутой...

Если тебя ударили по правой щеке,подставь левую... Затем уйди под локоть - и снизу в челюсть!

Как в тишину войти по лужам крови,
Меча не выпуская из руки?..

Кто с мечом к нам придет, тот получит в орало...

Жаба жабе в болото не плюнет ...

Видите ли, я с рождения абсолютно уверен, что совершенно замечателен сам по себе и никакая дурная репутация мне не повредит! То есть я слишком самовлюблён, чтобы утруждать себя попытками самоутвердиться, если вы понимаете, что я имею в виду...

(Как же мне это нравится...)

Все всегда уезжают навсегда. Вернуться невозможно - вместо нас всегда возвращается кто-то другой...

(вариация на тему вхождения в одну и ту же реку)

Насколько я опытен?! Уже достаточно, чтобы понимать, что дураков нельзя заставить думать по-другому, но еще недостаточно, чтобы отказаться от попыток это сделать...

Каждый, кто говорит "легко, как отнять конфету у младенца", никогда не пробовал отнять конфету у младенца.
(приписывается... Робин Гуду)

На краю города стоял деревянный домик.
Когда-то он был двухэтажным, но время и подземные ручейки способствовали тому, что первый этаж почти врос в землю и успешно притворялся полуподвальным. Впрочем, в верхнем этаже ещё вполне можно было жить.
Зато под окнами дома была Лужа! Слишком большая, чтобы быть просто лужей, хотя размерами до пруда она не дотягивала. Не одно поколение соседских утят училось в ней плавать, на мелком месте с удовольствием плескались прочие птахи, и с самой весны на берегу Лужи пышно цвели разные цветы.
Утреннее солнце играло на поверхности воды, и по стенам комнаты пробегали солнечные зайчики. Женщина медленно открыла глаза и слабо улыбнулась, глядя на них. Она тихо выскользнула из-под ветхого одеяла и, не оглядываясь на посапывающего мужа, подошла к окну.
Начинался новый день, и ей не хотелось думать о работе (хотя груда приготовленного для стирки чужого белья была видна даже отсюда), отсутствии денег, о болезни мужа. Не хотелось думать ни о чём. Это были её минуты, и она наблюдала за птицами, за рябью от лёгкого ветерка, шелестевшего камышинками...
- Альта! - раздался хрипловатый голос с кровати.
Она тяжело вздохнула и медленно подошла к мужу, пытаясь увидеть в нём того ясноглазого парня с лукавой улыбкой, которого когда-то полюбила... или думала, что полюбила... Но это был уже другой человек с потухшими глазами и недовольным лицом.
- Что? - Её голос был высокий, почти девчоночий, и какой-то прозрачный.
- Ты что, уже поела?
- Да, - соврала она. - Ты разогрей себе. Я схожу на базар, там один торговец обещал остатки рыбы дёшево отдать. А потом вернусь и буду работать.
- Ну ладно...
Она робко подняла руку и коснулась его волос привычным легким жестом, но почти сразу тихо отодвинулась и, пройдя в угол комнаты, быстро натянула платье. Потом расправила на плечах накидку, взяла маленькую котомку и сунула ноги в дырявые, но ещё удобные башмачки.
Улица встретила её радостным чириканьем воробьев, купавшихся на краю Лужи, теплым запахом навоза (кто-то, видно, торопился) и отдалённым бряканьем храмового колокола. На выбеленном дождями дощатом тротуаре валялись козьи "орешки", и женщина старалась не наступать на них и на стыки досок - машинально, как в детстве. Дорога поднималась вверх, и запыхавшись, женщина остановилась - последнее время всё чаще приходилось отдыхать.
Что-то яркое привлекло её внимание в траве на обочине, она наклонилась и увидела чуть надкусанное яблоко. Вот это был подарок! Она бережно обтерла его краешком накидки и прошла несколько шагов вперед, где виднелся большой деревянный щит для объявлений бургомистра города и других, менее значительных персон. Причем чем менее значительной была персона, тем более интересно было читать. Самым красивым был лист бумаги цвета благородной старой слоновой кости, на котором было начертано следующее:

Он так устал…
Спина горела огнем, раненая рука распухла и нестерпимо ныла, её дергало вместе с биением сердца, и пальцы уже почти не двигались. Но хуже всего было с легкими – они словно разрывались от каждого глубокого вдоха, в груди что-то хрипело…
Так же, как во время допроса, когда он провоцировал фашистов, ожидая, что сейчас они наконец его убьют, он, очнувшись, открыл глаза и сразу решил встать – только бы не лежать, только бы кончилось это состояние беспомощности и боли, пусть всё кончится, но он по крайней мере сделает это сам…
Может, это желание и не было четко осознанным – голова его горела ещё и от высокой температуры, и сознание не было ясным. Надо было подняться, встать - при помощи одной левой руки, потому что правая не действовала.
Несколько раз он пытался приподняться, но в груди словно что-то рвалось, и боль бросала его обратно – голова кружилась, и очень трудно было дышать… Но вот наконец он, привстав, оперся на локоть левой руки, запрокинув голову назад – так было немного легче. Не сразу ему удалось сесть на постели, но это было самым трудным – после этого почти сразу, почти легко он встал.
Была тихая зимняя ночь. В маленькое окошко камеры светила полная луна.
Санька медленно подошел к окну. Волосы падали на глаза; он провел рукой по лицу, медленно, словно во сне… что-то мешало… он вытер ладонь о стену - на ней осталась широкая красная полоса, казавшаяся черной в призрачном ночном свете. Кровь беспрерывно лилась изо рта, всё сильней и сильней, и он уже не пытался ее стереть…

- Лэрьен, ну вернись же, Лэрьен, дружище!
Санька откуда-то знал, что это говорит ему кто-то близкий – такое знакомое лицо со странными глазами. Ярко-лиловые глаза, неправдоподобно огромные, смотрели на него с тревогой и болью, - этот человек, кажется, держал его за руку…
За его спиной угадывалась стеклянная стена… или окно… и лучи солнца, пробиваясь через густую листву, золотили волосы склонившегося над ним друга. Санька его знал, но не помнил имени. Откуда этот теплый свет - и листья… в конце ноября, ведь он помнил снег. А сам он, кажется, лежит в каком-то кресле… Бред…
Санька закрыл глаза – и вдруг ясно увидел со стороны камеру, освещенную луной, и стоящую у окна высокую фигуру. Почти во всю спину черное пятно, но светлая рубашка еще отливала белизной в лунном свете – на рукаве, человек держался левой рукой за стену, а правая была неловко согнута и прижата к груди. Черные волосы… почему-то развевались, хотя не было никакого ветра… и свет падал на широкую белую прядь…
Яркий луч фонаря прорезает комнату. Человек оборачивается, и Санька с удивлением видит - багровую черту на лбу и окровавленную усмешку, видит свое лицо. И на этом лице – синие глаза почти такого же оттенка, почти такие же, как те, что смотрели на него только что…
В камеру вошло несколько человек, они обступили его, заломили руки за спину. Он видел их лица, черные мундиры, они ведут его куда-то… и одновременно смотрел на всё это со стороны. Может быть, поэтому так легок шаг у человека, что идет по коридору в окружении гестаповцев. Вот уже яркий свет ламп и другие черные фигуры…
Его двойник стоит у стены – прямо, не шатаясь.
Его руки приковывают над головой.
Какие-то слова, слова… возня черных мундиров вокруг… словно в тумане, он видит
взмах, металлический блеск, потом все застывают… и снова удары…
Удары в грудь, ещё и ещё, по раненой руке, по плечу - словно проходят насквозь… вот опять… он с удивлением видит со стороны своё спокойное, даже немного отрешенное лицо и глаза, горящие торжеством… так странно видеть эти бездонные, лиловые глаза… видит что-то острое, какой-то металлический, раскаленный стержень, который медленно входит в грудь человека с чужими глазами.

Санька медленно приходил в себя, - сквозь туман проступала опять комната с прозрачной стеной, какие-то приборы, и он действительно сидит – или лежит? в каком-то низком кресле, а его правая рука прижата чем-то прозрачным, и из запястья торчит игла или что-то на неё похожее.
- Лэрьен, как же так… Что с ним, Арнетт? – услышал он.
- Подожди, - ответил тихий женский голос. – Легкое… сломанное ребро разорвало легкое… я сейчас, подожди… У меня не получается… это только что произошло, сейчас он вернется.

На мгновение Санька увидел лицо человека, прикованного к стене; его голова поникла на грудь, и кто-то рукой в перчатке поднял ее. Лиловые глаза, широко раскрывшись, застыли; и всё ещё течет кровь из мертвых улыбающихся губ…

- Лэрьен, вернись, прошу тебя! – голос дрогнул.
Растаяло знакомое, теперь мертвое лицо – сейчас его друг стоял рядом, стиснув Санькину руку, и в глазах его блистали слезы. Бледное, скорбное лицо… никогда еще Санька его таким не видел… И пальцы судорожно сжимают его руку, вот теперь он чувствует это… так сильно, словно боясь выпустить хоть и на краткий миг.
Он увидел эти стиснутые пальцы, - чётче стали очертания перед глазами, ушел туман…
увидел свою руку. Читать далее...

Что такое осень... это слякоть,
Злые слёзы на стекле и в сердце,
Краски умирания, красивые до боли,
И природа в ожиданьи смерти.

Осень сгорает..
Последний на ветке
Жёлтый листочек.

Жёлтый листочек
Упал мне в ладони
Мёртвою птицей.

(Что-то типа хокку?)

я люблю...
когда я молча всматриваюсь в сумеречное небо сквозь прозрачную листву (мои любимые сумерки - эта приоткрытая дверь меж мирами), и одной мне ведомая музыка звучит внутри, и усмешка бытия так явственна, и я уже не здесь,хотя и там мне оставаться нельзя...
и только я знаю правду про идущего мимо - даже он сам этого про себя не знает... и я ничего не боюсь и счастлива в эти минуты...
Это магия, но приходит она редко и ненадолго...

В колонках играет - щазз... ничего не играет... звуковая карта не работает... и вообще все кругом спят!
Настроение сейчас - так себе... надежда, конечно, умирает последней... но в мучениях...

Ну вот... придется прощаться со всем, что нашла и любовно сохранила на компе за несколько лет...
Оно, конечно, понятно - много было и лишнего, но как это грело душу! Столько хороших аватарок, хоть раздавай посетителям форумов... какие пейзажи... какие эльфы...
Опять всё искать заново... А что-то уже и не найдешь...
Словно пожар в обжитом уютном доме, когда сгорают семейные фотографии (кстати, и здесь это имеет место быть), любимые старые детские игрушки, картины...
А всё вирус... Есть же уроды!
Может быть, что-нибудь спасти здесь...

Ужасно люблю то состояние природы, когда "ещё прозрачные леса как будто пухом зеленеют". Сейчас, из-за того, что немного прохладно, оно держится дольше, чем обычно... и эти волшебные крохотные листочки на глазах, чуть-чуть вырастают и вырастают... и так пахнет свежестью... и зяблик поёт...
Очень хочется идти возле деревьев, нюхать запах почек и говорить о чём-нибудь с человеком, который поймет...
(А "понимающая" моя даже не поздравила с днем варенья. Хочется верить, что перепутала число... Ну да ладно. Тем приятнее теплое внимание друзей из Интернета).
[229x117]