[показать]
[160x212] "Может ли христианин ненавидеть другого человека? Пускай даже самого плохого, самого злого и никудышного — можно ли его ненавидеть и при этом продолжать с чистой совестью считать себя христианином? Такие вопросы невольно возникают, когда читаешь интернет-перепалки на многих православных форумах, где участники почем зря громят друг друга с чувством, которое иначе как ненавистью и назвать-то не получается. Громят не за что-нибудь, а заступаясь за Истину, за Бога, за Православную веру. В качестве же неоспоримого аргумента своей правоты приводят слова святителя Филарета Московского, ставшие сегодня неким девизом такой «праведной» христианской ненависти: «Люби врагов своих, ненавидь врагов Божиих и бей врагов отечества».
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
Другими словами, всякая здравая история должна начинаться с существа, ни на что не похожего. Откуда оно взялось и откуда взялось все, что с ним связано, — решать не историкам, а богословам и философам. Мы знаем одно: человек отличался от всех других тварей, ибо творил сам. Тем ли способом или другим, в пещерной тьме природы возникло невиданное...
Г.К.Честертон. Вечный Человек
Как долго, как неизведанно и долго, рос человек перед Богом и находил жесты и символы, чтобы сказать и высказать перед Ним то, что желал он и чего чаял, и что было истинно и верно в очах Божиих, взирающих на него - на человека из сыновей Сифовых, тех древних людей истинной веры, которые жили до Авраама – во времени и в пространстве.
И тайна, открытая землепашцу – о воскресении зерна из земли, и тайна колеса - солнечного круга, уходящего и возвращающегося из глубин моря смерти, и гигантских построек – жертвы силы от скудных человеческих сил Всесильному и Могущему воскресить – все это огромный ряд образов, «теней и гаданий», предчувствий и чаяний, составляющий религиозную жизнь людей, по меткому и горькому слову Исайи пророка, людей с не-ожирелым сердцем.
Они искали Бога, они любили Бога, они ждали Бога, они стремились быть честны перед Богом. И Он обрел их, когда пришел в те дальние недосягаемые места, куда больше не сходит солнце, чтобы вынырнуть с ними из моря; куда не упадет зерно, чтобы пробиться вверх к небу колосом. Он стал человеком как они, и пришел к ним.
Но древнее всех этих образов и символов, образ, который отличал человека от его похожих и звероподобных родичей, и о котором так хорошо рассказал детям (о, если бы и взрослым!) в своей сказке-мифе Киплинг. Первый, древнейший образ религиозной связи с Богом, с Богом Дальним, Богом Сильным, Богом Небесным и Богом Призывающим – огонь.
Огонь, от которого бегут и тигры и шакалы. Огонь, к которому не может приблизиться ни мамонт, ни саблезубый тигр. Огонь – таинственное небесное вещество, которое может хранить лишь человек. И тысячи тысяч лет, без колеса и зерна, без письма и государства, этот символ – символ огня – был основным, глубочайшим и вернейшим, живым символом, живым словом, Священным Писанием древнего человека.
Огонь – с неба, огонь – на землю. Не оставлен человек, Бог Великий Небесный, Бог Далекий видит его, и дает ему хранить огонь. В религиозном экстазе, выступив за пределы своего смертного слабого естества, превозмогая животный страх, приблизился кто-то – первый – преодолел он в себе трусливое животное – ради тайны Бога, преодолел в себе страх смерти – ради того, чтобы умереть, но коснуться тайны Бога, и коснулся, и не умер, и остался жить, и принес огонь, который никто, кроме него, не мог взять.
Бог дороже был ему жизни своей, и этим он выступил за границы, за которые не выступит ни один лев, ни один слон, ни одна обезьяна.
И только тогда он стал – человеком, когда выбрал не животную жизнь, но смерть, чтобы коснуться дара от Бога. Дар от Бога – страшен, ибо он опаляет, и можно его не принять, можно бежать от него. Бежать и быть животным, в меру сытым, в меру счастливым, в меру удачливым, в принципе, неплохо устроенным, в-общем-то, порой радуясь незлым порывам своего ожиревшего сердца. Но – брать огонь, страшный Божий дар, дар Бога Неведомого Небесного? Это – опасно, это – не надо, разумные обезьяны так не поступают. Разумная обезьяна сохранит свой дом и свою крепость, а не будет подпаливать ее сомнительными Божьими дарами.
И он – тот первый – стоял и держал огонь, и он был с Богом, и Бог был с ним. И так велик был этот древний пророк, имя которого мы узнаем, когда совьется небо как свиток, что тысячи тысяч лет люди жили тем, что открылось ему. Такая мощь в этом символе, что его хватило не только на то, чтобы молиться – его хватило и на то, чтобы приготовить жертвенную пищу и вкушать от нее перед Богом, и для того, чтобы охотится на жертвенного животного, для того, чтобы жить, а не умирать. Но это не главное. И для пророка-огненосца это было не главным. Он осмелился принять дар и отдал его братии своей.
Совместно Ольга Джарман и Яна Батищева.
О, где Его искать?
Весенний сад и гроб пустой.
О, где Его искать?
Зачем снята с него печать?
О, где Его искать?
Весенний сад и гроб пустой.
Зачем снята с него печать?
Скажи, скажи, Садовник – где Учитель мой?
Мария, обернись –
Весенний ветер плавит лёд.
Мария, обернись –
Взор возведи от гроба ввысь.
Мария, обернись –
Весенний ветер плавит лёд.
Взор возведи от гроба ввысь –
Учитель здесь, Он жив, и Он тебя зовёт!
18 июня 2010
[показать]
[показать]
[показать]
[396x599]
[показать]
Настроение сейчас - сами догадайтесь
[показать]
Извините, люди добрые, за такой нерадостный материал; я знаю, что никто не любит разговоров о смерти; но не обратиться к вам за помощью я не могу.
Очень нужна моральная---особенно молитвенная---поддержка.
Год назад не стало Янниса.
Я не прошу молитв о упокоении его души. Потому что до сих пор его не отпела. Потому что до сих пор мне никто не выдал свидетельство о его смерти, и что произошло---неизвестно; потому что нельзя исключить двух крайностей---могла быть мученическая смерть за веру, могло быть самоубийство. Я прошу молитв о том, чтобы всё разъяснилось.
Почти наверняка---произошло что-то трагическое. За пять дней до смерти Яннис звонил мне; собирался в Россию, спрашивал, как идут дела с оформлением вызова; смеялся, говорил нежности---словом, умирать не собирался. И---исчез. И только через полгода египетский вице-консул сообщил мне, что смерть моего мужа зафиксирована 24 мая.
Понесло же его в эту злоимущую Александрию....
На этом помощь со стороны консульства закончилась. Началась война, увы, не на равных---с отечественными и египетскими чиновниками. С трудом удалось закинуть в тыл врага хитрый запрос, на который---теоретически---арабская сторона ответить обязана; но надо ждать, ждать от полугода до полутора лет...особенно если речь идёт о преступлении (а знающие люди уверяют, что такое более чем реально---выкрестов на Востоке за людей не считают). Давно бы отпела его на свой страх и риск, если бы не его фраза, сказанная в тяжёлый момент: "Выход есть---я покончу с собой..."
Утешает одно. Где бы сейчас ни был Яннис---там не будет неизлечимых болезней, границ, паспортов и гестаповцев из миграционной службы. Там никто не будет его гонять ни за мусульманскую фамилию, ни за цвет кожи. Мучений ему и при жизни хватало. Может, простят?
З. Ы. Пытаюсь сегодня ночью уснуть; мысли, естественно, всё на ту же тему; шепчу какие-то греческие грустные нежности, и тут начинает как бешеный трезвонить телефон. Пол-четвёртого ночи. Первая мысль, заполошная: "Янка?!!" Оказалось, на три тридцать был поставлен будильник, неизвестным мне образом (случайно что-то там нажалось...). Увы, оттуда ещё никто не дозвонился...