Это цитата сообщения dmpershin Оригинальное сообщение

Самоубийственные сказки... или защитим детей от книг?

http://www.pravmir.ru/samoubijstvennye-skazki-ili-zashhitim-detej-ot-knig/

Из личной переписки на блоге:
- С детства люблю Линдгрен, а особенно её "Братьев Львиное сердце". Мне эта повесть всегда казалось пронзительной, самой глубокой, духовной.
Вы ее читали?
Сегодня я перечитала и меня смутило окончание книги: младший брат с парализованным старшим прыгает в пропасть, чтобы попасть в некую Нангилиму, и видит свет. Страшновато стало.
В детстве это все, по-моему, читалось гладко, наверное, никаких ассоциаций с самоубийством не было. Вот и думаю - насколько стоит такую книгу давать читать детям. Ведь в остальном она учит только хорошему, например, интересны отношения старшего и младшего брата. Старший - красивый, умный, храбрый - умеет делать все, но этим не гордится, зато радуется каждому успеху младшего - менее талантливого и умелого. А младший, в свою очередь, любит старшего, старается преодолеть свою трусость и не видит своих заслуг, считает, что он ничего-то и не сделал.
И таких примеров довольно много.
Вот я и в недоумении. Можно ли читать эту прекрасную сказку детям?

Отвечаю:
- Это действительно чудная сказка. В противном случае и "Маленького принца" тоже надо изымать

     Metropolitan Anthony of Sourozh
                     Man born blind
                    (John IX, 1-35)
                       19 May 1974
                           ----

In the Name of the Father, the Son and the Holy Ghost.

Before  his meeting with Christ the blind man had never seen anything.
Everything  was  dark,  he  had to guess at things, to explore them by
touch,  to  use  his  imagination.  He had no clear authentic image of
things.  Then  he met Christ, and Christ opened his eyes. And what was
the  first  thing this man saw? The face of Christ, His gaze; the face
of  God  become  man, the divine gaze full of attentive, compassionate
love  resting  on  him,  on him alone out of the whole crowd. Straight
away  he  came  face  to  face with the living God and encountered the
miracle  which  so  astonishes us: that God can focus His attention on
each  one of us - as on the lost sheep - and not see the crowd but see
the  one  and  only  person.  After  that  the  man  probably surveyed
everything  around  him,  and  what  he  had  known by description, by
hearsay, became reality - "now I see".

It  happens at the present time also; it can happen to each one of us.
Like the man born blind we live most of our lives on alms, we sit like
beggars  at  the  roadside holding out a hand in the hope that someone
will  notice,  if  not  us at least our hand, and give us something to
sustain  us  for the next few hours at any rate. Such sustenance comes
for  us  in the form of a friendly gaze resting upon us, a word spoken
to  us,  a  kindness  done  to us. But all this still leaves us by the
roadside, blind and begging for help.

When Christ was passing another blind man, Bartimeus, that one did not
wait  for the Saviour to come up to him and ask him if he wanted to be
saved,  if  he  wanted  his sight. As soon as he sensed that something
unusual  was  happening  in  the  noisy  crowd,  and  in answer to his
question  was  told  who  was  passing by, he began to shout for help.
True,  people  tried  to stop him; true, a slight doubt may have crept
into his mind, was it worth shouting, calling for help, would the Lord
hear,  would  He  respond  to  such a trifling need as his? He went on
clamouring  for  help because his suffering was so great, his need was
so  desperate.  He was prepared to push past the people, fight his way
through the crowd in order to reach God and be heard by Him.

If  only  we  could realise how blind we are! If only we could realise
that our knowledge of life, not only eternal, divine life, but earthly
life,  depends  almost entirely on hearsay, that the life around us is
dim  and ghostly because we are blind, or (like the other blind man in
the  Gospel, not immediately cured by Christ) see things in a mist. If
only  we could remember what the Saviour tells us about the beauty and
the  glory  of both eternal and earthly life and not be satisfied with
our blindness, how earnestly would we try to detain Christ, so that He
might  pierce  us  with  His  gaze  and  speak His sovereign, healing,
life-giving  word  to  us.  Then  indeed  we might see the astonishing
beauty  of  Christ's  face,  the  fathomless beauty of the divine gaze
resting  upon  us with mercy and compassion and tenderness. We use our
eyes so easily, but we see little, and that superficially. Let us seek
the  vision  that  can be ours only, when our hearts become bright and
pure. Blessed are the pure in heart for they shall see God; and in the
brilliance  of God's presence we might see each other, each one either
illuminated  by God's love, shining with the glory of eternal life, or
else  wounded,  darkened,  expecting  from  us  not  just alms but the
Читать далее...

Это цитата сообщения 0льга_Сергеевна Оригинальное сообщение

Я в шоке, что делать?

Среднее образование в России станет платным с 2011 года.
Государственной Думой, благодаря партии «Единая Россия», которая
единогласно (314 голосов) проголосовала «за», был принят закон, согласно
которому, с 1 сентября 2011 года среднее образование в России станет платным.
Дальше

Это цитата сообщения dmpershin Оригинальное сообщение

Кирилл и Мефодий: как орки стали хоббитами? Протод. Андрей Кураев.

Проповедь перед концертом на Васильевском спуске (Красная площадь, Москва). 24 мая 2011 в день свв. Кирилла и Мефодия.

Христос воскресе!

Говорят, что Кирилл и Мефодий создали старославянский язык. Это не так. Они создали не старославянский язык и его азбуку, а церковнославянский. На этом языке никто не разговаривал. Это искусственный язык для письма и молитвы. Можно сказать, что Кирилл и Мефодий – это наш православный Толкин.

Толкин придумал новые языки для своего Средиземья – эльфийский, орочий… Толкиен это сделал для детей. А Кирилл и Мефодий новый язык создали для тех, кто в глазах их собственных соотечественников – греков – были орками

Цинтия, мать миссионера.
(Британские зарисовки)


«Она совсем старенькая, хочу тебя предупредить», - говорит мне моя старшая подруга, католичка, Мэри. – «Она порой даже заговаривается… Как на это больно смотреть! Если бы видела ее в молодости, когда она танцевала ирландские танцы – никто не мог с ней сравниться!»

Цинтия вежливо расспрашивает меня о России, о том, есть ли у нас миссионеры. Я отвечаю, что есть, и она радостно улыбается. Потом приходит ее муж, и они вместе идут на вечер при католическом приходе «Девы Марии – Путеводной звезды моря». Цинтия любит петь…

Прежде
нежели Я образовал тебя во чреве,
Я познал тебя,
и прежде нежели ты вышел из утробы,
Я освятил тебя (Иер.1, 5)

Это – переложенные в гимн слова Бога к юному пророку Иеремии. Иеремия по-английски звучит странно – «Джеремайа» - сразу не понять, о ком речь.
Боже, слово Твое
мне укануло в сердце.
Боже, слово Твое -
свет моим стезям.

"Иди! -
Я знаю, что ты юн,
но ты не бойся - лишь
взирай
на Меня.

И Я
пойду перед тобой,
пойду туда с тобой,
с тобой всегда."(*)

Она протягивает руку вперед и привстает – лицо ее молодеет, она светится счастьем. Казалось, она словно птица, которая хочет улететь, но земля удерживает ее.

«Вы из России?» - слышу я речь с испанским акцентом. Рядом со мной – смуглый человек, лет тридцати.

«Вы знали Алана?» - спрашивает он меня. Увы, нет. Его знал Роберт.
« Мы были с ним в миссии в Африке, потом в Мексике… а потом он снова был послан в Африку, и там заболел».

Алан, единственный сын Цинтии и ее мужа, стал католическим священником – по собственному выбору. Семья его не была религиозной, родители поначалу противились выбору сына. Еще большим ударом для них было его бесповоротное желание стать миссионером. Но потом отец смирился с судьбой, а мать – поняла, что для Алана это смысл и цель жизни.
Он служил недолго. Тяжелое инфекционное заболевание, которое настигло его в Африке, привело к серьезным поражениям печени и почек. Он вернулся домой – тридцатитрехлетний и совсем больной. Он не мог даже служить, ему не хватало сил держаться на ногах менее часа во время мессы.

Вскоре он умер – на руках у матери.

Цинтия отрывается от руки мужа и подходит ко мне:

«Роберт наверняка рассказывал тебе об Алане? Они знали друг друга…» - она берет меня за руку: «Послушай, дорогая моя – как нам не хватает Алана… как не хватает!»
Она плачет, я теряюсь, мексиканец отец Хуан, как младший сын обнимает ее и уводит.
Все друзья Алана из миссии приезжают погостить у его матери – она никогда не бывает одна. А портрет ее сына – молодого, едва рукоположенного – украшенный цветами – на западной стене католического храма, рядом с фигурами Христа и Богоматери, встретившихся на Крестном пути, Via Dolorosa…

__________________________________________________________________

(*)Гимн «Юный пророк» написан на стихи первой главы книги Иеремии, автор переложения и музыки – известный католический и общественный деятель Британии Дамиан Ланди (1944 - 1996)

[показать]

И Мелхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино,- он был священник Бога Всевышнего.
   Бытие 14:18


Мелхиседек — одна из самых загадочных фигур Ветхого Завета. В Книге Бытия он назван «правителем Шалема» и пророком божества, имя которого по-еврейски звучит, как Эль-Эльон. В Синодальном переводе (как, впрочем, и во многих других) это имя вполне корректно переводят, как «Бог Всевышний» (возможен также перевод «высокий бог» или «вознесённый бог»). Но перед нами всё же имя собственное, которое едва ли вообще стоит переводить. К тому же имя, с которым Бог Авраама никогда Аврааму не открывался. Это имя вообще нигде больше в Библии не встречается, и Бога Израиля нигде и никогда так не называли. Так кто же такой Мелхиседек? Он, очевидно, пророк. Именно пророк, а не священник, ведь соответствующее еврейское слово священника начинает обозначать лишь во времена Моисея и Аарона, а прежде оно, вероятно, обозначало именно пророка, так же, как родственные ему слова в других семитских языках. Ничего удивительного: древний мир знал множество богов и множество пророков. А то, что Мелхиседек не только пророк, но и правитель, по-видимому, свидетельствует о том, что до завоевания Давидом Иерусалим (а Шалем — это древнее название Иерусалима) был городом-святилищем, каких в те времена на Ближнем Востоке было немало. И вот этот пророк какого-то неизвестного нам бога благословляет Авраама. Почему? Быть может, потому, что Авраам оказался победителем, достойным благословения. Но возможно и другое: Мелхиседек благословляет Авраама по откровению. Ведь Бог никогда не ограничивал Свой круг общения только Своим собственным народом. Искры откровения в языческом мире рассеяны повсюду. К сожалению, в языческом мире они часто и быстро гасли, гасли, нередко не успевая разгореться; потому-то и понадобился Богу особый народ, с которым Он связал Себя особыми отношениями. Но иногда эти искры вспыхивали; возможно, так и произошло с Мелхиседеком, когда он увидел Авраама, будущего вождя народа Божия. С точки зрения нашего, ещё не преображённого, мира, всё это лишь история, история давняя и не имеющая для нас сегодня особого значения. Но для Царства каждая такая вспышка духовного света драгоценна. Ведь все они принадлежат Царству, составляя его неотъемлемую часть.

http://www.bible-center.ru/note/20110421/main

+++

А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления, и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце.
   Книга пророка Захарии 12:10

Впервые образ страдающего Мессии появляется в пророчествах Исайи Вавилонского. Там, однако, конкретики не много: о страданиях Мессии Исайя говорит лишь общими словами, упоминая, тем не менее, что страдает Мессия за грехи Своего народа. Та же тема появляется и во второй части Книги Захарии, которую большинство исследователей Библии считает более поздней, чем её первая часть, и которая, по-видимому, была написана около середины V в. до н.э. Здесь в образе страдающего Мессии проступают уже евангельские черты, и становится понятно, что страдания Мессии, быть может, закончатся Его казнью, в которой будут виновны не только язычники, но и представители еврейского народа. И если прежде слова Исайи можно было интерпретировать в том смысле, что Мессия пострадает от чужеземных гонителей, во власти которых народ окажется из-за своих грехов, так, что о страданиях за грехи народа тут можно было бы говорить лишь в известном, не собственном, смысле слова, то теперь речь идёт о непосредственном участии, по, крайней мере, некоторых из тех, кто принадлежит к народу Божию, в казни Мессии. Грех конкретизируется. Конечно, как и всегда в таких случаях, говорить о виновности или невиновности народа в целом не приходится: как во все времена и во всяком народе, в народе еврейском есть те, кто участвует во зле и потому имеет к нему непосредственное отношение, а есть те, кто пытается этому злу противостоять или просто остаётся в стороне. Но такое откровение ставит вопрос перед каждым, кто оказывается лицом к лицу с Мессией, а значит, и лицом к лицу с Богом: что делать? На чью сторону встать? Вопрос о Царстве становится вопросом не безличным, не коллективным, когда в Царство входят все вместе по факту принадлежности к народу Божию, а вопросом конкретным и предельно личностным, вопросом сделанного выбора, принятого решения, совершённого или несовершённого поступка.


+++

Так говорит Господь Вседержитель: дом ваш пуст. Развею вас, как ветер мякину.
   Третья книга Ездры 1:33

В Книге Псалмов грешники нередко сравниваются с мякиной, уносимой ветром. Такое сравнение вполне оправданно, если иметь в виду его духовный смысл: ведь речь идёт о том, что называют обычно духовной наполненностью человека. И сама жизнь в Библии воспринимается обычно, с Читать далее...

 В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков, которые говорили именем Господним. Вот, мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен.
   Соборное Послание Святого Апостола Иакова 5:10-11


Как видно, Иаков высоко ставит долготерпение. В пример своим современникам он ставит и древних пророков, и Иова, героя одноимённой библейской книги. Конечно, о неизбежности страдания не раз предупреждал Своих последователей и Сам Иисус. А если учесть, что гонения, о которых шла речь, предполагались скорее как норма христианской жизни, чем как эпизоды, становится понятно, что нужно готовиться терпеть, и терпеть долго. Но дело всё же, по-видимому, не сводится к одной неизбежности и практической необходимости долготерпения. В самом деле, от чего вообще зависит долготерпение? В принципе, кратковременное, даже сильное страдание, как известно, перенести зачастую легче, чем продолжительное, даже если продолжительное страдание оказывается не столь сильным. Ничего удивительного тут нет: ресурсы здорового человеческого организма обычно всё же достаточно велики, и при соответствующей мотивации их кратковременная мобилизация даёт соответствующий эффект, порой позволяя перенести даже то, что прежде казалось невыносимым. Конечно, такой мотивацией может быть и верность Христу, но не только она: тут возможен и эмоциональный подъём, и интеллектуальная убеждённость, и религиозная экзальтация. Нельзя сказать, что всё это не имеет отношения к духовной жизни: ведь тут предполагается осознанный выбор и следование однажды принятому решению. Но такая духовная жизнь не выходит ещё за рамки ещё не преображённого мира. А вот когда дело касается верности Христу, отношений с Ним, приходится говорить уже непосредственно о жизни Царства, ведь отношения с Ним только в Царстве и возможны. И здесь мы получаем, по сути, неисчерпаемый ресурс, позволяющий переносить трудности и испытания на протяжении не того короткого периода, в течение которого исчерпываются всё же не столь уж большие человеческие силы, а в продолжение длительного времени, на которое не хватило бы никаких человеческих сил. Потому-то так ценит апостол именно долготерпение во время испытаний: он свидетельствует о качестве духовной жизни эти испытания переносящего. О качестве, которое обусловлено тем, что жизнь его, хотя и протекает ещё отчасти в нашем преображающемся, но ещё не до конца преображённом мире, определяется всё же не законами этого мира, а законами Царства.

http://www.bible-center.ru/note/20110516/main

+++

Народы сии чтили Господа, но и истуканам своим служили. Да и дети их и дети детей их до сего дня поступают так же, как поступали отцы их.
   Четвертая книга Царств 17:41

Двоеверие — обычное состояние еврейского народа в допленный период. Массовое религиозное сознание и в эпоху Судей, практически сразу же после завоевания обещанной Богом земли, и в эпоху царей спокойно мирилось с поклонением местным языческим богам, которых почитали наряду с Яхве. Конечно, они считались младшими по отношению к Нему, но сути дела это не меняло: яхвизм превращался в язычество, Бог Авраама и Моисея переставал быть Единым и единственным, Он становился главой многочисленного пантеона, наподобие Зевса или Юпитера. И лишь в послепленную эпоху, когда сформировался народ-община, когда еврейство стало этноконфессиональной общностью, язычество было преодолено окончательно. Но почему же тяга к язычеству оказалась столь сильна? Можно было бы, конечно, попробовать объяснить всё влиянием местных обычаев и традиций. Отчасти такое объяснение можно было бы считать верным. Но именно лишь отчасти: ведь двоеверие сохранялось даже тогда, когда уже сформировалась достаточно мощная яхвистская религиозная традиция. Как видно, дело не только в языческих влияниях, как таковых. В самом деле, что такое язычество? Религиозная потребность в человеке неистребима. Но удовлетворять её можно по-разному. Как видно, происхождением своим она обязана той естественной для человека, но во многом утраченной после грехопадения способности к прямому богообщению, без которого человек не может нормально существовать ни духовно, ни психологически. И вот теперь, когда такое богообщение оказалось если не невозможно, то, по крайней мере, серьёзно затруднено, человек начинает искать себе паллиативов. Хорошо; но почему же не вернуться к прямому богообщению, тем более, что Бог Израиля никогда в нём Своему народу не отказывал? Да, но такое богообщение обязывает, обязывает, как минимум, к соблюдению заповедей, а дальше, с развитием и углублением отношений, и к большему. А боги, созданные людьми, не обязывают ни к чему, они лишь создают психологический комфорт. И вот в поисках комфортной для себя религии люди уходят от общения с Тем, Кто сотворил небо и землю, к общению с кем угодно, лишь бы такое общение, как принято говорить сегодня, Читать далее...

То вы, прилагая к сему все старание, покажите в вере вашей добродетель,

в добродетели рассудительность, в рассудительности воздержание, в

воздержании терпение, в терпении благочестие, в благочестии братолюбие,

в братолюбии любовь.
   Второе Соборное Послание Святого Апостола Петра 1:5-7


Интересную цепочку описывает Пётр: от доверия к тому, что называется

греческим словом arete, от неё — к знанию, от знания — к тому, что

по-русски можно было бы назвать сдержанностью или самоконтролем, а

далее — к постоянству и к благочестию, за которым следуют братолюбие и

любовь. Что же имеет в виду апостол? Греческое слово  arete переводят

обычно, как «добродетель», но речь идёт не о добродетелях, как о добрых

поступках или добрых свойствах души. Слово arete обозначает, прежде

всего, стремление следовать принципам, ведущим к добру, примерно то,

что на языке яхвизма и иудаизма называется стремлением к праведности.

Как видно, без такого стремления нормальной духовной жизни у

христианина быть не может. Это стремление помогает ищущему обрести то

знание (верующий яхвист или иудей послепленной поры назвал бы его

«мудростью»), которое помогает ищущему праведного пути не сбиться с

него. И, если ищущему праведного пути удаётся овладеть этим «знанием»,

которое скорее следовало бы назвать умением или навыком

(соответствующее греческое слово такое понимание допускает), он

обретает то, что в иудаизме называется внутренней Торой: каждый его

поступок, каждое слово и каждый сделанный выбор перестают быть

случайными или спонтанными, они прежде оцениваются на соответствие Торе

и данным Богом заповедям, и лишь после этого говорятся или делаются.

Апостол, писавший по-гречески, употребил для описания такого

внутреннего состояния христианина слово, которое можно было бы

перевести как «сдержанность» или «самоконтроль» (слово «воздержание»

получило в христианском словоупотреблении несколько иной, специфический

смысл, хотя в своём изначальном смысле, наверное, подошло бы и оно).

Когда у ищущего праведного пути появляется навык такой сдержанности или

самоконтроля, можно говорить, что внутренняя Тора стала неотъемлемой

частью его духовной жизни; он обретает то, что апостол называет

«благочестием». Только теперь, собственно, и оказывается возможным

вести речь о братолюбии, о таком отношении к братьям, которое можно

назвать любовью, когда каждому, с кем приходится общаться, независимо

от его поведения и отношения к себе, желаешь только добра. И лишь после

этого можно говорить о той любви, о которой говорил Своим ученикам

Спаситель на Тайной вечере: ведь Он говорил о любви, как о среде и

пространстве Царства, которая может существовать в христианских

собраниях, как это явившееся в мир Царство, лишь до тех пор, пока в

отношениях между членами общины сохраняется братолюбие. Так описывает

апостол путь в Церковь и путь в Царство: от стремления к праведной

жизни до момента, когда жизнь Царства открывается ищущему во всей

полноте.

http://www.bible-center.ru/note/20110518/main

+++

И беспрекословно - великая благочестия тайна: Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал Себя Ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознесся во славе.
   Первое Послание к Тимофею Святого Апостола Павла 3:16


Когда появился в Церкви первый символ веры? И что считать таковым? Конечно, в нашем сегодняшнем понимании символ веры является, в первую очередь, исповеданием и свидетельством ортодоксальности того, кто этот символ провозглашает. Но всегда ли было так? Изначальный смысл слова «ортодоксия» связан с понятием о правильных взглядах или, точнее, о правильных мнениях («ортодоксия», собственно, и означает буквально «правильное мнение»). Получается, что, провозглашая, к примеру, Никейский символ веры, мы тем самым декларируем, что наши мнения о неких основополагающих для христиан вещах являются верными, что они не отличаются от мнений, разделяемых всеми христианами или, по крайней мере, их большинством. Но какое дело Богу до наших мнений? На пути в Царство важны не мнения или теории, а поступки, ортопраксия на этом пути важнее ортодоксии. Различия во мнениях по подавляющему большинству богословских проблем с точки зрения Царства — лишь рябь на воде, а существенно для Царства лишь одно различие: между грехом и праведностью. Так Читать далее...

Казак поднял голову и обвел утомленными больными глазами Максима, его жену, лошадь.

— Вы это из церкви? — спросил он.

— Из церкви.

— А меня праздник в дороге застал. Не привел бог доехать. Сейчас сесть бы да ехать, а мочи нет... Вы бы, православные, дали мне, проезжему, свяченой пасочки разговеться!

— Пасочки? — спросил Торчаков. — Оно можно, ничего... Постой, сейчас...

Максим быстро пошарил у себя в карманах, взглянул на жену и сказал:

— Нету у меня ножика, отрезать нечем. А ломать-то — не рука, всю паску испортишь. Вот задача! Поищи-ка, нет ли у тебя ножика?

Казак через силу поднялся и пошел к своему седлу за ножом.

— Вот еще что выдумали! — сердито сказала жена Торчакова. — Не дам я тебе паску кромсать! С какими глазами я ее домой порезанную повезу? И видано ль дело — в степи разговляться! Поезжай на деревню к мужикам да там и разговляйся!

Жена взяла из рук мужа кулич, завернутый в белую салфетку, и сказала:

— Не дам! Надо порядок знать. Это не булка, а свяченая паска, и грех ее без толку кромсать.

— Ну, казак, не прогневайся! — сказал Торчаков и засмеялся. — Не велит жена! Прощай, путь-дорога!

Максим тронул вожжи, чмокнул, и бричка с шумом покатила дальше. А жена всё еще говорила, что резать кулич, не доехав до дому, — грех и непорядок, что всё должно иметь свое место и время.

(А.П. Чехов. Казак)

http://chehov.niv.ru/chehov/text/kazak.htm

[показать]

.....

На третьей реплике слышу:

Господь карает за грехи. Посылает детишкам рак и паралич, чтоб они покаялись.

+++

И вдруг дверь распахивается, на порог вылетает растрепанный священник, и, набравши в грудь воздуху, вопит в толпу: «Христос Воскрес!!!».

 

Так вопит, как будто сию секунду у него в храме воскрес из мертвых Кто-то страшно ему дорогой и любимый, и он кричит от радости, и слезы сдержать не может.

 

Христос Воскрес!

Вот с чем надо бы бежать на улицу, хватать людей за руки, кричать: «Вы представляете?! Вы представляете, Он воскрес! Он смерть победил!»

А мы почему-то все больше о том, за какие грехи какие язвы положены японцам, американцам, и нашим собственным несчастным детям...

http://www.pravmir.ru/po-svoemu-podobiyu/



[показать]

Who of us is prepared to step aside,  to  become  inconspicuous,  or  rather to help another to step
forward  instead  of  us when we know that we will be the loosers in a
way,  - in a way only because if we do this, we will have lost what is
thought  we  coveted  but  we will have become disciples of Christ who
gave His life that others may live.

Let  us  reflect  on  the  story. ...
Let  us become what Christ was - the One that
sets free in the name of truth and of life. Amen.


+++

     Metropolitan Anthony of Sourozh
                   Sunday of Paralytic
                        7 May 1989
                           ----

In the name of the Father, the Son and the Holy Ghost.

We  have heard today in the Gospel of a man who for thirty eight years
had laid paralysed. The only thing that separated him from healing was
the  possibility  to  reach  the  waters, which the angel brought into
motion  once  a  year.  Thirty  eight  years  had he attempted to move
towards  healing  but someone else has been quicker than he and stolen
healing  from  him. How many are there now in the world, how many have
been  and  will  be  in  this  world of ours who need healing, who are
paralysed  by fear, paralysed by all that prevents us from moving with
boldness  and  purpose towards fullness of life? How many? And who are
those  who  will take them and help them to receive healing instead of
seeking it for themselves? Let us look at ourselves, not at each other
but ourselves. What have we learnt from the Gospel?

Christ  says that no-one has true love who is not prepared to give his
life  for  his neighbour, and the neighbour, as it is quite clear also
from  the  Gospel,  is  not the one whom we like, whom we love, who is
close to us, it is whoever needs us. Ask yourself this question. There
are  number  of  people around you who would believe, who would gladly
start  a new life, who would bless you and God for giving them courage
to move not physical but spiritual limbs that are tied. And let us ask
ourselves,  what  do  we do, what have we done, what are we capable of
doing  to  help them? The waters of Siloam are an image of God, of His
healing  power.  When God comes close, when we become aware that He is
there,  near,  do we look around to see who needs Him more than we do?
No.  We rush forward, we want to be those who will sit at His feet, we
are  those  who wish to touch the hem of His garment and be healed, we
are those - and this is even worse, - we are those who wish to be seen
as  His  disciples  and  companions  so that people may look at us and
wonder,  admire  us,  at  times  almost  worship us, the companions of
Jesus,  the  friends  of God become man. Who of us is prepared to step
aside,  to  become  inconspicuous,  or  rather to help another to step
forward  instead  of  us when we know that we will be the loosers in a
way,  - in a way only because if we do this, we will have lost what is
thought  we  coveted  but  we will have become disciples of Christ who
gave His life that others may live.

Let  us  reflect  on  the  story.  It is not simply an old story about
things  that  happened  about  two thousand years ago, it is something
that  is  happening  every  day  and we are those who rush forward and
prevent  others  from  merging  themselves  into the healing waters of
Siloam.  Let  us  listen  to  St. John the Divine, the teacher of true
love,  let us be ready to sacrifice all we long for, all we desire for
someone  else to have it, to be given it by God, let us be prepared to
pay  the  price of other people’s finding freedom, life on all levels,
even  on  the  simplest level of food and shelter and the warmth of an
attentive  gaze or a loving, sober word. Let us become free of Читать далее...

....because they could  not  accept  that  He  should  be rejected through defeat after
having been their teacher, their guide and their friend.

+++

When  Christ  was  crucified all the
apostles  fled,  with the exception of St. John and with the exception
of  these  women. It was not an intellectual conviction that held them
as  disciples  of  Christ.  It  was  something  which perhaps could be
defined  in  the  words  of the pilgrims to Emmaus: 'was not our heart
burning  within us when He was speaking to us on the way'.

+++

So today we keep the feast of people who proved faithful, the ones who
in  their frailty had not fled, and the ones who in the face of defeat
and  tragedy  had  suddenly  become  disciples  and  faithful.
+++



None  of  us  is any of it to the full; but let us learn from them and
try  to  grow  into  that faithfulness which they have shown; the ones
throughout  the  life of Christ, and the other ones in the face of His
defeat. Amen.

             CHRIST IS RISEN! HE IS RISEN INDEED!

(Metropolitan Anthony of Sourozh
              FEAST OF THE MYRRH-BEARING WOMEN,
           ST JOSEPH OF ARIMATHEA AND ST NICODEMUS
                        11th May 1997)

http://www.metropolit-anthony.orc.ru/eng/

[показать]

   Metropolitan Anthony of Sourozh
                      St. Thomas
                     17 April 1977
                           ----

...On this fact the whole life of the Church depends, the whole Christian
outlook,  the  greatness  of  man,  the  boundless humility of God. In
Christ  the  one  and  the other is revealed to us, and we rejoice not
only  because  God  is the God of love and our Saviour, but because in
Him  we  are  shown  how  great Man is. He is so great that God can be
contained in him. He is so great that He can pass through the gates of
death into eternal life carrying us with Him as a torrent; that having
united  Himself  with  us  in our humanity in every way except sin, He
unites  us  completely with His Divinity if only we lay ourselves open
to His influence. How wonderful that is!
http://www.metropolit-anthony.orc.ru/eng/


[показать]

  Metropolitan Anthony of Sourozh
                       EASTER SERMON
       after reading St. John Chrysostom's Easter message
                   April the 11, 1999
                           ----

If  I may I wish to add just a few words of my own. Christ is life and
the  victory  of  life.  In  the  world  in  which  He came, death was
prevalent  and  seemed  to  be all-powerful over men; when He came, He
defeated  death  by  His resurrection. And nowadays we live in a world
which  is  full of torment, of pain, of fear, of murder, of death, and
we  may  say,  “But where is the victory?”.. The victory is in each of
us,  the  victory  is in all those of us who believe that death cannot
separate  us  from God, that death is no longer a victory of evil over
us,  but a triumph of us through our faith, because death is no longer
separation.  Saint  Paul  says  that  for  him death is a meeting with
Christ; as long as he lives in the flesh he is separated, partly, from
God.  But  with  his  death he enters in full unity and communion with
Him.  This  is  our faith, but there is more to it in a sense, because
life  is  triumphant  in  our  midst. However frightening and dark the
world is nowadays, we know that victory has already been won, that God
has  won  and  that we who believe in Him partake together with Him in
His  victory.  And  therefore,  let  us  bring, to all around us, this
message of life and glory!

                       Christ is risen!

[показать]

Metropolitan Anthony of Sourozh
                   Palm Sunday Sermon
                      4 April 1993

....And  Holy  Week is from one end to another a time of tragic confusion.
The  Jews meet Christ at the gates of Jerusalem because they expect of
Him  a  triumphant military leader, and He comes to serve, to wash the
feet  of  His  disciples,  to  give His life for the people but not to
conquer by force, by power. And the same people who meet Him shouting,
“Hosanna to the Son of David!” in a few days will shout, “Crucify Him,
crucify  Him!”  because  He  has  betrayed  their  expectations.  They
expected an earthly victory and what they see is a defeated king. They
hate Him for the disappointment of all their hopes.

And  this is not so alien to us in our days. How many are those people
who  have  turn away in hatred from Christ because He has disappointed
one  hope  or  another. I remember a woman who had been a believer for
all  her  life  and whose grandson died, a little boy, and she said to
me,  “I  don’t believe in God anymore. How could He take my grandson?”
And  I  said  to  her,  “But  you  believed in God while thousands and
thousands and millions of people died.” And she looked at me and said,
“Yes,  but  what  did  that  do to me? I didn’t care, they were not my
children.”  This  is something that happens to us in a small degree so
often  that  we waver in our faith and in our faithfulness to God when
something which we expect Him to do for us is not done, when He is not
an  obedient  servant,  when  we  proclaim  our will, He does not say,
“Amen,”  and does not do it. So we are not so alien from those who met
Christ at the gates of Jerusalem and then turned away from Him.

But  we  are  entering now in Holy Week. How can we face the events? I
think  we  must enter into Holy Week not as observers, not reading the
passages  of  the  Gospel  which are relevant, we must enter into Holy
Week as though we were participants of the events, indeed read of them
but then mix in the crowd that surrounds Christ and ask ourselves, Who
am I in this crowd? Am I one of those who said, ‘Hosanna to the Son of
David!’? And am I now on the fringe of saying, ‘Crucify him’? Am I one
of  the  disciples  who  were  faithful  until the moments of ultimate
danger came upon them?.. You remember that in the Garden of Gethsemane
three  disciples had been singled out for Christ to support Him at the
hour  of  His  supreme  agony, and they did not, they were tired, they
were  desponded  and they fell asleep. Three times He came to them for
support, three times they were away from Him.

We  do  not  meet Christ in the same circumstances but we meet so many
people  who  are  in  agony,  not only dying physically, and that also
happens  to  our  friends, our relatives, people around us, but are in
agony  of  terror  one  way  or  another.  Are  we there awake, alive,
attentive to them, ready to help them out, and if we can’t help, to be
with  them,  to  stand by them or do we fall asleep, that is, contract
out,  turn  away, leave them in their agony, their fear, their misery?
And  again I am not speaking of Judas because no-one of us is aware of
betraying  Christ  in  such  a way, but don’t we betray Christ when we
turn  away  from  all  His  commandments? When He says, “I give you an
example  for  you  to  follow,” and we shake our heads and say, “No, I
will  simply  follow the devices of my own heart.” But think of Peter,
apparently the strongest, the one who spoke time and again in the name
of  others.  When  it came to risking not his life, because no-one was
about  to  kill  him,  to  be  rejected simply, he denied Christ three
times.

What  do  we do when we are challenged in the same way, when we are Читать далее...

   Все пути человека чисты в его глазах, но Господь взвешивает души.
   Книга Притчей Соломоновых 16:2


Образ Бога, взвешивающего жизнь («душу») человека, как бы на весах, корнями уходит в глубокую, добиблейскую древность. Этот образ стал ключевым для описания того, что называлось в языческом мире судом богов, а в некоторых библейских книгах он встречается, как элемент описания последнего Суда. Вполне естественно, что такое взвешивание становится для человека моментом истины. Любой из нас склонен так или иначе оправдывать себя и свои поступки, для действительно трезвого духовного анализа собственной жизни нужно особое откровение, которое получает не каждый. А вот для Бога прозрачны все движения нашего сердца, все наши мотивы и интенции. Ему с первого взгляда понятно, «сколько мы весим», или, прибегая к более привычным для нас образам, чего мы стоим. Казалось бы, достаточно богатый жизненный опыт и элементарная честность перед самим собой должны были бы любого избавить от иллюзий на собственный счёт. Но дело обстоит не так просто: ведь подлинные причины собственных поступков, те самые мотивы и интенции, которые их определяют, обычно действительно оказываются скрыты от внутреннего взора падшего человека. И одного жизненного опыта тут мало, так же, как мало и той обычной честности, которая доступна человеку, не желающему обманывать себя. Не случайно и в иудейской, и в христианской молитвенной практике известны особого рода обращения к Богу с просьбой показать обращающемуся подлинное состояние своей души, дать понять истинные причины совершённых поступков и увидеть грехи, мешающие нормальным отношениям с Богом. Ведь лучше всё же избавиться от всего, что мешает жить полноценной духовной жизнью, сейчас, чем узнать об этом на страшном Суде.

http://www.bible-center.ru/note/20110409/main

+++

Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений.
   Книга пророка Осии 6:6

Что хочет сказать Бог, говоря устами Своего пророка о богопознании и милосердии («милости»), которые Ему важнее жертвоприношений? Ведь существовавшая в яхвизме во времена Осии практика жертвоприношений была, несомненно, одобрена и благословлена Им, а Бог не человек, чтобы менять Своё мнение в зависимости от грехов или ошибок людей. Но в чём был смысл яхвистского жертвоприношения? В основе его лежала практика и опыт богообщения, суть которого была известна даже язычникам. Состояла она в том, что жертвоприношение становилось встречей человека с Богом (или с богами и духами, если говорить о язычестве) за одним столом. Таким образом Бог давал человеку возможность общения с Собой и освящения в наиболее естественной и органичной для человека форме. Но, чтобы жертвоприношение действительно стало формой богообщения, требовалось обращённость человека к Богу, соблюдение данных Богом заповедей и то милосердие по отношению к ближнему, без которого человек не мог рассчитывать на прощение грехов, особенно таких серьёзных и сознательно совершённых грехов, как, к примеру, отступничество, столь, увы, частое в жизни еврейского народа во времена Осии. А между тем именно тогда многие стали смотреть на жертвоприношения, как на способ откупиться от Бога, компенсировать роскошью жертвоприношений и пышностью праздников те нарушения Торы, которые стали уже очевидны каждому. Пророк же от лица Божия говорит своим соплеменникам и единоверцам, считавшим себя верующими лишь потому, что они участвовали в пышных религиозных ритуалах, что без той духовной основы, на которой построены живые отношения человека с Богом, никакие жертвоприношения ничего им не дадут. Так, что лучше не обольщаться, надеясь на благоволение Бога в обмен на пышный культ. Его не будет.

http://www.bible-center.ru/note/20110330/main

+++

Я, Господь, призвал Тебя в правду, и буду держать Тебя за руку и хранить Тебя, и поставлю Тебя в завет для народа, во свет для язычников, чтобы открыть глаза слепых, чтобы узников вывести из заключения и сидящих во тьме - из темницы.
   Книга пророка Исаии 42:6-7


Ближе к концу эпохи Вавилонского плена, когда была написана вторая часть Книги Исайи, представления о народе Божием в еврейском народе под влиянием пророческой проповеди несколько изменились по сравнению с тем, какими они были до плена. До плена, в Иудее, которая была, в общем, страной сравнительно тихой и провинциальной, сами евреи мало задумывались о своей роли во всемирной истории, а вокруг никто им таких вопросов не задавал. В Вавилоне всё было иначе: здесь, чтобы сохранить веру отцов (а иначе перед еврейской общиной маячила вполне реальная угроза ассимиляции), нужно было ответить и себе, и другим (а в условиях мегаполиса, которым был тогда Вавилон, этих других вокруг было много) на вопрос о том, что такое народ Божий, зачем он нужен человечеству и что означает к этому народу принадлежать. И тогда Читать далее...

What  is  there  in  sin which should cause us such broken-heartedness
that  all  our life should be – not darkened but inspired by this pain
in  our hearts? We tend to define sin as breaking of the moral law, or
acting in a way which is contrary to our duty or to what is right, but
there  is something more fundamental in sin, which should indeed cause
us sadness and more than sadness: a deep pain.

Sin  is  disloyalty,  sin  is unfaithfulness; it is unfaithfulness and
disloyalty  towards God because it means that whatever He says matters
little  to  us,  although  when  He spoke to us, He spoke with all His
human love and all His love divine; and indeed, to show us how much we
matter  to  Him,  how deeply He values us, He gave all of His life and
all of His death to save us, and for us to believe in love divine!

To  sin  means  to  turn away from One who loves us unto life and unto
death;  and  it  means  by implication that His life and death are too
little  for  us,  too  little for us to respond by love, to respond by
faithfulness  and  loyalty.  Indeed,  this  attitude  results  in  our
breaking in a multitude of ways those laws of life which are conducive
to  life  eternal;  those  laws  of  life  that  would  make us truly,
perfectly human in the way in which Christ was perfectly human, in the
total harmony between God and us.

...
It  is  not in vain that Christ says today in the Gospel, “This demon,
this  spirit  is  cast out only by prayer and by fasting”: fasting, in
the sense of turning away from all those things which are beguilement,
which  take  us  away from love, from loyalty, from faithfulness, from
integrity,  that  destroy our wholeness; and prayer, as communion with
the  Living  God,  who  is  love,  and  in  whom alone we can find the
strength and power to love.

  http://www.metropolit-anthony.orc.ru/eng/

[показать]

Так для всех…христиан есть первый месяц Ксанфик, называемый еще апрелем, и это есть день воскресения… он приносит радость всей твари… он распространяет между всеми веселие; он для христиан есть первый месяц Ксанфик, то есть время воскресения, в который прославлены будут тела их неизреченным светом.
Преподобный Макарий Египетский

Претворяющий полночь – в сиянье,
Безысходность – в ликующий крик,
Прелагающий в пенье – молчанье,
Приближается месяц КсанфИк,

Наполняющий каждому чашу,
Призывающий всякую плоть,
Сам достигнет подвалов и башен
Он, одетый в хитон и милоть.

Не преломит надломленной трости,
Не угасит курения льна, –
Он восставит забытые кости,
Даст вкусить воскресенья вина.

Он грядет – и сердца в ожиданьи
Прозревают Грядущего Лик,
Проложившего  путь из скитаний, –
Путь в пресветлый месяц Ксанфик.

6.01.2005

[показать]

Христос умер на кресте для того, чтобы с нами разделить самое трагическое последствие нашего отступления, нашего отпадения от полноты общения с Богом. Он умер, потому что только смерть может выразить в предельном смысле, до предела любовь, себя отдающую для другого. Но мы не всегда готовы пожертвовать жизнью. И Бог, Который является самой Жизнью, для того чтобы мы не потеряли ее навсегда, пожертвовал Своей жизнью. Он согласился с нами разделить не только нашу смерть, но самое страшное условие этой смерти; пригвожденный на кресте Христос воскликнул: "Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?" Бог Его не оставлял; Христос в глубинах Своего Божества и даже Своего человечества, - нет, не терял Бога, но Он в Своем сознании вдруг соединился со всем человеческим миром, даже со всей тварью, на которую легло проклятие смерти из-за нашего падения, и это закрыло Ему Его человеческое сознание Его Божественной вечности. Он принял на Себя не только вещественную смерть, Он принял на Себя ужас потери вечной жизни, потери самой жизни с Богом.

Как нам после этого относиться к любви Господней? Так легко мы жалуемся на то, что Господь не исполняет наших просьб, нашей мольбы, порой - нашего крика о помощи, о спасении. И однако, если подумать: ведь Он отдал всю жизнь Свою, и не только простую человеческую жизнь, но жизнь Богочеловека, Человека, который был уже всецело единым с Богом, для того, чтобы мы могли поверить, что нас Бог любит.

Подумаем над этим и ответим Ему достойно. Ответим Ему не только верой в то, что Он отдал Свою жизнь за нас и мы Ему благодарны, - нет, благодарность не в словах должна выражаться, не в чувствах, а в жизни. И мы должны научиться жить так, как нас учит жить Господь. В первую очередь понять, что любовь - это не трогательное чувство, это не умиление, не сладкосердие, это готовность, и не только готовность, - но реальность отдачи собственной нашей жизни для другого человека, для всех людей, для любого человека, дорогого нам или безразличного, знаемого и не знаемого, для любого человека должна быть наша жизнь как жертва. И это можно выразить очень многими способами, потому что мы свою жизнь можем отдавать друг другу множеством путей.

 

++++

 

And  yet,  this  following  is  not  devoid  of  tragedy because to be
disciple  of  Christ  we  must,  as  the reading of the Epistle at our
baptism  warned us, die with Him in order to be risen with Him. To die
means  to renounce, in an act of loyalty, of friendship, of solidarity
with  Him,  of  respect  and veneration for Him, of recognition of the
cost  to  Him for His love of us, to renounce everything which was the
cause  of  His death. We must reflect on everything which is within us
which  makes  us  alien to God, unworthy of ourselves, unworthy of His
love.

 

…. So is it with our sins: there is nothing
which is small, and there is nothing which is great, if - and the ‘if’
is important - if we do not find a way of putting it aside.

 

And  so,  from  the twilight of sin revealed to us, to the light which
has  shone  through the Saints and in the Saints, of the Divine grace,
we come to the light pure, perfect, revealed in God, and at each stage
we are told by God: are you going to respond to this? Is the horror of
darkness not sufficient to make you shudder? Is the vision of what can
be  done  not enough to inspire you? Is My Own life and death for your
sake  not  sufficient  to  move you? We are given one chance after the
other to change, to respond: let us do

Читать далее...

9 марта/22 марта - день его памяти.

Кесарий Каппадокиец, врач…

О нем почти никто не знает; о нем вспоминают от силы один раз в год те, кто заглядывает в церковный календарь. Его имя обычно теряется и в сиянии подвига сорока севастийцев, и в славе его знаменитого старшего брата.
Трудно, если не невозможно, найти его икону. Его нет среди «собора целителей» - как и многих его собратий по искусству, впрочем. Как составлялись эти списки? По принципу – «те, кто помогает?»…Очевидно, он «помогает» плохо. Как и Александр Галльский – мученик из «Церковной истории» Евсевия…

…Младший брат – это почти приговор судьбы. Особенно, если старший гениален. Но судьбы нет. Так сказал мученик Трифон судье…

Младшему брату положено оставаться в тени и помогать старшему в трудах. Не затеняет ли мощная, почти эпическая фигура Василия Великого его братьев Григория Нисского и Петра Севастийского? Рядом с Василием неразлучно стоит его друг, Григорий – поэт и богослов, так явно «не умеющий жить», идеалист и интеллигент четвертого века. Из его слова – надгробного!- как и из нескольких разрозненных замечаний в его трудах, мы знаем о младшем брате.

Что вынудило его бежать из отчего дома в Новый Рим? Почему, невзирая на требования строгого отца – Григория старшего – он оставался там? Не загадка ли перед нами, не семейная ли тайна?
Крутой ли характер отца – о котором даже Григорий говорил в Похвальном слове на его могиле –был тому причиной? Старший брат, в отличие от младшего, был послушен – пусть со слезами, со стенаниями – но он принял иго и управления имением (Какой, в самом деле, помещик-крепостник из Григория Богослова?!) и пресвитерства – а потом и епископства. Григорий, ребенок, вымоленный у Бога кроткой Нонной, не мог противиться тем, кто отрывал его – помимо его воли – от милой его сердцу созерцательной жизни.

Младший брат, родившийся так неожиданно, после долгого бесчадия матери, вслед за старшим, был иной. Не сходство ли в характере с отцом вызвало эту затянувшуюся – на всю недолгую жизнь Кесария – семейную драму? Отец – строгий и бескомпромиссный к себе и другим, честнейший человек, не знающий, что такое взятки и воровство из казны, безгранично любимый народом – и потому внушающий страх даже императорским чиновникам – не хотел ли отец видеть рядом с собой помощником Кесария? Младшего вместо старшего? Не потому ли требовал он – безрезультатно – от сына вернуться в Назианз?

Но Кесарий не вернулся. Он сражался против власти отца – и победил.

Константинополь принял его – молодого врача, только-только закончившего обучение в блистающей науками и искусствами Александрии. Город Константина принял его с такой же силой радушием, какая сравнится с неприятием к его старшему брату – позже, значительно позже…Камни, что бросала в него толпа, Григорий будет помнить всегда.

Младший брат был одарен – и одарен многогранно. Один, без поддержки родных он делает карьеру при дворе – провинциал из далекой Каппадокии становится знаменитым придворным врачом. Григорий в ужасе. Даже в Надгоробном слове он не удерживается, чтобы не повторить – «мне это было совсем не по вкусу». Братская любовь не понимает этого, увы – она не всегда идет рука об руку с братским пониманием.

Стремительное восхождение Кесария по ступеням придворной лестницы при императоре Констанции.

Он – совсем молодой человек, не достигший еще и тридцати лет – член сената, один из архиатров. Его каппадокийский акцент – тот самый, что чернь Нового Рима будет высмеивать у его брата – не стал для него помехой. Он сражался среди столичных интриг – и победил. Он – врач и философ, политик и ученый. Но врач императора-воина – военный врач, всегда сам воин, как Махаон из Илиады.

Наступает 361 год. Со смертью Констанция разгоняются сгустившиеся тучи гражданской войны. В Новый Рим входит новый император – Юлиан. На его знаменах уже нет монограммы Константина – первых букв имени Христа – «Хи» и «Ро». Он – Гелиодром, служитель Непобедимого Солнца.
«Немедленно покинь двор Отступника!» - летят письма в Новый Рим из гористой Каппадокии. Там, вдали, за Назианзом, за рекой Ирис, виднеются горы Армении, там – Арарат, куда причалил ковчег Ноя. Вернись! Вспомни о судьбе Хама и Ханаана!

Он не вернулся.

«В семье не без урода» - подумали благочестивые люди в Каппадокии. «Горе-то какое, Нонна!» - говорили соседки, крестясь. Нонна молчала. Она знала, что за сердце у ее младшего сына.
Сорок севастийцев Читать далее...