30 мая Высоцкий прилетел из Варшавы в Париж, прилетел, скорее всего, вечером. У него появился план - уехать с Мариной в какое-то уединенное место и попробовать жить без наркотиков.

1 июня В.В. переписывает набело стихотворение "Две просьбы"...

В эти дни серьезный разговор с женой: "Ты попросил меня: уедем вдвоем, уедем далеко, ты вылечишь меня, как раньше, как всегда..."

Это была последняя попытка вылечиться самостоятельно, без помощи врачей.

Марина Влади: "И вот - мы на юге Франции, в маленьком доме моей сестры Одиль. (Одиль Версуа смертельно больна раком, жить ей остается чуть больше трех недель. Марина оставляет ее на попечение врачей и едет спасать мужа. - В.П.) Тишина, холод, спрятанные в саду бутылки, успокоительные пилюли, которые никого не успокаивают, и вокруг - огромное пространство, которое для тебя не более чем пустота.

(Возможно, Марина Влади посоветовалась с врачами, которые лечили Высоцкого в Шарантоне, а может быть, еще раз - а получилось в последний - поверила в силу В.В... Но этой силы хватило ненадолго.)

И обрывки фраз: "Я уеду, я больше не могу, я больше не хочу, это слишком тяжело, хватит". И моя сила воли изнашивается как тряпка, меня охватывает усталость, и отчаяние заставляет меня отступить. Мы уезжаем".

Марина отступает во второй - и для нее - в последний раз. Но она действительно уже ничего не может сделать.

В Москве В.В. никому не рассказывал об этой поездке. Никому, кроме В.П.Янкловича. Вернее, тот сам знал об этом: "Марина увезла Володю в какой-то замок на море. И оттуда он звонил в Москву".

Перед отъездом Высоцкий заезжает к Шемякиным и оставляет стихотворение "Как зайдешь в бистро-столовку..."

М.Шемякин: "Он просто написал это стихотворение и оставил. Оно лежало на столе. Когда я вернулся, я его нашел". На стихотворении - в сущности, прощальном - такое посвящение: "М. Шемякину, чьим другом посчастливилось мне быть".

M.Chemiakin - всегда, везде Шемякин, - А посему французский не учи! Как хороши, как свежи были маки, Из коих смерть схимичили врачи.

1 мая в квартире на Малой Грузинской привычный - "свой" круг: Валерий Янклович, Анатолий Федотов, Владимир Шехтман, Оксана, ненадолго заезжал Вадим Иванович Туманов. Неизвестно, отмечали ли у Высоцкого День международной солидарности трудящихся, скорее всего, было не до праздника... Но этот день запомнили все, потому что к В.В. неожиданно приезжает Олег Даль.

В.Янклович: "1 мая к Володе приехал Даль "в полном разборе", cказал: - Володя, я не могу идти домой в таком состоянии. Побуду немного у тебя..."

(Пока сведений о каких-то тесных отношениях Высоцкого и Даля нет... Когда-то они вместе снимались в фильме "Плохой хороший человек"... Конечно, хорошо знали и ценили друг друга... Известно, что в эти майские дни Высоцкий читал ему свои последние стихи.

Н.Галаджева: "Давно не слышавший друга, Даль поразился, как сильно вырос и окреп голос поэта. Это была их последняя встреча".

Поражает лицо Даля на фотографиях похорон В.В., а 25-го днем на Малой Грузинской он потерял сознание...)

В.Янклович: "Тогда Володя понял, что надо срочно что-то делать. Он сказал Олегу:

- Ты знаешь, у меня есть друг - врач Толя, он тебя посмотрит..."

Оксана: "В разобранном состоянии - это не то слово... Когда я зашла, - первое впечатление, что человек неживой. К вечеру Даль пришел в себя".

А.Федотов: "Даль приехал... Володя говорит:

- Все! Надо вшиваться!

Есть такие таблетки "тетурам", их вшивают под кожу".

В.Шехтман: "Даль приехал к нему... Володя специально для него держал эти таблетки - "эспераль":

Я, к сожалению, не могу показать вам ничего из того, что я делаю в театре. Просто у меня нет партнеров. Я не могу вам прочитать и монологов, которые играю, скажем, из Гамлета или из Галилея. Но я с собой принес одно стихотворение, которое я могу вам почитать без гитары. Я думаю, если будет перевод, так сказать, достаточно точный, вам станет ясна, всем телезрителям, хоть немножко трактовка образа Гамлета. Называется это стихотворение "Мой Гамлет".

Я только малость объясню в стихе -
На все я не имею полномочий...
Я был зачат как нужно, во грехе, -
В поту и в нервах первой брачной ночи.

Я знал, что отрываясь от земли, -
Чем выше мы, тем жестче и суровей.
Я шел спокойно прямо в короли
И вел себя наследным принцем крови.

Я знал, все будет так - как я хочу,
Я не бывал в накладе и в уроне,
Мои друзья по школе и мечу
Служили мне, как их отцы - короне.

Не думал я над тем, что говорю,
И с легкостью слова бросал на ветер, -
Мне верили и так как главарю
Все высокопоставленные дети.

Пугались нас ночные сторожа,
Как оспою, болело время нами.
Я спал на кожах, мясо ел с ножа
И злую лошадь мучил стременами.

Я знал, мне будет сказано: "Царуй!" -
Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег.
И я пьянел среди чеканных сбруй,
Был терпелив к насилью слов и книжек.

Я улыбаться мог одним лишь ртом,
А тайный взгляд, когда он зол и горек,
Умел скрывать, воспитанный шутом, -
Шут мерв теперь! Аминь! Бедняга Йорик!..

Но отказался я от дележа
Наград, добычи, славы, привелегий:
Вдруг стало жаль мне мертвого пажа,
Я объезжал зеленые побеги...

Я позабыл охотничий азарт,
Возненавидел и борзых, и гончих,
Я от подранка гнал коня назад
И плетью бил загонщиков и ловчих.

Я видел, наши игры с каждым днем
Все больше походили на бесчинства, -
В проточных водах по ночам, тайком
Я отмывался от дневного свинства.

Я прозревал, глупея с каждым днем,
Я прозевал домашние интриги.
Не нравился мне век, и люди в нем
Не нравились, - и я зарылся в книги.

Первый предлагаемый вашему вниманию текст представляет собой расшифровку фонограммы цикла из трех радиопередач, записанной «с эфира».

Примерное время выхода — 1977 г. — позволяет определить упоминание в конце третьей передачи о проблемах, возникших у Высоцкого «в прошлом году» с выпуском альбома на фирме «Le chant du monde».

Опубликовавший в газете «Русская мысль» (№ 4087. — 1995. — 20-26 июля) отрывок этой беседы М.Цибульский, относит запись к октябрю-декабрю 1977 г., однако такая датировка не находит реальных подтверждений. Никаких следов фразы о «выходе новой пластинки В.Высоцкого», вложенной Цибульским в уста интервьюера, на доступных фонограммах нет.

В то же время дату записи беседы помогает определить упоминание интервьюером возраста Высоцкого: 38 лет, стало быть, разговор происходит в 1976-м. Это соответствует и его же словам об отсутствии во Франции дисков Высоцкого (по крайней мере уже в конце марта 1977 г. французы имели возможность приобрести два альбома Высоцкого (Gui Silva. Vissotsky: L'acteur-chanteur sovietique "cherche le bonheur comme naguere" // L'Humanite. — 1977. — 27 марта)).

Поскольку из слов участников беседы можно сделать вывод, что поэтом еще не записаны альбомы на Западе, постольку следует исключить возможность проведения беседы в конце летней поездки Высоцкого во Францию (оттуда он с супругой ездил в Северную Америку — в частности, посещал игры XXI Олимпиады в Монреале (проходившие с 17.07 по 1.08.1976), и в телевизионном сюжете о приезде Высоцкого в Нью-Йорк, снятом в ходе этой поездки, упоминается, во-первых, о записи Высоцким диска в Канаде, а во-вторых — о его «неразрешенном к записи во Франции альбоме» (см.: Интервью телекомпании CBS // Высоцкий: время, наследие, судьба. № 26. — К. — 1996, с. 8.).

Но в 1976 г. Высоцкий побывал во Франции дважды. И первый раз — в апреле-мае: 24.04 он, как сообщил актер Театра на Таганке Д.Межевич в беседе с В.Громовым, отсутствовал на праздновании годовщины создания театра, а в дневниках В.Золотухина (Золотухин В. Все в жертву памяти твоей. — М. — 1992, с. 133) указан день возвращения в Советский Союз: 15.05. Во время этой поездки Высоцкий покидал Париж, путешествуя с Мариной Влади по Средиземноморью (5 мая находился в Лас-Пальмасе — см. источник.)

В апреле Высоцкий предпринимает вторую попытку лечения от наркомании... Еще в конце 1979 года он рассказывает о наркотиках Леониду Сульповару, просит совета, а значит, и помощи.

"И я начал искать, что можно еще сделать. Единственный человек, который этим тогда занимался, был профессор Лужников. К нему я и обратился... У меня была надежда большая - и я Володю убедил, что мы его из этого состояния выведем. Лужников разрабатывал новый метод - гемосорбцию. Я договорился... Но то не было адсорбента, то ребята выезжали в другие города. А Володя ждал, - каждый день звонил: "Ну как? Ну когда?" (Л.Сульповар).

В.Янклович: "Володя так ждал, так надеялся, - ведь все это тянулось довольно долго... Он так хотел вылечиться!"

В.Шехтман: "Володя страшно хотел вылечиться и очень интересовался всеми новшествами. И Леня Сульповар рассказал ему про гемосорбцию:

- Через неделю выходишь - свежий, как огурчик. Полное излечение.

У Володи загорелись глаза:

- Замечательно! Все, Леня, - ложусь".

К этому времени Высоцкий прекрасно понимал опасность ситуации, и, повторим, самым главным желанием его в последний год жизни было "завязать с наркотой". А положение, действительно, было угрожающим...

В последние года полтора В.В. использовал пpактически всю "гамму" наркотических препаратов: от промедола до героина. Доставать наркотики, естественно, дело трудное и чреватое серьезными последствиями... Но в то время в СССР наркомания считалась принадлежностью только западного образа жизни... У нас ее как бы не существовало, особо строгого контроля за распространением препаратов тоже не было.

В.Янклович: "Володя говорил:

В разные годы мне приходилось встречаться с Высоцким, даже кратко беседовать. Как, впрочем, и многим: он был довольно общительным человеком до определенного периода. Это происходило как раз то время, когда Высоцкий являлся для меня безусловным кумиром.

Песни бардов я впервые услышал во время службы в армии, и был потрясен, открыв для себя новый мир. Речь идет о песнях не только Высоцкого, но и Визбора, и других авторов — некоторых не знаю до сих пор.

Чуть ли не к каждому человеку, с которым меня сталкивала судьба, я обращался с вопросом: знаете Высоцкого?

Так было и позже, во время моей учебы в МИСИ, и затем, когда в 1966 году удалось поступить на факультет журналистики МГУ.

Мы видели кумиров практически во всех знаменитых тогда молодых поэтах. Все они прошли через Университет, через Политехнический музей. В середине шестидесятых прочих затмил Евтушенко. Мой приятель работал в Центральном доме литераторов, и благодаря ему я посещал все без исключения поэтические вечера. Ничего интереснее не было.

Евтушенко в тот период смотрелся очень занятым, сильно американизированным. Это, как я сейчас понимаю, выглядело карикатурно (сегодня можно даже употребить слово «клоунада»), но тогда производило сильное впечатление. Например, сидит на сцене как бы литературное Политбюро, и вдруг находящийся среди этих людей Евтушенко в каких-нибудь мокасинах, в красных носках — немыслимый по тем временам жест — закидывает на стол ноги. Эдакий вызов. Такое он любил и умел делать.

Евтушенко, конечно, фарисей. Помню, была возможность где-нибудь в зале остановить его и запросто о чем-нибудь спросить. И вот я обратился с вопросом:

— Как вы относитесь к творчеству поэта Высоцкого?

Он ответил:

— Я такого поэта не знаю!

Дорогие Читатели!

В этом выпуске представляем Вам фотографию с концерта.

[показать]

Об этом фото пока нет совершенно никаких данных. Помогите определить эту фотографию, а может и другие фото из этой серии у Вас найдутся?

Обсудить фото можно прямо здесь или на форуме.

С уважением,
Данута и Денис.

1 и 2 апреля снова телефонные разговоры с Парижем... Отношения Высоцкого и Марины Влади в последний год - на грани разрыва. Проходит несколько спокойных лет, - вначале сила воли и жена удерживают В.В. от "уходов в пике", потом действует "эспераль"... Но он срывается раз, второй, - это происходит и в Париже. Практически на грани отмены первый афишный концерт в зале Элизе-Монмартр в ноябpе 1977 года.

М.Влади: "И уже ничто не в силах сдерживать твои разрушительные импульсы. В этом и заключается парадокс, невообразимый для нормального здорового человека: имея, казалось бы, все, ты буквально тонешь в отчаяньи".

В последний раз В.В. очень не хотел лететь в Париж (к этому времени Марина уже знает о наркотиках). Приведем короткий рассказ об этом Владимира Шехтмана: "Он сделал все, чтобы опоздать. Мы приехали в аэропорт, когда закончилась посадка: "Все, опоздали!" Но таможенники Высоцкого, конечно, знали:

- А, Высоцкий! Сейчас поможем... Девочки задержите рейс на Париж. Высоцкий опаздывает. И Володя улетел".

В своей книге Марина Влади - по вполне понятным причинам - об этом рассказывает очень мало. Но сразу после смерти она признается, что "в последнее время у нас с Володей были несколько натянутые отношения". А однажды у нее срывается: "Да я похоронила его в своем сердце еще полгода назад!" Но это Марина Влади - "полуживая от ревности" (это состояние быстро проходит): Фарида - жена Володарского, близкого друга, а потом "предателя", рассказывает ей о том, что у В.В. в последнее время была близкая девушка...

В начале апреля у Высоцкого глобально меняются планы... 7 апреля на концерте в МИЭМ (Московском институте электpонного машиностpоения) В.В. впервые говорит: "Не буду снимать "Зеленый фургон", не успеваю... Хотя затратил много сил..."

В начале января, напомним, Высоцкий уходит из театра, а в конце января закончен сценарий, но включения в план фильма все еще нет...

Игорь Шевцов: "Дело с постановкой затягивалось - ответа не было. Володя интересовался, но сказать ему мне было нечего.

Когда он вернулся (скорее всего, из Италии. - В.П.), я несколько раз звонил, но встречи не получалось: все что-то мешало.

- Знаешь, я, наверное, откажусь снимать картину, - вдруг сказал он однажды по телефону.

Марк Цыбульский (США)
(Copyright © 2008)

В Полинезию к Высоцкому

        "А не поехать ли нам на Таити?" – спросила меня однажды моя жена. – "Почему бы и нет? – немедленно согласился я. – К тому же, у меня там дело есть".

        И какое ещё дело! С давних пор не давал мне покоя комментарий Высоцкого к песне "Одна научная загадка, или Почему аборигены съели Кука", повторенный им с незначительными вариациями в десятках концертов: "Когда я был на Таити, то спрашивал у смотрителя полинезийского музея, почему у них так поздно, всего лет двадцать назад, были приняты законы против каннибализма. Он мне сказал, что это был, в общем-то, вопрос питания. Как нету мяса – так воюем. Настреляем, сколько надо и войне конец. А кроме того, это был вопрос поверий религиозных. Если, например, съесть сердце врага, который тебе храбро сопротивлялся, то к тебе перейдёт его храбрость. Если съесть глаз, то будешь метко стрелять, если обглодать коленную чашечку – будешь лучше бегать и так далее".

        Припомним несколько фактов из истории Таити. Король Помаре Второй потерял власть в 1808 году и бежал на расположенный в четырнадцати милях от Таити остров Моореа. Когда он вернулся в свою столицу Папеэте в 1815 году, то уже был христианином, и этот факт сделал христианство очень популярным среди жителей Таити и близлежащих островов. В 1880 году король Помаре Пятый, не имевший наследников, подписал договор с Францией о передаче своего королевства во владение этой страны.

        Таким образом, комментарий Высоцкого вызывал у меня сомнения. Представить себе Францию, аж до сороковых годов двадцатого века спокойно относящейся к тому, что её граждане (христиане к тому же!) закусывают друг другом, было, конечно, затруднительно. Однако точных данных я не имел, а времени на штудирование материалов по истории Таити у меня не было. [340x]

        И вот мы на Таити, и я иду в тот самый полинезийский музей, который Высоцкий посетил в 1977 году. Музей (точное его название – "Музей Таити и её островов"), про который на туристических сайтах сказано, что посетить его надо всенепременно, скажем прямо, не порадовал. Вручая мне билет, кассир сказал, что фотографировать в залах запрещено. Я так и не понял, что же там можно было фотографировать...

        Весь музей состоит из десятка небольших залов, которые я обошёл минут за тридцать. В витринах – образцы музыкальных инструментов, оружия, мебели, кухонной утвари... Несколько фотографий – основатель династии Помаре Первый, который, умело используя помощь европейцев, сумел подчинить себе весь остров Таити (до того там было несколько десятков вождей), первые христианские просветители, последний король острова Помаре Пятый... Из пояснительных надписей я узнал, что войну устраивали по самым разным поводам – чтобы дать отпор какому-нибудь зарвавшемуся вождю, из мести, из ревности... Иногда даже просто для того, чтобы посоревноваться в силе и ловкости с соседним племенем. Однако о том, что войны начинались из-за недостатка мяса, сказано не было.

        В одном из залов на стене висит во много раз увеличенная старинная гравюра – посещение Таити капитаном Куком. На гравюре он присутствует на церемонии принесения человека в жертву богам, – но это и всё, что есть в музее относительно религиозных обрядов полинезийцев.

Владимир Семенович прилетел в Архангельск 13 марта 1968 года по приглашению одного из военачальников области, Ф.М.Бондаренко.

Семен Владимирович Высоцкий пишет в двухтомнике сочинений В.Высоцкого: «К генерал-лейтенанту Федору Михайловичу Бондаренко, погибшему при аварии самолета в 1973 году, Володя даже ездил в конце 60-х годов в гости в Архангельск». Я не зря подчеркнул: «в гости». Вот основная цель поездки Высоцкого в наши края.

Обратимся к воспоминаниям полковника Сергея Андреевича Махлягина, в то время служившего в Архангельском гарнизоне адъютантом члена Военного совета, начальника политотдела генерал-майора Г.И.Волошко: «Хмурым утром 13 марта Григорий Игнатьевич вызывает меня к себе и знакомит с приказом командующего: «Выехать на аэродром Кегостров и встретить прилетающего из Москвы пассажира Высоцкого». Одновременно в политотдел был вызван и начальник гарнизонного Дома офицеров Григорий Израйлович Шуб. Выйдя от начальника, он спросил: «Слушай, кто такой Высоцкий? Мне приказано организовать его концерт»...

Во время гастролей Театра на Таганке в Париже (ноябрь 1977 года) Высоцкий устраивает для труппы сюрприз. В.Смехов: "И вдруг подговорил знаменитую сестру своей знаменитой жены - и мы попали в огромный дом в Латинском квартале... все чинно, просто, великолепно... вот-вот почувствуем себя "месье и мадам"... и тут объяснилось Володино нетерпение, его совершенно детское плутовство в глазах... мы ждали посреди великолепия, что приплывут на столы невиданные, непробованные яства... ночью, после "Гамлета", на левом берегу Сены, на втором этаже старинного замка в честь русских, то бишь иностранных артистов, торжественно внесли два гигантских блюда - горячую гречневую кашу и гору "московских" котлет... И вкусно, и весело, и экзотично..."

В середине марта в Ижевске начинается суд над организаторами концертов Высоцкого, Хазанова, Толкуновой...

В.Янклович: "...окончательно назначена дата суда, - требуют присутствия Высоцкого. Телеграфируем в Ижевск, что выехать не можем, все свои показания подтверждаем. Суд вроде бы это понимает. Но одного нашего приятеля - Николая Тамразова - все-таки заставляют туда приехать".

Н.Тамразов: "...И когда меня в качестве свидетеля вызвали в Ижевск, то на скамье подсудимых были организаторы концертов Высоцкого... Меня просили помочь, а на самом деле "выбросили на гвозди". Но как ни странно, я и в Ижевске показал то же самое, что Высоцкий и Янклович в Москве. Другого и не могло быть, хотя меня и не предупреждали... Не сошлась только одна деталь.

А судья орал на меня как резаный:

- Сейчас вызову охрану, - и вы получите три года тюрьмы!

И я вынужден был, превышая свои голосовые возможности, напомнить ему, что я - не мальчик...

- Я - руководитель и коммунист, и отвечаю за свои слова!

То есть вынужден был обидеться... Когда судья разрешил мне покинуть зал, один администратор, стоя за барьером, кричал:

- Передайте Высоцкому, чтобы башли привез сюда! А то я выйду и взорву его вместе с "Мерседесом"!

То есть они играли в такую игру: мы - люди честные, а все деньги, которые воровали, отдавали Высоцкому и другим артистам".

Из Ижевска идут повестки в Театр на Таганке и на Малую Грузинскую - суд требует явки Высоцкого и Янкловича "для дачи свидетельских показаний".