Аркадий Высоцкий: «Я никогда не козырял своей фамилией»
Сын известного актера, сценарист рассказал «КП» о своем новом сериале «Батюшка» и о себе
Пасхальную неделю канал «Россия» решил отметить показом нового восьмисерийного фильма «Батюшка». Это история о сорокалетнем моряке, который приехал в родное село в отпуск. А остался навсегда. Обрел любовь и свое место в жизни - стал сельским батюшкой.
В основу сюжета легла книга настоящего московского священника - отца Ярослава (Шипова). Он же консультировал картину. А идея написать сценарий по этому произведению принадлежит Аркадию Высоцкому - сыну поэта, певца, актера Владимира Высоцкого.
- Я прочитал книгу писателя и охотника Ярослава Шипова о том, как он стал священником, - рассказал нам Аркадий Владимирович. - Но меня не столько потрясла биография самого писателя, сколько те приходские истории, которые описаны в его книге. Под впечатлением от книги я три года назад решил написать сценарий. Ну и с самим Ярославом Шиповым мы встречались. Когда мы с соавтором Давидом Ройтбергом писали шестую серию, возникла сюжетная проблема. По церковным канонам священник не может жениться на женщине, которая была замужем или если у нее есть дети. Наша же героиня - мать-одиночка. И так и эдак мы пытались вывернуть - ничего не получалось. Тогда я поехал к батюшке Ярославу. Он очень тепло меня принял (впоследствии он даже стал моим духовником), приезжал на съемки, консультировал, подружился с киногруппой.
|
- В последнее время сценаристы довольно часто недовольны тем, как режиссеры обращаются со сценариями. Вы как-то контролировали съемки?
- Я доверился режиссеру Василию Мищенко и могу сказать, что картина получилась интересной. Мне очень понравилась песня, которую сочинил Юрий Шевчук. Да и он сам оказался симпатичным актером. Очень красивые натурные съемки - группа работала в Вышнем Волочке, где потрясающая природа. И надо отдать должное художникам картины, они сильно постарались. Владимир Трапезников построил из гипсокартона храм - 21 метр в величину. Эта постройка и снаружи, и изнутри - настоящая сельская церковь. Разгадать ее секрет можно, только если подняться наверх и попробовать позвонить в колокол.
- О фильме говорят как о пасхальной истории о человеке и его пути к вере. А вы в одном из своих интервью сказали, что неверующий...
- Это было очень старое интервью. До 2004 года я действительно несколько прохладно относился ко всему этому. Но по своему опыту скажу, рано или поздно человек приходит к церкви. Тем не менее фильм не об этом. Это история о людях. Она получилась даже больше приключенческой, нежели философской.
- А ваш отец Владимир Высоцкий как относился к религии?
- В разные годы жизни по-разному. Он был крещен в армянской церкви. Дома у него были красивейшие иконы. При этом рядом стояли две большие католические статуи Спасителя и Божией Матери - как две куклы. Думаю, все это было неким декоративным элементом. Но думаю, если бы он дольше пожил, он пришел бы к каким-то каноническим вещам. Это неизбежно.
|
Он лежал на тахте. Что-то бурчал телевизор, почти всегда у него включенный. Тут же сидел Сева Абдулов с рукой в гипсе, задранной к подбородку, еще кто-то, кажется, Иван Бортник. У всех вид такой, точно объелись слабительного. Я встал у стены.
- Ну что стоишь! - рявкнул Володя, - Снимай пальто! В общем, я отказался от постановки.
- Ты не спеши.
- Да что ты меня уговариваешь? Я приезжаю к этому Грошеву! Он, видите ли, за три дня не мог прочитать сценарий! Я, Высоцкий, мог, а он не мог, твою мать!
- Да он и не обещал...
- Да ладно тебе! И как он меня встретил: "Владимир Семенович, я Вас прошу больше в таком виде не появляться!" В каком виде? Я-то трезвый, а он сам пьяный! И он мне такое говорит! М н е!!!
(К слову сказать, Володя действительно тогда не был пьян, но очень болен. А уж Грошев, конечно, тем более не был пьян).
- Я ему стал рассказывать, как я хочу снимать, а он смотрит - и ему все, я вижу, до ...!
- Володя, - успеваю вставить я, - а чего ты ждешь?.. и т.д. - но он сейчас слушает только себя.
- Больше я с этим ... телевидением дела иметь не хочу! Удавятся они! И сегодня на "Кинопанораму" не поеду! Пусть сами обходятся! Ничего, покрутятся!
И так он долго еще "вызверивался", и на запись "Кинопанорамы" действительно не поехал. По счастью, накануне его все-таки записа¬ли, и эта запись сохранилась.
После этого у Володи наступил какой-то длительный период тяже¬лой депрессии. Не зная его близко, я терялся в догадках. Часто звонил Севе, виделся с Валерием.
- У него бывало, но такое впервые, - говорили они мне.
Вот как он рассказывал об этой своей записи на "Кинопанораме":
- Маринина мне говорит: "Владимир Семенович, я обо все договори¬лась. Мы запишем, и будет полтора часа вашего концерта в эфире". Мне и раньше предлагали одну-две песни для каких-то программ, но я отказывался. На ... мне это! Если авторский вечер - да, а с отдельны¬ми номерами - нет...
Ну, сделали запись. Я час с лишним, как полный ...., выкладывался. А потом она подходит и говорит: "Владимир Семенович, вы не могли бы организовать звонок к Михал Андреичу Суслову?" Я аж взвился: "Да идите вы ...! Стану я звонить! Вы же сказали, что все разрешено?
- Нет, но...
Вот эти два события - видеозапись и неудачный визит к Грошеву, я думаю, и вывели его из себя надолго. Конечно, были и другие причи¬ны, но о них я осведомлен плохо.
Понемногу он из этой своей депрессии выкарабкался, но его страш¬но мучила нога. Начался какой-то абсцесс, колено распухло так, что стало вдвое толще нормального. Ему делали несколько разрезов, заго¬няли какие-то турунды (так он рассказывал), но улучшения все не было.
- А мне в "Гамлете" на колени становиться! И на концерт выхожу - едва стою! - злился он.
На одном концерте я был. Поехали в больницу N 31 на Вернадского. Там что-то напутали, разминулись, и когда, наконец, мы разобрались и нашли Конференц-зал в подвале, там уже было битком народу. Мы трое, что были с ним, кое-как протиснулись, когда он уже начал вы¬ступление. Спел первую вещь, вторую, потом вдруг разволновался:
- Моих там устроили? - увидел нас и успокоился, - ну, хорошо. Пел много, больше обычного, и про ногу как будто и забыл. Среди ответов на записки мне запомнился такой:
- Вот записка: "Что думаете о наших бардах: Окуджаве, Киме и ... (назвали какое-то третье имя, которое я не знал и поэтому не запом¬нил), расскажите о них".
Он сказал, что с большим уважением относится к Окуджаве и Киму, к сожалению, они сейчас стали меньше работать в этом жанре. Окуд¬жава, как вы знаете, пишет прозу, Ким закончил пьесу в стихах о "Фаусте", говорят, очень интересно. А третьего, - он назвал фамилию, - я не знаю, кто он такой. Но - раз не знаю, то значит, наверное, и не надо, - и он улыбнулся.
Запись этого выступления сохранилась, а текст можно уточнить, но за смысл ручаюсь.
Сценарий, конечно, Грошев прочитал. Володя, конечно, к нему больше не пошел, но инцидент был как-то сам собой исчерпан, и надо было продолжать. Грошев перепоручил нас редактору Марине Моде¬новой. Мы договорились встретиться у Володи, чтобы "послушать за¬мечания руководства" и вообще решить, как быть дальше.
Сели за стол. Володя стал рассказывать, я изредка поддакивал. Он умел быть невероятно обаятельным. Очень скоро дошло до баллады, которую мы решили вставить в картину. Она была написана для "Стрел Робин Гуда", но в картину не попала. И мне казалось, что она удиви¬тельно точно легла в начало сценария:
...Жили книжные дети, не знавшие битв,
изнывая от мелких своих катастроф... и т.д.
Он включил пленку и дал едва ли не полную мощь динамика. Это было здорово! И это был, наверное, сильнейший аргумент в споре, который (спор) сразу же потерял смысл. На этом
«Он человек был в полном смысле слова»…Человек, готовый помочь всем и каждому,- а особенно тем, кто занимался изучением жизни и творчества Владимира Высоцкого. И всегда давал больше, чем просили…А это признак благородного человека.
Игорь входил в группу друзей В.В. ,которых приглашал Ю.П.Любимов для обсуждения первого варианта сценария спектакля «Владимир Высоцкий». На первой встрече Юрий Петрович сказал, что трудно будет делать спектакль о Володе с людьми, многие из которых его не любили.
И.Шевцов любил Высоцкого и очень много сделал – вместе с Всеволодом Абдуловым – для сохранения творческого наследия В.В. Именно Игорь Шевцов 26 июля 80 го перепечатал последнее стихотворение В.Высоцкого, которое потом в тысячах экземпляров разошлось по всей стране –которая тогда называлась СССР. Он был одним из составителей первого солидного сборника «Владимир Высоцкий «Песни и стихи».
Игорь был тем человеком, который первым нашел – а по сути спас - многие кино и видео материалы о Высоцком. По существу, И.Шевцов был главным создателем кино-программы «Творческий поиск Владимира Высоцкого». Без его контактов и связей – а главное без его энергетики и трудоспособности – был бы невозможен перевод видеозаписей на кинопленку – а значит и само существование программы. В этой программе - в не самые свободные времена - задолго до телепрограмм Н.Крымовой и Э.Рязанова Высоцкий пел свои песни. Тогда это был прорыв к свободе.
Игорь – один из очень немногих – откликнулся на просьбу Марины Влади написать воспоминания о Владимире Высоцком. Он сделал это в августе 1980 г. – и это один из лучших материалов в мемуарной литературе о В.В. Кроме того, Игорь помогал Юрию Карякину в работе над знаменитой статьей «По чьей вине…»
Игорь Шевцов трагически погиб в автокатастрофе 30 ноября 2003 года. Он как будто предчувствовал свою смерть, много говорил об этом. Незадолго до трагедии он передал свое собрание видеоматериалов о ВВ Дмитрию Чацкому.
В. Перевозчиков
Я не был ни другом, ни даже многолетним приятелем Владимира Высоцкого, знал его последние семь месяцев. Так и надо отнестись к этим заметкам - как к наблюдениям человека "со стороны".
Память возвращает изображение скупо и неохотно, как при прояв¬лении фотографической карточки: сначала неясные контуры, потом все больше, больше... Но все-таки - только то, что есть, и ничего кроме.
Летом 78-го я приехал на Одесскую киностудию: обсуждали мой сценарий. Томясь бездельем, бродил по полупустому павильону, пока не вспомнил, что здесь где-то должен сниматься Владимир Высоцкий. И вдруг захотелось... (хотел написать: просить его сделать песни для сценария, но если быть честным, то это был лишь повод познакомить¬ся). В павильоне стояла декорация интерьера МУРа 46-го года (для "Эры милосердия"). Никого не было. Потом стали появляться люди. Пришел Конкин. Скоро, почему-то громко стуча сапогами, появился Владимир Высоцкий, хмурый, сосредоточенный, замкнутый. Я под¬ошел:
- Владимир Семенович, у меня к Вам просьба...
- Да?!
Ответил резко, почти грубо. Во взгляде настороженность, почти открытое недоброжелательство. В общем, понятно: могу себе предста¬вить, как его одолевают поклонники обоих полов. Человека популяр¬ней в стране, кажется, нет. Первое впечатление от моего приезда в Петропавловск-Камчатский пару лет назад - орущий в динамик надо¬рванный баритон прямо в аэропорту.
- Дело идет о песнях для сценария...
Молчит, выжидает с плохо затаенным нетерпением.
- Хорошо, после смены подойдите.
- К сожалению, не смогу. Может быть завтра?
- Ладно, завтра...
"Завтра" я не подошел, раздумал, не стал приставать.
Летом 1979 года на Киевской киностудии снимался фильм, где я был одним из авторов сценария. Фильм о войне, об армейской развед¬ке. Нам очень нужна была песня. Ну кто еще, как не Высоцкий?
С трудом, после опроса десятка "близко знающих" Высоцкого (а кто его не знал "близко"!) получил номер домашнего телефона. Однажды вечером позвонил.
В телефоне - узнаваемый низкий голос, который обладатель его старательно и, как потом я имел возможность наблюдать, безуспешно пытается изменить.
- Будьте любезны Владимира Семеновича.
После паузы - настороженно:
- А кто говорит?
Называюсь, добавляя, что моя фамилия все равно ничего не скажет.
- А в чем дело?
Объясняю, в чем дело.
Вероятно успокоенный, что - не поклонник, Высоцкий меняет тон, и голос становится естественным.
- О чем картина?
- Армейская разведка, 44 год... Не могли бы Вы сняться?
- Игорь, я сейчас не собираюсь сниматься в кино, отказался от нескольких предложений. У меня совсем другие планы, так что вряд ли
| ||||||
Хочу поделиться с моей встречей с этим замечательным человеком.
в г.Ташкент и дал там несколько концертов. Самый большой концерт он дал
в спорткомплексе "Ёшлик", где он выступал вместе с Полад Бюль Буль
Оглы. Это был совместный концерт. Он так же проводил концерты и в дворцах
культуры. Во время выступления в ДК Энергетик, где он давал два концерта,
я и познакомился с этим человеком. Я в это время находился за кулисами и
весь певый концерт был там.
В перерыве я зашёл в грим уборную артиста и
представился ему. Он с интересом всё выслушал и у нас оказалось много
знакомых ему людей. Во первых мы говорили о художнике-режиссёре Юнгвальд- Хилькевиче.
Желания", "Комедия ошибок" и "Орфей спускается в ад" - он был у нас
художником -постановщиком. Затем разговор зашёл о художнике театра на
Таганке Давиде Боровском и так оказалось, что с этим человеком я тоже
работал. Я изготовлял ему декорации к сп. "На дне" по М.Горькому и
сп. "Святая Святых" Друце. Это был очень хороший спекткль. После и
режиссёра и художника пригласили на постановку сп. "На дне" в
Рекьявик.
Пили чай и я дал ему обложку пластинки его песен и он мне
подписал на память. Там я познакомился и с конферансье Владимиром
Масловым который вёл эти коцерты. Он заполнял паузы между песнями, которые
пел В.Высоцкий. Концерты прошли на ура!!! Мы с Володей Масловым
договорились о встрече на второй день у нас в театре. Он пришёл и принёс
несколько снимков его концертов. Я выбрал одно фото, где он был
сфотографирован с В.Высоцким, и попросил подписать мне. Вот это фото я
хочу прислать в сообщество Владимира Высоцкого. Для всех кому дорого имя
гения ХХ века.
С уважением В. Голома - http://www.liveinternet.ru/users/2483999/profile/
Фотографии Vladimir_Vysotsky : 1969 год
Август 1969 года. Круиз на т/х "Аджария". Фото - М. Ганкин.
Vladimir_Vysotsky |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
В Ижевске состоится спектакль «Райские яблоки», посвященный Высоцкому
18.04.2008 09:00|
Ижевск. Удмуртия. Ижевский клуб «Вико» представляет премьеру спектакля «Райские яблоки». Этот спектакль был поставлен к 25 годовщине Владимира Высоцкого. Художественный руководитель постановки, Никита Владимирович Высоцкий хотел, чтобы в одном спектакле были совмещены одновременно линия жизни и творческая биография Высоцкого. Режиссер спектакля Рашид Тугушев соединил все женские воспоминания о Поэте (Алла Демидова, Марина Влади, Людмила Абрамова) в один монолог, который пронизан песнями Высоцкого. Исполнители - Алексей Зыков и Светлана Григорьева - очень искренне воссоздали любовно-поэтическую атмосферу, в которой 25 песен Владимира Высоцкого звучат, как одна единая. Спектакль имел огромный резонанс за рубежом, многие критики восхищаются невероятной голосовой манерой исполнения Алексея Зыкова, который, не стараясь копировать Владимира Семеновича, тем не менее, создает атмосферу такого же «высоцкого» накала, благодаря чему спектакль смотрится на одном дыхании. По мнению Никиты Высоцкого, Алексей Зыков лучше всех передает залу энергетику песен Поэта. Спектакль идет в одном действии, продолжительностью в 1 час 35 минут. Художественное оформление с самого начала задумывалось облегченным, что позволяет артистам работать с любой зрительской аудиторией. Спектакль состоится в клубе «Вико» по адресу: Ижевск, ул. Ворошилова, 93а. Начало 19 апреля в 20:00.
Сус@нин |
Добрый день.
Я конечно совсем не специалист по Владимиру Семеновичу, но у меня есть 10 аудиокасет с его записями может кому то будет интересно, записи собирал отец моего кума, многое плохого качества. Отдавать и продавать не собираюсь, но если кого то заинтересует могу предоставить эти касеты для прослушивания.....
С уважение Гусаров Дмитрий.
17 апреля 2008 г. | 13:05
В Череповце сегодня открывается выставка, посвященная Владимиру Высоцкому.
Точнее,
Сегодня на выставке в художественном музее будут представлены уникальные материалы. Среди экспонатов — редкие фотографии, сценические костюмы Высоцкого и документы о его театральной жизни.
Служба информации Радиостанции «Трансмит»
e-mail:
news@transmit.ru
| Телефон | в Череповце: | +7 (8202) 22-36-82 |
| в Вологде: | +7 (8172) 76-85-85 |
Версия для печатиПрыг-скок. А как закончилась упаковка пришлось опять соскочить на водку. И в первые запойные дни глюковалось ЕМУ одно и то же - будто раненый смертельно в бою, вскрывает ОН зубами индпакет и загоняет в себя весь запас обезболивающих морфинов. А после, лёжа на спине, улыбается истерзанному трассерами небу. В точности, как американский солдат в одном из фильмов, виденных ИМ в Лондоне, во время первого своего приезда к Колдунье.
Но в глюке своем, конечно же, был ОН солдатом русским - с войной и смертью сроднившимся задолго до рождения. Как каждый русский солдат. И потом уже, годы спустя, разгрызая зубами ампулы, ловил он часто себя на том, что помнил свой последний бой так отчётливо, будто не в глюке водочном когда-то умирал морфином обдолбанный, а в очень конкретной, хотя и далекой по времени яви...
Хотя, конечно же, ОН никогда не воевал. Но почему-то всегда твердо знал, что воевал. И что на этой войне ЕГО убили. Вот только не знал - когда. А отца не убили. Потому что ЕГО отца не могли убить. Других отцов могли. Могли и убили. Как у Гарика Конецкого, Вовчика Екимова и Гульки Зайнулиной. Или как у Нольки Рыбака, чья мать получила похоронку за полчаса до того, как Левитан зачитал на всю страну сообщение о долгожданной Победе. И когда весь их самотёчный двор, высыпав к двум доминошным столам, плакал и выпивал приныканное к заветному случаю винишко, Нолькина мать тоже плакала и выпивала. Но плакала и выпивала совсем о другом.
- Говно это, а не Победа, если Наум не вернулся.
Так сказала Нолькина мать в пьяные глаза их самотёчного двора после первых залпов салюта. Тихо сказала. Чтоб не услышал Нолька, пристроившийся вместе с другим пацаньём ко всеобщей гулянке лишь на самом её излете. Сказала и запетляла бесслёзно в ночную, на свой «Калибр». Подарив Нольке живого отца на ещё один день.
И сын живого пока отца втихаря от взрослых потягивал першистую мадерку, весело горланя с НИМ в дуэте беспонтовую песенку на мотив «Лезгинки», подслушанную в электричке у какого-то инвалида.
Дело было в дни войны, в дни эвакуации,
Целовались мы с тобой у канализации!
Дурацкую песенку. С ещё более дурацким припевом.
Вай - джан, Биробиджан, какой ты хороший!
В Каракуме есть ишак на тебя похожий!
Потом, уже вконец раздухарившись от первой в жизни выпивки, прямо на столах бацали они с Нолькой чечёточку. По-взрослому бацали, в точности как артист Крючков из довоенного кинофильма «Трактористы», который когда-то очень давно смотрели с отцами в кинотеатре «Колизей». Вернее это они с Нолькой смотрели, а отцы ждали их на одной из чистопрудных лавочек, слушая под «Жигулёвское» трансляцию матча ЦДКА-«Спартак» из большого чёрного динамика лодочной станции. Ждали улыбчиво и в охотку, беспокоясь лишь о том, как бы колизеевский сеанс не закончился раньше пива и трансляции. Совсем не так, как ждали уже их самих всю войну ОН вместе с Нолькой - навзрыд и до холодка под ребрами, в крик заклиная страшную дерматиновую сумку почтальонши Красавиной совместно выдуманной причиталкой «е-моё, горе не моё».
А оказалось всё-таки, что «моё». В смысле его, Нолькино. О чём тот ещё не знал, бацая с ним на пару чечёточку из довоенного кинофильма «Трактористы». И ОН не знал, весело подтаптывая и подпевая Нольке.
Дело было в дни войны, в дни эвакуации,
Целовались мы с тобой у канализации!
- Стал бы, если б встал бы, а, в натуре?!
Атаман быдловато хихикнул и, глотнув из чекушки, рыгнул на весь кинозал.
- Ну, стал бы.
ОН ответил шепотом. Хотя вознамерился отбакланить в тон Атаману - так же шутейно и, как бы, между прочим. А получилось шепотом. Но не из-за стеснялок перед заполовинившей маленький зальчик публикой - атамановская кодла была здесь «в законе» и масть держала крепко. Так что гыкни ОН во все свои сипатые связки ответ Атаману - никто из зрителей, в большинстве своем местных, самотёчных, и не обернулся бы. Как не обернулся никто и не зашикал ни на самого Атамана, ни на Рваного с Лукой, гунявым смехуечком оценившими юмор командора. Но ОН ответил Атаману шепотом. Потому что в эту самую секунду Колдунья улыбнулась с экрана именно ЕМУ. Не Атаману, не Рваному, не Луке, а ЕМУ.
- Ну, стал бы.
- Стал бы! - Атаман снова рыгнул и продул гильзу «казбечины». - А она не стала бы! Босота, бля!
Но ОН уже не слышал Атамана, а тупо смотрел на то, как Колдунья весело раздевалась в предвкушении регулярной половой жизни с тощим брюнетистым фраерком из богатой семьи. И получалось, что за мгновенье до этого улыбалась она совсем не ЕМУ, а этому брюнетистому. И брюнетистый всё понял, как надо. И очень толково завалил Колдунью в заграничную траву-мураву.
- А как она ему дала! Расскажешь - не поверится! - Атаман заслюнявил об ладошку чинарик и сунул его за ухо. - Так что, босота, вместо тебя её пока другой дёрнет! А ты, вон, с Лукой да Рваным Гульку Зайнулину на хора ставь, ага?!
Умный Атаман. А как не быть умным, когда самого подпирает. И слышно и видно это по всему - от ладошек потных, по чекушке аж скрипящих, до пуговок торгсиновских на гульфике шевелящихся. Того и гляди сорвутся пуговки с гульфика, да и стрельнут прямо в экран, где больше жизни любят друг дружку брюнетистый и Колдунья. Так что и ты, корешок разлюбезный Атаман, тоже стал бы. Ещё как стал бы. Тем более, и встал на Колдунью у тебя не хуже, чем у других. А может, и лучше даже. Вот только с тобой она тоже не станет. Потому и цепляешь ты крайних, «босотишь» почем зря и понтуешься с явным перебором - дескать, клал я, пацаны, на вашу Колдунью, поскольку давно уже являюсь мужчиной созревшим и малолетками не интересующимся. А у самого чекушка под ручонкой поскрипывает и пуговки торгсиновские - ну, очень нервно на гульфике дышат. Смотри, детство своё не вспомни, не вздрочни ненароком, не опозорься по запарке перед царством своим самотечным! И потому - сам ты, Атаман, босота. Причем самая, что ни на есть, распоследняя...
Понятно, не сказал ОН всего этого Атаману, а молча схавал и «босоту», и Гульку Зайнулину, и все остальное, что должен был схавать. Схавал, в точности как тогда, когда столкнул их впервые давнишний августовский вечер....
Хотя, вообщем-то, сложно назвать «столкновением» встречу груженого под завязку товарняка и легковесной дрезины. Гибелью дрезины назвать можно ту их первую встречу, но никак не столкновением. И дрезиной, конечно, были ОН и Гарик Конецкий, а товарняком - Атаман со своей кодлой...
Это потом, в один из похмельных вечеров, напишется ЕМУ о том, что «ударил первым я тогда – так было надо» и о том, что персонаж, против кого вышли эти они, «которых было восемь», оказался в порядке, первым достав перо. А в тот вечер годичной давности было совсем не до песен, и расклад «их было восемь» в ЕГО и Гарика жизни встретился первый раз. Ведь жили они с атамановской пацанвой до этой самой встречи в совершенно разных колодах. И в их с Гариком колоде никогда не было ни Атаманов, ни «хоровой» половой жизни с доступной Гулькой Зайнулиной, ни, тем более, финарей с наборными ручками, сделанных втихаря старшими братанами на своих «Компрессорах» и «Калибрах». Вместо Атаманов и финарей жили у них в колоде вальяжный Вертинский «на ребрышках» и ослепительный Беня Крик из города Одессы, а вместо «хоров» и «гоп-стопов» - «смертельные» дуэли «за честь прекрасных дам» на трофейных отцовских «вальтерах» с залитыми свинцом стволами, тихушные чтения вслух опального поэта Есенина, эпатажно-брезгливое отношение к противоположному полу и редкие выходы в новый коктейль-холл сада «Эрмитаж» с тайным помыслом повстречать там одну из тех, кому традиционно и эпатажно нахамил сегодня утром, проходя мимо соседней женской школы…
Они с Гариком и шли в тот августовский вечер в коктейль-холл. Но не за мифическими сверстницами-недотрогами. А за чем-то другим - легким, воздушным и в меру шалавистым. Потому что за лето сильно повзрослели и очень многое в жизни поняли. Шли с тридцаткой на кармане у Гарика, и с сороковником - у НЕГО. Шли с уверенностью, что именно сегодня всё и решится. Решится в свободной от родителей Гариковской квартире, куда вернутся они за полночь, каждый
Илья Рубинштейн
В ТУ НОЧЬ, КОГДА ЗАКОНЧИЛАСЬ ЭПОХА
абсолютная фантазия
М О С К В А 2001
Папе моему посвящается
Прыг-скок. Баю-бай. Зря всё-таки Алик с Нюшкой шухер подняли на всю Москву. И бригаду из Склифа зря вчера вызвали. И маму зря из Кисловодска дёрнули. Очень всё зря. Прыг-скок. Девочка прыгает наверху. Соседка. И ОН тоже сегодня «спрыгнет». Да не «спрыгнет», а «спрыгнул» уже. Как только Алик ЕМУ ампулу последнюю «двинул», стало ясно, что «спрыгнул». Вколол-то ведь Алик не наркоту, а релашку обыкновенную - такую же точно, что и в самый первый раз, когда вытаскивал ЕГО из запоя перед «Лиром». И отпустило сразу. Так что всё - гуляй, рванина! Это не маме. Это птице серой. А мама гладит по темечку и думает, что ОН спит. Баю-бай. А ОН не спит совсем и всё видит. И птицу серую, с груди на окно перелетевшую. И маму заплаканную. И слышит всё - как на кухне Алик шприцы кипятит, а Нюшка что-то ему поёт. Или не поёт, а плачет. Или смеётся. Наверное, смеётся всё-таки - тоже, видно, догадалась, что «спрыгнул» ОН с иглы, и кончилась мучиловка. Прыг-скок. Это она вчера сама так сказала Колдунье по телефону. Колдунья - как, мол, дела, а Нюшка - никак, мучиловка обычная. И Колдунья из Парижа посочувствовала ей. Без всякой ревности. Искренне совершенно. Оттого, что не знала ещё, что «спрыгнет» ОН завтра. То есть, теперь уже сегодня. И ещё не знает она, что любит ОН её как раньше. Вместе с Нюшкой. Они ведь обе для НЕГО, как одна. Баю-бай. Надо маме сказать, чтобы вытолкнула из окна птицу. Прыг-скок. И чтобы соседей набрала по телефону - пусть не прыгает больше девочка наверху. Или это подкумарная птица серая в окно клювом стучит? А окно открыто наполовину. Глупая, падла. Как по рёбрам топтаться, во время «ломки» - мозгов хватает, а дыру в окне увидеть - сразу тук-тук. Или прыг-скок. Странно, что мама птицу не гонит. Думает, наверное, это та, отцовская, с гимнастёрчатыми крыльями. И из деликатности не замечает. Только не отцовская она, птица эта, а ЕГО. И улетает только после «раскумарки», да и то не каждой - одной «раскумарки» ей теперь уже мало. После «раскумарки» и «прихода» нужно ещё о чем-нибудь холодном подумать. ОН об этом сам недавно догадался, когда в одном из разговоров призналась птица, что родом откуда-то с юга. А, значит, боится холода. И теперь, вернее раньше, когда ещё не «спрыгнул» ОН, сразу после того, как «двинулся», думать начинал о зиме. Прыг-скок...
«Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела...»
- Мы думали как - закидаем их будёновками на границе, а потом добьём под марш товарища Буденного!
Капитан Отрижко слюнявил «казбечину», пил из графина желтую воду и по офицерски горел глазами. А где-то совсем рядом месяц май барабанил в окна сиренью и расколдованные от зим женщины вдыхали первые дожди.
- Мы думали как - если завтра война...
- …и самураи у речки перейдут границу... - выкрав у капитана кусочек самой любимой тирады, ОН нервно скрипнул пружиной глубокого кожаного кресла. - Дядя Лёш, у меня репетиция через полчаса.
- А ты все равно послушай! Отца не слушаешь, так хоть меня послушай!
И ОН послушал. Про Жукова и Будённого, про товарища Сталина и Курскую дугу. Долбанную эту дугу, где капитана - тогда еще младшего лейтенанта - вытащил за ворот комбинезона из горящего танка ЕГО отец. Послушал ОН и про международное положение, оставляющее желать, невзирая на все мирные инициативы ленинского Центрального Комитета. Послушал, как слушал всегда, заходя в кабинет к капитану - скучающе-уважительно. И капитан был ЕМУ благодарен. Во-первых, за спасителя отца, с кем провоевал до самой Праги, а во-вторых за то, что ОН был одним из немногих, кто относился к нему, капитану Отрижко, не как к представителю органов, так бесславно - как выяснилось недавно - запятнавших себя кровью собственного народа, а просто как к человеку, таким вот странным образом заканчивающему службу свою в Вооруженных Силах. Заканчивающему по приказу. А приказ - это святое...
Приказ есть приказ. И капитан Отрижко никогда не обсуждал приказов. Ни тогда, когда взвод его тупо бросили на высотку, которую всего через пару часов можно было взять без единого выстрела, и уж тем более не доводить дело до восьмидесятипроцентной потери личного состава четырёх отрижковских экипажей; ни тогда, когда его, боевого офицера, всего за пятилетку до полной выслуги, дёрнули вдруг из гарнизона, в течение месяца оформили перевод в «соседнее» ведомство и
Интервью третье
кинорежиссер, сценарист;
близкий товарищ Владимира Высоцкого в 60-ые – 70-ые годы двадцатого столетия
Александр Наумович, когда вы первый раз увидели Марину Влади на экране и какие чувства это в вас пробудило?
На экране я впервые увидел Марину, когда и все. Фильм «Колдунья» – это ошеломило всех просто. Совершенно сразу, как бы, взорвалась в России новая звезда - талантливая, красивая, в фильме, который тогда поражал, потому что он был кинематографически очень свежим. Марина просто сразу стала богиней того времени.
Могли вы тогда предположить, что вам доведется лично общаться с ней, познакомиться?
Ну, нет - я об этом не думал совсем. Хотя, после «Колдуньи» видел ее уже в живую, когда еще учился во ВГИКе. Она приехала тогда в Москву на кинофестиваль, а мы с приятелем моим прсто пошли в гостиницу «Москва». У меня была такая книжечка корреспондента фестиваля, которая давала возможность проходить в пресс-бар. Это было романтическое приключение. Можно было сесть за стойку, взять коктейль – поиграть в такую западную жизнь. И там как раз Марина была. Уже вместе с Володей. Я можно сказать, увидел их вдвоем первым. Ну, а так как Володю я уже знал до этого – мы в свое время общались с ним еще, как студенты школы-студии МХАТ и ВГИКа, все же были довольно так тесно перетасованы – он меня с Мариной и познакомил. И, естественно, у нее в ту же секунду это вылетело из головы, а у меня был повод рассказать потом сокурсникам, что познакомился с Мариной.
Это какой был год?
Ребята, спросите полегче что-нибудь... Кинофестиваль московский… Значит это скорее всего был год 67-й... При этом, понятно, ничего такого существенного в моей жизни не изменилось, а вот у Володи, конечно, все пошло гораздо круче. Потому что это был такой стремительный роман, и всё очень бешено завертелось.
Но сначала же все равно был слух о том, что некий относительно популярный советский артист закрутил роман с самой Мариной Влади. Вот когда вы в первый раз об этом услышали - сразу ли поверили этому? Или...
[показать] | [показать] |
Первый заместитель мэра Тольятти Александр Курылин подписал распоряжение о наименовании улиц округа. Как сообщает пресс-центр мэрии, элементам улично-дорожной сети в квартале, ограниченном Южным шоссе и улицами Полякова, Ботаническая, Офицерская Автозаводского района присвоены следующие наименования:
- улице, начинающейся на перекрестке Южного шоссе с проездом Аптечным, и заканчивающейся пересечением с улицей семьи Деревских – улица Владимира Высоцкого;
- улице, начинающейся восточнее жилого дома №24 по ул.Полякова, проходящей параллельно улицам Полякова и Офицерская, и заканчивающейся пересечением с ул.Владимира Высоцкого – улица семьи Деревских;
- бульвару, начинающемуся с места пересечения ул.Ботаническая с магистральным каналом и заканчивающемуся пересечением с улицей семьи Деревских – бульвар Итальянский.
Улице в мкр. 1 ЖСК «Горный», продолжении улицы Пионерская, в территориальной единице Федоровка Комсомольского района присвоено наименование – улица Варваринская.
Август 1971 года. Во время круиза по черному морю на т/х "Шота Руставели". Сочи, на пляже г. Джубга. Высоцкий и Марина Влади.
Vladimir_Vysotsky
 |
 |
 |
 |
 |
 |
|
|
Август 1971 года. Во время круиза по черному морю на т/х "Шота Руставели". Сочи, г. Джубга, пансионат "Заря". Высоцкий, Марина Влади, отдыхающие. Фото из архива Сергея Демина.Vladimir_Vysotsky
 |
 |
 |
|
