САДЫ ХИМЕР
Средь неподвижности дождя застыл твой силуэт размытый,
Луны лимонное суфле дрожит в граненом хрустале,
Скрип, леденящий в сердце кровь, качелей брошенных, забытых
В садах химерных миражей и перекопанных аллей.
В звенящей, ломкой тишине теней расплывчатых узоры,
Зрачок Луны, как полынья, сверлит заброшенный бассейн,
Как будто Кто-то все решил, но, не исполнив приговора,
Финал на время отложил или забыл... не насовсем.
Моя душа - воздушный шарик, влекомый невесомым газом,
На тонкой ниточке сознанья не удержать его никак;
Рванётся в небо, как ведомый, чтоб сверху всё увидеть разом,
Объять и то, что необъятным сияет светом сквозь века.
Твоя душа - костёр в тумане, куда не выведет кривая;
Во мраке беспробудной ночи - пылает аленький альков.
И только шарик невесомый, над океаном проплывая,
Взирает с высоты полёта на россыпь алых огоньков.
Вокруг костра - глухая чаща: всё мухоморы да поганки,
Всё буреломы да трясины, то зверь невиданный вопит...
А в самам центре той трясины, на тихой крошечной полянке -
Горит костёр, летает шарик... усталый человек не спит.
[375x499]В сырых утренних сумерках был виден силуэт лежавшего на железной кровати человека. Наклонив голову, чтобы не задеть за косяк, в камеру вошёл правительственный комиссар в сопровождении нескольких судебных чиновников.Холодным утром 15 окрября 1917 года на полигоне военного лагеря в Венском лесу 12 солдат, вскинув по команде офицера ружья, взяли на прицел женщину, одетую в меховое пальто и шляпку. Она не захотела, чтобы ей завязывали глаза и руки, и перед тем, как офицер скомандовал:
«Огонь!», учтиво поблагодарила его, послала воздушный поцелуй группе зевак, которые пришли посмотреть на казнь. И тут же пуля, поразившая сердце, прервала жизнь Маргареты Целле, известной всему миру как Мата Хари («око дня» в переводе с малайского). Ей был 41 год. Никто из близких не пришёл забрать её тело, которое было передано на медицинский факультет Сорбонны. Там будущие эскулапы использовали его в учебных целях, затем отправили его на захоронение в общую могилу...
ШАРМАНЩИК
Играй, шарманщик, всё о том же самом,
Крути-верти всё ту же рукоять.
Тебе известно, что готовы дамы
Любить ушами, сопереживать.
Вспорхни в открытый Космос с табуретки,
Лети, сгорай с упорством мотылька:
Авось, блеснёт разменная монетка
Ещё одной слезой из кошелька!
По "счастью" на билет раздаст мартышка.
Но мне по нраву птица Гамаюн!
Не рви, шарманщик, в лоскуты сердчишко -
Таким "орфеям" я не подаю.
Те, кто предполагает, что они нашли истину, называются догматикими;
Энциклопедия масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии
т.1, стр.24
Еще одна ступень в рассвет из нашей сказки...
Лелея взглядом, стану нежно чаровать:
Твои колени обниму, моля о ласке,
Вдыхая пряность ароматов, целовать
Твой каждый пальчик, и запястья, и ладони,
ОСЕННЕЕ
Свободна и ширококрыла,
Все горизонты нам открыла,
В нарядах чудных запестрила
Колдунья-осень... Наготы
Ещё не ведает аллея;
Иду сквозь желтые метели;
За мною, словно привиденья,
Крадутся черные коты...
Хорхе Анхель Ливрага
ДИАЛОГ В ПРИСУТСТВИИ ХАЙЯМА*
[показать]***
От огня твоей страсти лишь дым исходил,
Cердцу мало надежд он с собой приносил.
Повстречаться с тобой я прилежно старался,
Но раз не было счастья - бесплоден мой пыл!
~~~
В английском языке существует выражение «Once in a Blue moon» – «однажды в голубую Луну», что схоже по значению с русским «когда рак на горе свистнет…», то есть крайне редко, практически никогда.Термин «голубая Луна» в английском языке в обиходе уже более 400 лет, но в своем нынешнем календарном значении его употребляют, разве что, последние 25 лет. Промежуток между полнолуниями составляет 29,53 дня, то есть теоретически возможно, чтобы в течение одного месяца люди стали свидетелями сразу двух полнолуний. Правда, происходит это крайне редко, раз в несколько лет. Второе полнолуние в одном месяце принято называть «голубая Луна».
На горных склонах месяц звёзды пас,
И молвил к нам Учитель с болью скрытой:
"Петух три раза не успеет крикнуть -
Я буду предан кем-нибудь из вас".
Дотлели угли очага в золу,
В ответ не проронили мы ни слова,
Казалось нам, что вся мирская злоба
Нежданно вторглась к нашему столу.
Но Назарет улыбкой обогрел
Всех нас, пронзив печалью сокровенной;
Вот, просочившись призрачной изменой,
Крик петуха предутренний созрел.