Не могу сказать, такими или нет я представляла героев книги. Но категорического неприятия эти лица у меня не вызвали. Вот главная гроиня, которая так и осталась в романе безымянной. [593x411]
В эту зиму с ума
я опять не сошел, а зима
глядь и кончилась. Шум ледохода
и зеленый покров
различаю - и значит здоров.
С новым временем года
поздравляю себя
и, зрачок о Фонтанку слепя,
я дроблю себя на сто.
Пятерней по лицу
провожу - и в мозгу, как в лесу,
оседание наста.
Фильм по роману Вишневского - польский, по-польски называется также, как и книга. Нашла официальный сайт этого фильма http://samotnoscwsieci.wp.pl/?ticaid=12d2d
там можно посмотреть на фотографии актеров, исполняющих главные роли.
Еще нашла сообщение о том, что этот фильм представлен на кинофестивале "Литература и кино" в Гатчине, который открылся 25 февраля. Значит, есть надежда, что он появится хотя бы с русскими титрами.
Януш Вишневский "Одиночество в Сети"27-02-2007 16:29
Януш Вишневский "Одиночество в Сети"
Польский писатель, живущий в Германии, написал историю виртуальной любви, ставшей реальностью. Книга 3 года считалась главным европейским бестселлером, на русский перевели в 2004 (перевод, кстати, очень хороший, что в наше время не так уж часто встречается). Пишут, что прошлой осенью по книге уже кино выпустили, побившее все рекорды посещаемости.
В книге много замечательных фраз, но одна меня просто сразила: "Боже, помоги мне быть таким, каким считает меня моя собака".
Критики и рецензенты в один голос говорят, что автору удалось постичь непостижимое: он понял женщину. Пожалуй, в определенной мере они правы. Когда читаешь, даже и не помнишь, что пишет-то мужчина.
Если деньги бы мне – не один голый понт,
я в душе бы устроила евроремонт.
Всюду кафель, а в центре – где сердце как раз –
я поставила бы голубой унитаз
и спускала бы воду раз сорок на дню,
и твердила: "Теперь никого не виню".
А пока что в душе у меня кавардак,
и в подпол закатился последний пятак,
и себя волочу, словно груду тряпья,
и завидую всем, кто не я.
* * *
Будь, пожалуйста,
послабее.
Будь,
пожалуйста.
И тогда подарю тебе я
чудо
запросто.
И тогда я вымахну -
вырасту,
стану особенным.
Из горящего дома вынесу
тебя,
сонную.
Я решусь на все неизвестное,
на все безрассудное -
в море брошусь,
густое,
зловещее,
и спасу тебя!..
Это будет сердцем велено мне,
сердцем
велено...
Но ведь ты же
сильнее меня,
сильней
и уверенней!
Ты сама
готова спасти других
от уныния тяжкого,
ты сама не боишься
ни свиста пурги,
ни огня хрустящего.
Не заблудишься,
не утонешь,
зла
не накопишь
Не заплачешь
и не застонешь,
если захочешь.
Станешь плавной
и станешь ветреной,
если захочешь...
Мне с тобою -
такой уверенной -
трудно
очень.
Хоть нарочно,
хоть на мгновенье -
я прошу,
робея,-
помоги мне
в себя поверить,
стань
слабее.
1962
Губы трубача смёрзлись в поцелуе
С мундштуком любимой ледяной груди,
Злой мороз встречает скорый поезд всуе
С тем, кого не любят, с тем, кого не жди.
В окнах проявились глянцевые лица,
Лишь трубач не видит в тамбуре дыры,
Проводник у печки шумно шевелится,
Но любовь не греет мёрзлые миры.
Нелюди - не люди, незвери - не звери,
Нептицы - не птицы, а нетопыри.
Сердце тайно студит явная вечеря -
Ручка самописца у меня внутри.
С Понтия Пилата отмывают пятна,
Пост ещё не кончен - пасха впереди.
После бурной ночи девочка помадой
Пишет телефончик на его груди.
А трубач с судьбою на ноге короткой,
А судьбач хромает - его мает дар,
Привечать ненужных, провожать некротких,
Зная - всё напрасно, не терять азарт.
А рука всё машет, ей легко и страшно,
И душе, как шее, пусто без креста,
У чужих привычка прибиваться к нашим,
У своих призванье - покидать места.
Поцелуйте дядю, обнимите тётю,
Может быть, им тоже надобно тепло?
В поезде мы просто пассажиры плоти,
На перроне - души - паром на стекло.
Мы сыграем в радость, мы споём и спляшем,
Ты трубой помашешь в смерзшейся руке,
Поиграй нам наши траурные марши,
Раз уж ты с судьбою так накоротке!
Ты большая в любви.
Ты смелая.
Я - робею на каждом шагу.
Я плохого тебе не сделаю,
а хорошее вряд ли смогу.
Все мне кажется,
будто бы по лесу
без тропинки ведешь меня ты.
Мы в дремучих цветах до пояса.
Не пойму я -
что за цветы.
Не годятся все прежние навыки.
Я не знаю,
что делать и как.
Ты устала.
Ты просишься на руки.
Ты уже у меня на руках.
"Видишь,
небо какое синее?
Слышишь,
птицы какие в лесу?
Ну так что же ты?
Ну?
Неси меня!
А куда я тебя понесу?..
Я шел по дорогам, изрытым годами,
Дышал, задыхался и падал в крови.
И с тою же силою, как при Адаме,
Летели секунды, секунды любви.
Мы к древу познанья пришли не случайно.
Мы знаем так много, нам все не в нови,
Но с той же слепой, неразгаданной тайной
Несутся секунды, секунды любви.
Как будто все просто и так объяснимо,
Как голуби теплые — только лови.
Трепещут в руках, но проносятся мимо
Секунды, секунды, секунды любви.
Зачем же гадать о бесчисленных звездах.
Оставь их в саду поднебесья, не рви.
Смотри, как земной наш живительный воздух
Пронзают секунды, секунды любви.
Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.
Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: "Будь благословенна!" -
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.
А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И - боже правый! - ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало царь.
На свете все преобразилось, даже
Простые вещи - таз, кувшин,- когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами...
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.