Настроение сейчас - Никакое

Этот же замок был чуть богаче, чем следует. Но не это было главным.
Когда Князь вошел в залу на втором этаже, граф Роменвергский стоял в центре зала, с взведенным арбалетом в одной руке и клинком в другой.
Спина к спине стояла его невеста. В ночной рубашке, с распущенными волосами – и с кинжалом в руке. Она держала кинжал неумело, но твердо. Она не причитала. Граф тоже молчал.
И все равно это было смешно – в круге из полудюжины гвардейцев, каждый из которых в одиночки мог разделаться с тремя такими графами и дюжиной их невест.
Вот только собак в кругу не было. Они замерли у входа в залу, тихо рыча и топорща шерсть. И когда Князь шагнул вперед, они не последовали за ним.
-Всем выйти, - сказал Князь.
Гвардейцы медлили.
-Он опасен, милорд. У него арбалет.
-Всем выйти, - повторил Князь.
Вслед за гвардейцами вышли и собаки. Сели у входа, охраняя. Князь закрыл двери.
Граф опустил арбалет и клинок.
-Милорд, я прошу вас только об одном. Клянитесь честью дворянина, что моя невеста не пострадает.
-Я обещаю вам это, граф. Но буду просить об ответной милости.
Граф нахмурился. Потом кивнул.
-Конечно, милорд… - быстро сказал он. – Все, что угодно.
Князь не ответил.
Он отстегнул плащ, сбросил с лица маску. Стянул перчатку с левой руки. Снял перстень…
Потом он говорил, говорил долго.
О том, как трудно удержаться на лезвии клинка. О любви. О том, что теперь граф должен будет делать… и еще о том, что все когда-то кончается, и однажды граф сможет отправиться на юг, чтобы снова увидеть свою невесту.
А еще через четверть часа мужчина и женщина вышли из замка. И человек в черном камзоле, проведший их через заслон стражников, отсалютовал им, когда они вышли на южную дорогу.

Когда Князь Любви вышел из замка, он ступал очень не уверенно, как-то неловко… Словно все вокруг было ему не привычно и странно.
-Ваша карета, милорд, - с поклоном встретил его у крыльца человек в черном камзоле.
-Как вас звать, сударь?
-Шмальке, милорд. А вот и ваши собаки. Это Нежность, это Ласка.
Собаки покосились на Князя – и вдруг рванули за угол дома. Так быстро, что и не понять, куда они пропали. То ли свернули за угол, то ли растворились в голубоватых утренних тенях…

Человек в сером плаще не шелохнулся, когда Ласка и Нежность соткались из теней и бросились на него.
Он лишь улыбнулся, потом поднял руку.
Ласка радостно осклабилась и ткнулась носом в холодные пальцы. Лизнула стальные перстни, усыпанные черными камнями. Нежность, чуть не сбив его с ног, уткнулась в бедро и терлась, словно ластящаяся голодная кошка – не отрывая жадного взгляда от камней на перстнях.
-Ну идите, идите, - пробормотал человек. – Не сейчас, милые, не сейчас. Не время. Этого Князя любовь спасла – да здравствует новый Князь! Идите, песики. Год, два – это не так уж и много. Скоро мы опять встретимся. Посмотрим, удержит ли любовь и этого Князя на лезвии клинка…
Собаки, понуро косясь на усыпанные черными камнями перстни, отступили и растворились в длинных рассветных тенях.
А человек посмотрел на юг. Туда, куда однажды он отправится, чтобы снова увидеть свою дочь… Обязательно отправится. Но не сейчас. У него еще были силы, чтобы держаться на лезвии клинка – любовь еще хранила его.
Он ушел из города тихо.

Вот и закончился рассказ.
Люди напишите как вам? И самое главное как вы его поняли?
Мне это очень важно!

Настроение сейчас - На все пофигу...

Шут заговорил лишь через пару часов. Карета неслась прочь от Мосгарда, к следующей провинции.
-Значит, пощады не будет никому? Ни баронам, ни их женам, ни даже детям, которые еще не успели нагрешить? Совсем никому? Милорд.
-Если пощадить одного ребенка сейчас, через десять лет придется убить десять тысяч бунтовщиков, решивших вернуть власть уцелевшему бастарду, возомнившему себя истинным правителем… Это так сложно понять? Шут. Лучше расскажи что-нибудь веселое.
Шут сжал губы. Зло ухмыльнулся.
-Как пожелаете, милорд, - сказал шут. – Не так уж давно, и вовсе не на краю земли, было царство. Когда-то там правил добрый царь, и подданные всех его земель боролись со злом. Добрые молодцы не жалели своей крови, их отцы и матери не жалели своего пота, красавицы не жалели своих прелестей, неустанно рожая царю новых подданных – они делали все, лишь бы царю хватило сил бороться с армадами зла, обрушившимися на страну. Даже правители провинций отдавали все, что у них было – и свою власть, и свою жизнь, и даже своих любимых и детей. Мудрый царь верно разумел, что век правителя должен быть краток. Если правитель слишком мягок, со временем он станет еще мягче, и армия недополучит налогов. Если правитель слишком суров, со временем он окончательно разорит своих людей, и скоро армия совсем перестанет получать провиант и людей. Первое плохо, второе еще хуже. И все в империи исправно уплачивали свою долю за борьбу со злом… А как же сам царь? Какова его плата? Он заплатил тем, что, сам не ведая того, превратился в верного слугу зла. Ни один ставленник тьмы не смог бы так мучить его народ, как мучил народ сам царь, изо всех сил стараясь не допустить зло на свои земли.
Шут замолчал, пристально глядя на Князя.
Князь улыбнулся.
-Вам не понравилась моя история, Князь? – спросил шут, поджав губы.
-Лучше чем вчера… Но все равно слишком глупо, слишком просто, слишком грубо… Только на площадях и рассказывать. Простолюдинам.
Шут засопел, но ничего не сказал.
-Давай и я тебе расскажу кое-что, - сказал Князь. – Совсем недавно и совсем уж недалеко была страна, в которой жил-был шут. Он думал, что он один умеет отличить добро от зла. Он думал, что лишь он один смел настолько, чтобы дерзнуть заговорить со слугой тьмы, который маскируется под ставленника добра. Может быть, он был и неплохой шут – но всего лишь шут. Он так и не понял самого важного. Того, что добру всегда приходится идти по лезвию клинка… Да, борясь со злом, можно и самому стать чудовищем. Но и безропотно уступить злу нельзя. Иначе чудовище съест тебя, переварит, и ты сам станешь этим чудовищем, его плотью и кровью… И всегда приходится идти по лезвию клинка. И оступиться нельзя. По одну сторону лезвия – море спутавших цель со средствами, тех, кто уже стал верными слугами зла и даже не заметил этого. По другую – океан ленивых пособников тьмы, стенающих о слезинки младенца, когда надо строить плотины, чтобы по миру не разлились реки крови… Но не все это понимают, что настоящее добро – это не то, что рядится в белые одежды, а то, которое проходится по лезвию клинка. И наш шут был одним из таких. Он так и закончил жизнь, делая не добро – а лишь то, что выглядело как добро. Даже когда это было зло, вырядившееся в чистые одежды… Понравилась ли тебе моя история, шут?
-Это лишь слова, Князь, - сказал шут. – Но рано или поздно тебе придется ответить за все, что ты делаешь. Или эти дьявольские суки, подобранные, коли не врут имперские глашатаи, щенками на северной границе и воспитанные на благо добра и любви, сами сожрут тебя. Во благо империи и могущества Иоанна Стальная Рука!
-Ох, шут, - усмехнулся Князь. – Тебе ли верить имперским глашатаям?
Он снял перчатку с левой руки. На безымянном пальце был стальной перстень с черным камнем. Черным, как кусочек ночной тьмы. Ни отражений в глубине камня, ни отблесков на поверхности. Черный провал куда-то…
-Собаки любят лишь этот перстень, не меня. И пока этот перстень на мне, они меня не сожрут. И защитят от любого, кто посмеет напасть. Будь это человек или сам дьявол.
-Если все, что ты говорится в Свитках о северном зле, правда, то ты не можешь служить добру, - упрямо повторил шут. – На тебе столько крови… Князь Любви! На тебе столько крови, что зло давно должно было поселиться в твоем сердце! И этот перстень, и эти псы – все это доказательство тому.
-Ты почти прав… шут.
-Почти?
Князь Любви улыбнулся.
-Почти?! – крикнул шут.
Он дернулся вперед, к Князю – и тут же на его плечи легли тяжелые когтистые лапы, а над ухом задышала пасть собаки, соткавшейся из тени за его спиной.
-Почти, - сказал Князь. – Потому что есть одна вещь, которая может уберечь от зла сердце воина добра, даже когда он вынужден убивать. И даже когда те, кого ему приходится убивать, невиновны…
-Что же это? – усмехнулся шут. – Только не говорите мне, что это любовь, Князь!
-Я не буду этого говорить, - сказал Князь. – Ты сам это сказал.
-Не смей говорить о любви, ты!!! – крикнул шут. – Кого ты Читать далее...

Настроение сейчас - Аппатичное

Барон, его костлявая жена и три худых и сутулых дочери сидели за обеденным столом, окруженные гвардейцами в черном.
Тощий, как смерть, барон, с длинной и тонкой козлиной бородкой, гордо посмотрел на Князя, потом на грубо сколоченный стол перед собой. В глиняных мисках, больше подошедших бы простолюдину, был серый хлеб, молоко, несколько яиц…
А в центре стола – тощая, будто подохшая от голода, а не от топора мясника, индейка. Все. Больше ничего, если не считать простых тарелок и вилок – даже не серебряных, простых железных.
-Разделите нашу простую трапезу, Князь, - не поднимая глаз от стола, сказал барон. – Стол небогат, но вы знаете, что мы отдаем все нашей империи. Зло на северной границе должно быть остановлено любой ценой. Мы любим империю, мы живем ради нашего императора, мы молимся за нашу армию, и потому во всем ограничиваем себя. Разделите же нашу простую трапезу, Князь.
-Ты предал идеалы любви, доброты, блага империи и могущества Иоанна Стальная Рука, - сказал Князь. – Зло поселилось в твоем сердце. Ты будешь предан смерти. Ты, твоя жена и все дети твои.
Барон побледнел. Его глаза остановились на тощей индейке, остекленели. Словно барон отказался поверить услышанному. Потом медленно перевел взгляд на Князя.
-Я служил императору, не жалея сил… Любви, доброте и империи… - едва слышно выдохнул он. – Я…
-Ты служил не императору и любви, ты служил своей глупости и скупости, - брезгливо поморщился Князь и пошел прочь.
За его спиной Ласка и Нежность вершили суд.
В коридоре он остановился. Подождал, пока стихнет шум в зале. Сзади прозвучали шаги и тихий голос вкрадчиво осведомился:
-Какие будут указания, милорд?
-Назначьте временного управляющего, пошлите гонца и разберитесь с запасами еду, Шмальке. И отправляемся дальше.
-Но люди устали, милорд…
-Вы что-то сказали, Шмальке?
-Люди устали, милорд…
Из залы, облизываясь и утирая лапами носы , вышли собаки. Беззвучно сели за спиной Князя справа и слева, словно и не собаки, а его собственные тени от двух факелов.
Князь пошел вниз к карете.
Выйдя на улицу, остановился. Что-то было не так. Он обернулся – да, не так. Собак снова не было.
Он чувствовал их за спиной, пока спускался на первый этаж. Чувствовал, пока спускался по ступеням крыльца – и вдруг они пропали. Как вчера ночью… Собаки никогда не уходили без его разрешения. До вчерашнего дня.
Нет, уходили. Тогда, в Лергенхейме, когда сын мэра решил устроить покушение… Но тогда Князь знал об этом, в бумагах императорского Департамента Любви было все о готовящемся покушении.
Здесь же никакого заговора не было. Не могло быть.
Но и просто так убежать собаки не могли. Они всегда рядом, они всегда верны ему, они готовы драться за него с кем угодно…
Значит, где-то рядом, где-то совсем рядом, есть что-то, о чем не знает ни он, ни Департамент Любви…
-Ты добр, Князь Любви, - вышел из тени шут. Его лицо пошло пятнами, а уголок губ дрожал. – Ты забрал жизни жены барона и трех девушек, ни в чем не повинных молодых девушек. Доволен ли ты? Хорошо ли тебе после этого?
-Умерь свой поганый язык… шут.
Из-за кареты бесшумно выбежали собаки. Князь опустил левую руку, потянувшуюся было к правой, чтобы накрыть ее – или то, что было на пальцах правой руки под перчаткой… Присмотрелся к собакам. Ласка и Нежность были не в себе. Они снова чего-то искали, и опять не нашли.

Настроение сейчас - Аппатичное

-И что же ты делаешь?
Шут вздрогнул, папка с бумагами выскользнула из его рук и шлепнулась на пол. Он вскинул испуганный взгляд на Князя. В рассветном сумраке подбородок Князя был бледным, как у закоченевшего трупа.
-Ищешь вдохновения в чужих бумагах, бездарь?
-проникаюсь патриотизмом. Милорд.
Шут напрягся, с вызовом глядя на Князя.
Князь усмехнулся.
-Шуты в Дойченхейме больше, чем шуты?
-Милорд считает, что это плохо? Милорд считает, что императору это не понравится?
-Милорд считает, что это замечательно. Милорд считает, что императору и его гвардии нужны преданные помощники без черных камзолов. На всех бархата и серебряной нити не напасешься, - рассмеялся Князь.
Шут поджал губы.
-Значит, вообразил себя героем? – спросил Князь. – Борцом со злом? Решил узнать, за что черные гвардейцы изводят благородную кровь? Ну-ну… - Князь зевнул и уставился в окошко.
Лес уже кончился, проносились кое-как распаханные поля, покосившиеся ветхие домики. До Мосгарда было совсем близко.
Шут посмотрел на папку в своих руках. Князь явно не спешил ее забирать… Князю все равно. А значит, бояться уже поздно.
-Ну хорошо, - буркнул шут. – Допустим, граф Дойченхеймский слишком много тратил не себя, недоплачивал налоги… Но это! – шут ткнул в окошко. – Разве это лучше для империи? Барон выжимает все до последнего гроша, но что от этого толку, если он уже разорил своих людей так, что и выжимать-то нечего?
Князь зевнул и закрыл глаза, предоставив шуту яростно сверкать глазами.

Когда Князь Любви миновал крепостные ворота Мосгарда, стоял полдень. В свете дня город был ужасен. Покосившиеся домишки, обшарпанные дома, щербатая мостовая, на которой даже тяжелую карету Князя затрясло, как утлое корытце в шторм. Даже прибитые к каждому дома щиты с изречениями великого и мудрейшего Иоанна Стальная Рука покрыл налет грязи, а от позолоченных букв остались лишь пустые канавки…
На этот раз первым из кареты выскочил шут – как ошпаренная крыса из-под плиты. Закрутился, глядя на пустеющую площадь, на лейтенанта черных гвардейцев, пинками разгоняющего застывши , как солевые столбы, стражников…
Стиснул зубы и поплелся за Князем Любви и его дьявольскими суками Лаской и Нежностью.

В колонках играет - Максим "Нежность"
Настроение сейчас - Улыбаюсь)))

Через час все было кончено.
Вытирая губы салфеткой, Князь вышел из ратуши. И сразу же почувствовал, что что-то не так.
Оглянулся – и вздрогнул. Собак не было. Ни вечно следовавшей справа Нежности, ни всегда бесшумно скользившей слева Ласки. Зато в воздухе было что-то такое…
Князь закрыл глаза, пытаясь понять, что же это.
-Мальчишку-то за что? – раздалось от кареты.
Князь резко крутанулся на каблуках. Давненько никто не осмеливался так разговаривать с ним!
На подножке кареты сидел давешний шут.
-Надеюсь, трапеза доставила вам удовольствие? – спроси шут. – Граф очень старался, готовя стол. Он ждал вас к утру.
Из-за кареты вылетели обе собаки и сели возле Князя. Как обычно – и все же чуть иначе. Словно были чем-то недовольны. Не нашли чего-то?
Князь шагнул вперед – и понял, что было не так. Шут не был безудержно смел. Он был безмерно пьян. Потому и сидел на подножке – ноги его уже не держали.
-Брысь!
-Вы весьма любезны, Князь, - хихикнул шут. – А я хотел просить вас о милости.
-О милости? Меня?
-О да, вас! Это же вы Князь Любви, это же вы хозяин Ласки и Нежности, - хихикнул шут, покосившись на собак.
-Прекрати мусолить слова своим гнусным языком, смерд, если не хочешь обменять его на намыленную веревку. Брысь!
-И все же я просил бы вас о милости! – сказал шут, с трудом понимаясь с подножки.
-Что тебе нужно?
-Не будет ли Князь столь любезен, чтобы разрешить мне развлекать его во время пути?
-Тебе не на что уехать из города? Шмальке, дайте этому смерду…
-Нет, я хотел бы просить вас о милости разрешить развлекать вас во время пути, - упрямо повторил шут. – В меру моих скромных сил помогая вам исполнять ваш скорбный долг ради добра, любви, блага империи и могущества светлейшего Иоанна Стальная Рука.
-Ты либо очень смел, либо очень глуп, - сказал Князь.
-Это разрешение? Милорд.
Князь улыбнулся. Медленно, тем же ядовитым цветком.
Но на этот раз шут не отступил.
-Ну что же… Открой дверь! Помощничек…

Сунувшись в карету вслед за Князем, шут замер на подножке.
Собак, запрыгнувших в карету перед Князем, не было. Ни Ласки, не Нежности. Двух огромных как медведи собак. И спрятаться внутри кареты им было негде.
-Ну что же ты? – усмехнулся Князь. –Патриотический порыв выдохся вместе с хмельными парами?
-Вы зря пытаетесь обидеть честного труженика клеветы и безвкусицы, Князь, - буркнул шут и плюхнулся на сидение напротив.
Щелкнул кнут, в ночной тишине разнеслось длинное «Йи-и-ху-у-у-у!» - и под колесами застучали камни мостовой. Хорошей мостовой, надо признать. Вот только слишком много денег на нее было потрачено… Денег, которые нужны были на северной границе. Там, где из последних сил дралась имперская армия.
Город за окном кареты словно вымер. Ни одного светлого окна – лишь редкие факелы на перекрестках. В этой странной испуганной полутьме Дойченхейм как-то очень быстро остался позади.
-Запали фонарь, - приказал Князь.
Шут повозился с узорчатой крышкой, чиркнул кремнями, раздул фитиль.
-Ну что же ты молишь? – спросил Князь. – Кто-то собирался развлекать меня.
-Развлечь? Это запросто, - сказал шут. – Давным-давно, на одном далеком крае земли…
-У земли нет края, шут.
-Это фигура речи, Князь, - буркну шут. – Но если вам будет угодно, я могу рассказать свою историю два раза. И даже пояснить потом мораль сей истории.
-Ну-ну, - усмехнулся Князь. –Только имей в виду, шут. Если твоя история окажется плоха, мне может стать угодно отдать тебя на прокорм моим собакам.
Шут вздрогнул. Сглотнул. И все же упрямо продолжил:
-Итак, на одном далеком крае земли, которого, как известно, нет, было королевство, в котором правил Ричард Латунная Длань. Он не был мудрым королем, но был чертовски, - шут хихикнул, стрельнув глазами в сторону Князю, - просто-таки дьявольски хитрым. Он говорил о любви, но любил только свою власть. Он говорил о свете, но любил только цвет золота. Он много чего говорил, но куда важнее то, что он делал. А делал он лишь то, что повелевал ему его страх – страх потерял власть и лишиться своей никчемной жизни. Боясь даже своих собственных вассалов, король везде видел заговоры. И чтобы вассалы не объединились против него, собрал вокруг себя отряд убийц, не ведающих жалости. И каждый раз, когда страх сжима трусливое сердечко Ричарда Латунная Длань, его убийцы мчались по королевству. Правителя каждого города проверяли: не пустило ли в его сердце корни зло, затаившееся где-то далеко за границами королевства. Очень далеко за границами королевства, но все равно дьявольски, - шут снова стрельнул глазами, - опасное. И, что странно, каждый правитель оказывался поражен этим злом, и каждого приходилось убивать… Но еще таинственнее то, что зло ни разу не покусилось на сердце Ричарда Латунная Длань. А может быть, этого злу было и не Читать далее...

В колонках играет - 7 раса "Черная весна"
Настроение сейчас - Приятное

Это не мой рассказ, его написал Иван Тропов.
Прочитала я его более двух лет назад. Переодически беру его перечитать, мне он оч нравится. Не поленюсь я его весь перепечатаю, там около 13 страниц кажется, правда заранее прошу прощения буду писать частями, кусками, отрывками, все сразу это для меня слишком тяжело.
Со своей стороны посвещаю свои труды (перепечатывание это адский труд)всем своим друзьям и самое главное тем кто любит!


ПСЫ ЛЮБВИ

Он пришел в город тихо.
Он ходил по улицам, слушал сплетни. Он стоял на площади, кутаясь в серый плащ, и смотрел на замок графа, щурясь от осеннего ветра. Дышал на мерзнущие пальцы. Длинные пальцы с синеватыми от холода ногтями - и тремя стальными перстнями, усыпанными черными камнями...

Когда Князь Любви миновал крепостные ворота Дойченхейма, закат уже догорел. Прибитые к каждому дому белые щиты с изречениями великого и мудрейшего Иоанна Стальная Рука превратились в молочные пятна - чьи-то огромные глаза, разбросанные по всему городу...
Не сбавляя скорости, с гиканьем и щелканьем бичей - и по лошади, и по спинам зазевавшихся горожан, - три кареты с имперскими гербами промчались по мощеным улицам и остановились только у ратуши.
Из крайних карет посыпались люди в черных камзолах, расшитых серебром. Стража у дверей ратуши попятилась - забыв о своем оружии, в страхе оседая по стенам. Желая слиться с каменной кладкой, раствориться в тенях и исчезнуть - куда угодно, лишь бы прочь отсюда, от этих людей, как можно дальше...
Средняя карета замерла перед входом, как закованный в броню кулак великана. Вся обитая гофрированными стальными листами, способными остановить самый тяжелый арбалетный болт. В крошечном окошке вместо занавески стальной тюль.
С облучка кареты слетел слуга и распахнул дверцу.
-Мы прибыли, милорд!
Слуга склонился так низко, что почти уткнулся в свои ботфорты. Может быть, в раболепстве. А может быть, в страхе. Не желая даже краем глаза увидеть, что же там внутри кареты милорда.
Первыми из кареты выпрыгнули собаки. Две огромные собаки с отливающими сталью зубами и черной, как сажа от спаленной шкуры дракона, шерстью. С красными глазами грифона, вернувшегося с добычей в гнездо - но заставшего там лишь обрызганный кровью пух своих птенцов...
Гвардейцы в черных камзолах ворвались внутрь ратуши. Их лейтинант, в посеребренном шлеме, задержался.
-Поднять городской гарнизон! Окружить здание! - взревел он. пинками отлепляя стражников от стен. - Двери, окна, потайные лазы! Всех арбалетчиков в круг, запалить факелы! Чтобы ни один человек не ушел, ни один почтовый голубь не упорхнул! Быстрее, скоты! Шевелись, коли не хотите звенеть на дыбе!
Когда из кареты показался человек, у крыльца ратуши остались лишь две собаки, рычащие на все вокруг.

Темный плащ, шляпа с широкими полями, черные перчатки, полумаска. Лишь отблеск в глубине разрезов маски, да губы - вот и все, что Князь Любви позволил видеть миру.
Он миновал залу на первом этаже, стал подниматься по лестнице. Дом будто вымер. Прислуга, обитатели и приживалы забились в щели, как крысы. А приживал здесь, видно, было много. Пол покрывали ковры, гобелены на стенах искрились золотом. И аромат с кухни расползался такой, что сводило челюсти.
Дюжина гвардейцев и обе собаки унеслись вперед. Князь шел совсем один. И вдруг почувствовал, что впереди кто-то есть...
Он остановился. Неужели его верные псы ошиблись - и пропустили опасность? Левая рука медленно потянулась к правой, накрывая тыльную сторону - или что-то, что было на пальцах под перчаткой.
Из тени выступил человек. Человечек. Коротышка в пестром трико с кожаными оборками и в треххвостом шутовском колпаке.
-Позвольте приветствовать вас, Князь Любви, - глумливо сказал шут и с еще большей издевкой расшаркался. - Не правда ли, любовь убивает?
Князь наклонил голову к плечу, разглядывая шута. Его губы дрогнули - и холодная улыбка медленно расплылась на них, будто распустился ядовитый цветок.
Лицо шута, бледное даже в теплом свете факелов, побледнело еще больше.
-Это просьба? - наконец сказал Князь.
Шут поспешно отступил в сторону.

Граф и вся его семья уже были в главной зале второго этажа, окруженные гвардейцами в черных камзолах. Сам граф - толстый, лысый, обильно потеющий и заполнивший всю комнату запахом страха. Жена в чепце и ночной рубашке. Мальчишка лет восьми...
Князь поморщился. А может, это неровное пламя факелов бросило тень на его подбородок.
-Ты предал идеалы любви, доброты, блага империи и могущества Иоанна Стальная Рука, - отчеканил Князь стандартную формулу. - Зло поселилось в твоем сердце. Ты будешь предан смерти.
-Что вы... - забормотал граф. - Я... Я верен императору! - выкрикнул он и рухнул на четвереньки. - Пощади! Пощади, Князь! Я все отдам! Пощади, Читать далее...

[220x450]
В колонках играет - Наутилус Пампилиус "Прогулки по воде"

Жизнь, как пачка сигарет,
Купишь, выкуришь и нет.
Обернешься по пятам
Все бычки, бычки и хлам.
И вся дрянь, что там лежит -
Это мир твоих обид.
Там все то, что не сбылось,
Что прошло и улеглось
И ушло куда то в даль,
Но зато пришла печаль.
От нее покоя нет,
Но любовь - это ведь бред...
И смотрю куда-то вниз,
Наступаю на карниз
И лечу...
"Постой, постой!"
Кто-то крикнул за спиной,
Ну, прощай жизнь,
Ты была мне не нужна.
Все! Упала!
Не успели!
Жизнь прошла,
Все так хотели!

В колонках играет - Мара "SEX"
Настроение сейчас - Никакое

Ей было двенадцать, тринадцать - ему,
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли, почему
Такая у них вражда?!

Он звал ее "бомбою" и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его "сатаной",
"Скелетом" и "зубоскалом".

Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.

Он "бомбою" ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится: - У, сатана!
Как я тебя ненавижу!

А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
- Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!

И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
- Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги!

Ей - девятнадцать. Двадцать - ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже.
Недругам мир ни к чему.

Теперь он "бомбой" ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи.
А "тетей Химией" величал
И "тетей Колбою" тоже.

Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла
И так же сердилась: - У, сатана! -
И так же его презирала.

Был тихий вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая...
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.

Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.

Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома: - Стой, сатана!
Стой, тебе говорят!

Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?!
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!

Даже не спрашивай почему! -
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
- Мой! Не отдам, не отдам никому.
Как я тебя ненавижу!


Эдуард Асадов 1964 г.

В колонках играет - Юлия Савичева "Стоп"

Отражения, кривляясь,
Вырываются на волю,
Хладнокровно улыбаясь
Или плача, но без боли...
Зеркала следят за нами,
Научившись даже слушать,
Быть и мыслями, и снами,
Искажая наши души.
Тонут в зеркале желанья,
Замедляются движенья...
Нас отдали на закланье,
Нас поймали отраженья...

Rain

[500x276]

[500x375]
В колонках играет - Макс Фадеев "Сестричка"

У меня есть конктретное предложенье -
Заменить все стекла на витражи.
Чтобы видеть в окне не свое отржанье -
А цветные картинки и миражи.

В этом деле есть одно осложненье -
Слишком много осколков и резаных ран.
Но зато фантастическое впечатленье -
Будто в каждом окошке цветной экран.

Но я вижу, тебя терзают сомненья -
Ты и в этой идиллии видишь обман.
Что ж, пусть кто-то из нас испытает прозренье -
Когда все миражи превратятся в туман.

Константин Арбенин

[400x312]
В колонках играет - Агата Кристи "Корвет уходит в небеса"

Лишь стоит по прозрачности стекла
Серебрянной ладонью провести...
Искусство так рождает зеркала, -
Чтоб каждый мог себя в них обрести...

Мы верим им и тянемся вперед...
Иллюзия скрывает тени зла,
И наш двойник кривит в усмешке рот...
У нас воруют души зеркала.

И так легко порезаться о край,
Об острый край, и остается боль,
И шепчут зеркала: "Не разбивай!..." -
В нас заменяя холодом любовь.

Мир отражений вязок и жесток,
Он рвется из застывшего стекла...
И страшно - вдруг еще придет их срок,
И завладеют нами зеркала,

И вырвется на волю легион
Фальшиво отраженных ими душ,
И мир наполнит звон... Стеклянный звон...
Кто победит?... Оркестр, сыграйте туш...

[542x376]
"Мы все индивидуалисты, мы все уникальные и неповторимые - но наедине с собой можем признаться, как трудно быть одному"
С. Лукьяненко "Прозрачные витражи"

Вот как-то вот так.
Так что свобода - это еще и одиночество.
Многие ли готовы к одиночеству???

В колонках играет - Мара "Че на чем"
Настроение сейчас - Радостно-уставше-больное

Люди, Вы когда-нибудь совершали сумасшедшие поступки?
Я совершала, но по сравнению с тем что было сегодня,все остальное - фигня!!!
Утром мне в ISQ наисал одногруппник. Оказалось что он поссорился со своей вчера, а у них сегодня годовщина, 3 года. Надо было срочно что-то придумывать. Ну я и придумала на свою голову.
Я ему, вообще то, предложила сделать что-нибудь необычное.
Вообщем предложенно было выложить сердце и внутри него выложить "3 года". Он согласился, вот только быо одно НО, ему нужны были помощник и как не смешно сазать этим помощником стала я ("Инициатива дрючит инициатора").
Купила свечей в IKEA. Приехала к нему на район. Хорошо он додумался стаканчики одноразовые купить, их хорошо как посвечники было использовать.
Я конецно понимаю, что многие скажут "Что в этом такого?", а я вам объясню что в этом такого...
Вы когда-нибудь пыталась зачешь 100 свечей, в пластиковых стаканчиках, в семи градусный мороз и при ветре???
Думаю, НЕТ!!!
Ну так вот, свечи у нас гасли раза три точно, ветер дул жуткий. Все свечи все равно не получилось поджечь, это конечно обидно. И надпись "3 года" вообще не стали зажигать. Но все было бы проще если бы это все мы не делали на территории поликлиники, с которой нас, само собой, охрана пыталась выгнать. Но все уладили, вернее, я попросила охраника дать нам 20 минут, объяснила ситуцию и он, с горем пополам, соласился.
Вообще подожгли мы около половины свечей и сдались. Он позвонил, она выглянула в окно и...
Вообщем ей понравилось)))
После этого меня назвали ПСИХОМ, но добрым психом)))

Это хорошая часть истории, теперь плохая.
На холоде мы простояли более 1,5 часов. Все замерзли, продрогли и промокли.
Но это все тоже быо бы полбеды, если бы не то что у меня почки больные (если кто знает хроничекие пиелонифрит (кажется так пишеться)), а если проще говоря то сейчас жопа!!! У меня ужасно болят очки, и очень хотелось бы надеяться что все это было сделано ен зря и что у них все будет хорошо!!!

Смотрите что у нас получилось:

[700x525]

[315x360]
В колонках играет - Макс Фадеев "Even"
Настроение сейчас - ...

"О чем ты?
Какие здесь чувства?
Мы же взрослые люди,
Мы просто играем..."
(Глубина)

Противно?!?
Мне - да, хотя я живу так...

У каждого были в детстве куклы, игрушки. И вот мы стали взрослыми... детьми. Только кто-то смог отказаться от игрушек, а кто-то слишком заигрался. Его куклами стали живые люди.
Люди стали марионетками, а он - кукловодом.

Как разучиться быть кукловодом?
Как разучиться играть?

[600x450]
В колонках играет - Маша и Медведи "Без тебя"
Настроение сейчас - Голова болит

"Свобода - сладкое слово,
Такое же скользкое как карамель,
Но это не повод делать все что угодно,
Это значит однажды выйти за дверь!"
(Глубина)

Не все могут выйти за дверь. В основном люди могут только выглянуть за дверь, но бояться выйти... Многие хотят свободы, но очень немногие ее получают, потому что бояться...

ЛЮДИ, А ВЫ СВОБОДНЫ???

fishki.net/comment.php?id=15268

)))

onliner.ws/2006/10/01/vizua...ofija.html

Визуальная философия