Она меня оставила, то ли на время, то ли навсегда, какая разница? Я ей в тягость, но-таки и сам себе в тягость.

Но я человек последовательный: захотел стать чеченом – поехал и купил два руководства по ориенталистике – в “Олимпийском” (кстати, где строится самая высокая в Москве мечеть). Для начала купил две книжки – чела седьмого века, пишущего о суфизме, и библеиста - о “сияющем Коране”. Продавец наебал меня, конечно, сделав скидку на первой книге и выдумав цену для другой чтобы покрыть эту скидку. Но мне было лень препираться с ним: лень иногда базарить.

Главное, друзья мои, не этот АГРОМНЫЙ коллайдер (как послышалось мне в утренних новостях), а то, что всякая религия зиждется на каких-то мерзких санитарно-гигиенических предписаниях. Как человек, немножко воспитанный Востоком, я не могу понять, почему я, выбирая себе религию, должен отказаться от принятия в пищу непередаваемо ароматной тухлой рыбы, жареной саранчи, сладкой сухой конины… Однако: почему свинина нечиста? Я очень люблю свинину.

Настроение сейчас - злое

Я посовещался с хасидами и вынужден из-за своей упертости настаивать на букве "о" в слове ШОЛОМ. Ибо здесь всего-навсего право выбора, а я выбираю то, с чего начинаю. Вот скачал немного бреда из Сети в подтверждение своих слов. Кстати, слову этому родственно имя Соломон. Этот аргумент посильнее, наверное, чем "салям".


Предметный указатель


Шолом (ашкеназ.)
Шалом (сефард.)
שלום
Мир


Источники хасидизма: Мааморим: Мааморим мелукотим т. 5: Йуд кислев 5746
Истинный смысл мира, это когда у него нет противника в принципе мир был в дни Шлоймо
Тания: Часть четвертая: Послание четвертое
Цдоко
Тания: Часть четвертая: Послание двенадцатое
Вегойо маасэ а-цдоко шолом… ойсэ шолом… Михоэл, Гавриэл… Нет мира до конца времен. Шолом, гашкейт
Тания: Часть четвертая: Послание тридцатое
Множество дел цдоко - приносит мир
Источники хасидизма: Тойрас Менахем: 5714: Ницовим 27 элула 5714
И вот, поскольку аспект шолом - это аспект самый возвышенный, сосуд, вмещающий благословение Вс-вышнего, - есть на это большое противодействие, и поэтому требуется огромное усилие, чтобы был мир. и это усилие должно быть как со стороны души, так и со стороны тела:

Однажды я позвонил ей и сказал: "Я люблю тебя. А ты меня - да?" "Конечно", - ответила она. "Конечно, конечно, конечно..." - как эхо звучало в трубке.

Воспоминание о прогулке в Цюрихе.
[700x525]

Это когда крутишь полупустой барабан, прислушиваясь к ладному механическому полуночному звуку, и читаешь инструкцию следующую: “Нажмите, если надоело ждать”.

Одиночество - это когда скитаться уже невмочь, но ты скитаешься, останавливаешься в отеле на той улочке, где жил Мастер, у хозяйки берешь одноразовый штопор, а в ближайшей харчевне сыр. В номере валишься в обуви на кровать, заключаешь себя в объятья (самые постылые объятья на свете) и несколько раз перечитываешь пятый пункт инструкции, не умеючи перевести последние слова: “Проживаючим не дозволяэтся залишати в номерi посторонiх осиб у свою вiдсутнiсть”. Что такое “вiдсутнiсть” – х. его знает. Может быть, это сущность?
[400x266]

это когда вечером смотришь не телевизор, а магниты на крышке холодильника, глотаешь снотворное и ложишься в огромную постель.

"Я старался соблюдать субботу и прятал носатое лицо в пазухах атласной рубашки, но с отвращением узнал, что женщинам нравятся гои, что славяне спят днем, едят кислую капусту и ткут деньги из воздуха. На моем столе мало гривен и левов (с Мазепой и Стамболовом), чтобы удрать во Львов к невесте или в Полоцк к друзьям. Я чувствую себя козленком в молоке".

Об интенсивном курсе интернационализации, который проводит она со мной, я могу сказать следующее: она уже делает успехи. Она убеждает меня, во-первых, что лучше мне быть обросшим. Я в свою очередь вычислил, где она работает – в Alitalia (по логотипу на оставленном ею зонте). Я временно подчиняясь ей, во всем стараясь видеть только приятное - третьего дня умилялся хачиком с триколором, а сегодня, возвращаясь со второй работы, обомлел от картины: иммигрант в метро уступил место белому ребенку.

В частности, она еще учит меня названиям еврейских танцев, но прости меня Г-ди, я в этом смысле помню только название цифровое. Я честно и искренне прохожу мимо пузатых детей грызунов в РАМСТОРЕ. Я усаживаю на колени космополитического кота – этого мало?..

Береза под моим окном
желтеет плетьми
думаю одновременно о всех

В сентябре уходят в отпуск бездетные, мизантропы или люди с надломом в личной жизни. И только я, Рысаков, ушел в отпуск во имя Большой Сделки. Вчера с помощью vse_realjno сварил русские щи (на кавказский манер, с аджикой). А также слепил дюжину пирожных-"картошек" - как предлог выпить немного коньяку. Потому что грустно это видеть: когда дворник, подставив лестницу, снимает с моего дома последний праздничный триколор.

Я был в эти праздники в двух местах отдыха и веселия горожан. Вот что я скажу: осенние парки кажутся мне сакральными. Еще летают в предчувствии зимы зазевавшиеся шмели, шашлычный дым стелется средь лип. Дети покупают шары с гелием, которым дышат и изменяют голос, гремит МИРАЖ на площадке для ТЕХ, КОМУ ЗА 30, с деревьев с шумом отрывается листва, я сижу за деревянным столиком WARSTEINER. На скамье пушистая игрушка, которую она выиграла в тире (сам я не стреляю и раздражаюсь оттого, что она целится ДОЛГО). Я чувствую братскую подобность людям: мне хочется пива, мяса, можно с малосольным огурчиком. И немножко пожурить ее за похабное декольте, потому что мужчины смотрят, а это мало-помалу начинает выводить меня из себя.
Мне нравятся кулуары парков, где духовая музыка доносится издалека и где почти не встретишь черных.
Мне нравится, что акведук на Проспекте Мира, безымянный, только отреставрированный, она называет как истинная москвичка Миллионным мостом.

Этот фильм известного корейца мне не показался. Интересно, что самому мне не удается позиционировать себя в ее глазах как плохого. Она говорит, что я в редкие минуты жизни бываю плохим, а так - нет, не надейся. И правда. Утром по обыкновению я выхожу на прогулку в банк и на рынок. Вру, я иду в РАМСТОР к банкомату, но ведь первое было романтичней? Банкомат хитрый: часто он не желает производить операцию без каких-либо комментариев, но я всегда успешно обманываю его, не буду говорить как. Долго жду на светофоре зеленый сигнал; наблюдаю за прихожанкой на велосипеде АИСТ, думаю о том, какая у нее длинная дырчатая юбка из раритетного материала, наверное, крепдешина (вот они, пробелы в моей голове: я не знаю, что стоит за этими вкусными архаичными и архитектурными словами - креп, кашимир, баллюстрада, базилик, но это так изящно). Я радуюсь этому дню, радуюсь, что в киоске у магазина ИНТИМ есть ИЗВЕСТИЯ. Приятно почитать за обедом колумнистов вроде Соколова или Быкова (последнего недавно видел на Краснопресненской на эскалаторе). На рынке мне продает со скидкой липецкую картошку приятная разбитная хохлушка. Она улыбается - не мне, а, скорее, на меня. Я первый ее клиент. Может быть, еще килограмм лука. Да, среднего...
Бл., до чего тормозит интернет, набью-ка я в Ворде.

Ариадна старалась влюбиться, делала вид, что любит, и даже клялась мне в любви. Но я человек нервный, чуткий; когда меня любят, то я чувствую это даже на расстоянии, без уверений и клятв, тут же веяло на меня холодом, и когда она говорила мне о любви, то мне казалось, что я слышу пение металлического соловья.

Удивительное дело: она топ-менеджер, директор какого-то департамента, то ли AiRUnion, то ли что-то другое, (название не могу запомнить), у нее серебряная визитка, кольца и перстни разбрасывает тут и там, а кот настороженно их обходит, она по-детски выпячивает капризную губу и в ответ на мое кофе в постель с бутербродами приносит только кофе (не зная, видимо, что я по утрам пью чифирь), когда как я утром хочу сильно жрать, жрать не проснувшись, грызть яблоко, тертый застарелый сыр с гренками и до одури валяться среди набитых крымской лавандой подушек... Но, кажется, в этой женщине имеется лучшее, что я силился определить, и что сейчас могу назвать лишь одним словом: РЕЗОННОСТЬ. Ну, приятна мне девушка резонная, что мне делать.

Когда она поет, моя посуду, когда пьет вино или в колбасном отделе выбирает телятину, когда накрывает к завтраку, когда просит меня купить ей новый ремешок для часов, я отказываюсь думать о других женщинах. И пусть она перепевает Макаревича, Сюткина или этого армянина: "ведь мы живем для того чтобы завтра сдохнуть". Я тоже резонер, тоже мембрана, я реагирую на сдвиги небес: плановая влюбленность бесконечней внеплановых, и осознаешь это, когда определяешь ее как существо высшее, а ее резонность – как чуткость неземного порядка. И так далее.

В такой день как сегодня встаешь, и созревает решение одно: в Сокольники! Ибо веселье, гулянья и праздник. Ибо дефиле по аллееям, тиры и чертовы колеса.

Любовь - это, м.б., чувство немного усталое, когда день города погас, погасли ярмарки, тускла медь оркестров, на кухнях московских закуска и кулинарные изыски хозяек, и вечером то ли туман небо застил, то ли дым фейерверков, но ты идешь с твердым сердцем рука об руку с ней, и придумываешь для той, которая хочет спеть тебе ЛЕБЕДИНУЮ ПЕСНЮ, следующие слова: "Ты слишком поздно вошла в мою жизнь, слишком поздно".

На сегодняшнее время не слишком острый вопрос. Нет, в первую очередь, если уже речь пошла об аутодафе, больше этой чести заслуживает Мераб Мамардашвили. Не потому что он плохой, а потому что какой-то диабетический и нежизнеспособный, вроде нашего Сахарова. Когда национализм неуместен, а с ним суются, при этом как-то его маскируя, это выглядит глупо. Я приведу не самый характерный пример, хотя этот дурень высказывался и о русских писателях и о русском характере.

1989 год, из интервью “Заре Востока”:
“Сознательность”, “духовность” – это все из словаря зомби или НЕКОЕЙ МОНГОЛЬСКОЙ СРЕДЫ (выделено мной. - Рысаков), которая оккупировала и выжгла пространство страны словами “план”, “морально-политическое единство народа”, и тому подобными прелестями, инсценирующими какое-то ритуальное действо вместо реального действия в жизни… Так называемые призывы к духовности – есть чаще всего выражение состояния людей, которые не знают (и не хотят знать), что существуют объективные отношения… и т.д.

Вообще же, я предложил бы уничтожить всех - ныне живущих и мертвых философов, которые не любят работать и развращены подобным псевдоглубокомыслием.

День похож на день, ночь на ночь. Утром Ник Кейв и разбор завалов домашней библиотеки, вечером – и жизнь, и сопли, и любовь. И макароны по-флотски. Ночью Ким Ки-Дук. Вчера поставил было ПУСТОЙ ДОМ, а потом вспомнил, что когда-то его смотрел, но поскольку на ближайшее прошлое у меня распространяется амнезия, вспомнить - где и когда смотрел - не вспомнил. И поставил БЕРЕГОВУЮ ОХРАНУ. Это лучший фильм корейца. По сравнению с ним “Весна…” и даже “Остров” – ориенталистский гламур.

Ах, как хочется выучить французский. Чтобы, например, произнося “бомонд”, подразумевать два слова: beau mond. К несчастью, моя мама излечила меня от врожденного грассирования. Дефектолог сказала: коротковата уздечка, но мы ее поправим. Работа, рябина; рисунок, рыба; рюмка, рука. Усложним задачу: пруд, трюмо; тряпка, трава. А когда-то я стыдился произнести свою фамилию – Материнский. Самый главный согласный я в ней или проглатывал, или произносил с провинциальным прононсом. Так и принужден был по жизни говорить тихо. До звука, крепнущего день за днем после уроков у дефектолога, язык мой, своевольный и пещеристый, двигался недолго: одно лето, и, более всего борясь с сонорными гласными, продвинулся на четыре сантиметра, к верхнему небу, и я кончил - да ладно, что уж говорить – не грассировать, но картавить. Косноязычие хотел убрать сам, чтением русских сказок и античных ораторов. Тит Лукреций Кар, “орал, орал мужик и выорал”. Теперь я как все. Возвращаясь назад, на те самые четыре сантиметра, я, словно очнувшись от легко усвоенной агрессии, пробую небо заднее. И что я вижу? “Р” выходит теперь ненастоящим, утробным, поглощенным, но как он дорог мне!

Каждый день из последних словно встаю с левой ноги, но прежде задевая подиум (моя кровать на подиуме) правой. На кухне обнаруживаются невесть откуда взявшиеся яблоки, в окне по-осеннему низкое солнце, на подоконнике растерханные березовые сережки. Как-то забылось вдруг, что осенью тоже бывает обострение. Утром - Ник Кейв вперемешку с Сертаки и "Гражданской обороной".