Соскочившие с моей орбиты женщины
становятся вдовами, сиротами, матерями...
Новобрачными
Мой прадед по линии отца служил на линейном корабле "Император Павел I". Информация из Архангельска. Срочно взяться за связи и архивы.
Выйти на стройный путь развития. Это так легко. Нужно всего лишь быть легким, чистым и спокойным. Вчерашний день был образцом, которому следовало бы подражать далее, всю жизнь. Оседлать волну и верховодить ей.
Новенькая южноосетинка, похоже, из смешанных кровей. Со странной пластикой и не с совсем кавказской телесной конституцией. Из арабского я знаю только "хабиби" - любимый. Арабистика мне незнакома совсем. "Сияющий Коран" мне трудно освоить, хотя он лежит на моем рабочем столе. В одном зарубежном отеле, помню однако, включив арабский канал, наслаждался речью диктора всю ночь. Это очень сексуальный язык. В некоторых поворотах головы и в таинственной мимике она напоминает Кафку.
N. уехала в Ялту, смогу ли навестить этот город этой зимой?
На самом деле физически хочется в Малиа, к просторам тихих гор, к красной глинистой почве, к гибискусам и голубым бассейнам.
Вчера подарил ей букет из подсолнухов и серебряное кольцо из Перу.
Луна убывает. Она была полной несколько дней. И когда она плывет в разорванных облаках, я начинаю разговаривать сам с собой.
- Может, ты подвержен лунатизму?
- По-научному это звучало бы красивее: "снохождению".
- Хорошо, тогда напоследок совет: в Херсонесесе продается прекрасная керамика, и если ты произнесешь по-гречески "скидка", то тебе ее не просто дадут - тебе даже нальют можжевеловой водки...
В аэропорт нас отвез мой брат рано утром. Он был в желтой куртке и машина у него была желтая, а точнее золотистая, и поскрипывала, когда мы выруливали к пандусу Шереметьево.
Был ненастный и мягкий март, сыпал мелкий снег, я содрогался при мысли о том, что скоро услышу рев турбин и ненадежно скроенная воздушная ладья Boeing взмоет вверх как минимум с одним аэрофобом на борту.
Мы попрощались с братом, прошли регистрацию. В Duty я купил небольшую фляжку бифитора, хотя у Анны были приготовлены транквилизаторы. Сели в баре, заказали по мизеру кофе. За стеклянной перегородкой прошла стюардесса в пилотке. Рядом за столиком сидела семья индийцев с множеством детей. Цветные люди предпочитают колоритные цвета, подумал я. Отхлебнул немного из фляжки махом, Анна только с упреком посмотрела на меня.
Почему мы улетали? Еще несколько дней назад в своей редакции я то клацал клавишами, то ходил взад-вперед со сложенными на груди руками как корсиканец, то садился на стул в гулкой пустой курилке - в летние дни из нее было слышно, как трубят слоны в зоопарке.
Я жил с ней 10 лет в бранчливом союзе и, конечно, терял вкус к жизни. Я ничего не читал кроме газет, писал бессвязно и бессистемно. Будучи вздорным человеком, заводил знакомства с невменяемыми людьми, пропадал в дешевых барах Славянской площади, основывал издательские проекты, которые вскоре прогорали. Но самое главное: я волочился за женщинами, и нашей долгой по современным меркам связи грозил разрыв.
Анна в тот день написала мне: “Полетим на Крит”. Я сразу написал “нет”, потом “да”, я колебался. Но в моем организме тогда не было ни одного промилле, и из меня можно было веревки вить. Я согласился.
Чтобы развязывать этот узел, не пришлось делать иного выбора: однажды я вступил вместе с Анной на борт 737-го. Транквилизаторы я принял уже в баре; бифитор, морщась, попивал в кресле. Я думал о муках и корчах, в которых умирали попивавшие сильно и не попивавшие совсем Ерофеев, Кафка, Рот, Гоголь, Гашек, - думал о Достоевском (таблетки начинали действовать) гул турбин уже тускнел в ушах; как всегда, я старался смотреть на детей в салоне, потому что детям вроде бы приурочено не убиться in the death care, в этой алюминиевой гондоле с палубой из ковролина, где от каждой заклепки зависит твоя жизнь; Анна начинала волноваться и держала меня за руку, которая была мокра от пота, я пристегнулся наглухо, задраил иллюминатор, выдвинул столик, опустился на него головой.
“Я летал около 15 раз и даже прыгал с самолета. Я взбирался на корабельные подмосковные сосны и крутые монгольские сопки, лазал по крышам всех центральных московских зданий. Так просто и сейчас не дамся, не дамся”, - повторял я как мантру и вдруг услышал: “Heraklion”. Это над самым моим ухом склонилась Анна. Мы прилетели.
После транквилизаторов, бифитора и турбулентного сна я был не в себе. От моего взгляда поеживались даже таможенники, а пограничники просили засучить рукава. Анна, кажется, помогла мне спуститься по трапу.
Неясно помню, как мы доехали до Малиа, маленькой курортной деревушки на северном побережье Крита. Помню, что с верхнего этажа Mercedez я разглядывал дали, лишенные линий электропередачи, труб, заборов и канав с чертополохом – только трущобы разглядел в предгорьях; двух-трехэтажные дома, солнечные фасеточные батареи на крышах, терракотовый грунт на картофельных полях, виноградники, банановые, апельсиновые рощи, бочковидные пальмы со стволами как кожура ананаса, теплицы, магазины с огромными вывесками по-русски “МЕХА”. Широкая ровная дорога, сиртаки, вначале оттолкнувшая меня, потому что мне кажется бледной музыка без перкуссии, - ее поставил невозмутимый водитель, развозящий нас, русских туристов, по отелям.
Я соотносил увиденное с родным мне Крымом. Но здесь не было ни оттенка тревожного романтизма, а только залитая солнцем мирная
Cлушая мажорные песни Моррисона, втайне радуюсь, что патроны, купленные ныне для ракетницы, не подошли по калибру.
Проснувшись под пение птиц
долго не хочешь оглашать это утро воплями
Летова или Deep Purple
[525x700]
По сигналу поливальных машин
задуй свечу и
не бойся его потревожить
Диффузия фотографий -
сортирую их по весу
но как загружена память
Однажды утром уходила раньше на полчаса одевшись с самым тщанием.
- Ты куда?
- В НАЦИОНАЛЕ презентация.
- ("Кто-то пригласил на завтрак".)
Но у нас свобода и демократия. Звоню в обед. Как прошла презентация?
- Знаешь, начальница перепутала с датами, зато посетила МЖ, оказывается, это так просто, прямо с улицы, как в МАКДОНАЛЬДС.
Cловно кипа над твоей головой -
крыша дома. В любой момент
можешь войти в себя
На "Пушкинской" перед выходом брюнетка поправляла прическу, я стоял сзади с раскрытой книгой Петера Вебера (ВОКЗАЛЬНАЯ ПРОЗА) - и чуть было не захлопнул вороненую прядь волос, упавшую на страницу.
Странное дело: в это полнолуние я не только не пошел вразнос, но и остудил голову.
На Зоологической улице осознал, что готов к написанию рассказа в идеальных (прустовских) условиях тишины. Нужна только печка-буржуйка или камин. Я совершенно определился с кабинетом: им будет бункер моего дома по соседству с подземным гаражом, сухой и с двумя маленькими окошками в сад - на уровне глаз окошками.
- Хватит ли у тебя духу признать, что ты серьезно болен - сетевым промискуитетом, московским шовинизмом, сексуальной озабоченностью, зеленозмиевыми пристрастиями?
- Хватит.
- Хватит ли духу медикаментозно завязать с последним?
- Дык я это только что сделал. Пока как тайм-аут до Большой Субботы, далее везде. Потому что это будет мешать мне возделывать мой сад.
- А что такое "Большая Суббота"?
- Ты сам знаешь.
- Тебе не кажется, что разговаривать с собой во втором лице - тоже признак болезни?
- Да ну, брось ты. Главное не поругаться.
В городе
плотность обманчива
задеть можно, расшибиться - нельзя
такое питерское название. А ландшафт! А мозаика под землей! А купол вестибюля с МИРОМ, ТРУДОМ, МАЕМ, СВОБОДОЙ. И учреждение педагогически называется СЕНТЯБРЬ.
[700x525]
Ешь оливье
бездумно листая mail
так и жизнь пройдет
Однажды видел человека в настоящем английском цилиндре. А то было дело: у какой-то бабки в давке из авоськи выпало яблоко и так и осталось на полу, пинаемое ногами пассажиров, словно в нарушение известного сравнения, что "яблоку негде упасть". Как-то видел девку в разодранных на коленках черных колготках - сидела с парнем как ни в чем не бывало. (...)
Достаточно явиться на работу в брюках и белой рубашке, как сразу интересуются: "Налево собрался?"
Кабинет планирую оборудовать в цокольном этаже (такой булгаковский полуподвал с окнами). А также думаю приступить к захвату одного их двух соседних заброшенных участков. В моем саду растет лесная земляника.
То обстоятельство, что местность, где он стоит, имеет три документально зафиксированных наименования, поразило меня сверх всякой меры. Я остановлюсь на одном из них. Это название я нашел в бумагах: он стоит на месте НЕСУЩЕСТВУЮЩЕЙ деревни ЗОЛОТОВО.