Возвращение
Скважина пропускала ключ, ключ вращался, а затвор замёрз. Но я без труда перелез через забор, хотя на мне было длиннополое пальто, и рухнул в сугроб. Я лишь постарался не повредить штакетник. Войдя в дом, проехался по заледеневшему линолеуму в прихожей, посветил фонариком в гостиной, включил свет. В доме было всё по-прежнему: как я оставил его после рождественских каникул. Только не встречал меня на диване кот, впрочем, до того ко мне всегда равнодушный, что клацни перед его носом зубами - он и ухом не поведёт. Я опасался, что в гостиной останется запах табака, но это опасение было напрасным: во-первых, несмотря на то что в каникулы не щадя себя курил в кресле с книгой в руке, так же нещадно курил и восточные благовония, а во-вторых, предыдущая хозяйка когда-то расставила по углам комнат в мексиканских вазах пучки неизвестных мне трав и дом был наполнен устоявшимся полевым ароматом, впрочем, не приторным и не плоско-профилактическим, как аромат, например, засушенного зверобоя или ромашки.
Как только я затопил печь, из детской комнаты влетел в гостиную проснувшийся мотылёк, я немедленно пришиб его одним хлопком. Вышел на крыльцо. Вокруг было темно, только прожектор внизу холма светил на дорогу.
френч скорбит о потерянной пуговице
на голенище дырка, а ведь недавно относил скорняку
Скоробогатов его фамилия
не менее дюжины снов за последнее время не смог запомнить, кроме последнего: незнакомка, или, лучше, конфиденциантка сегодня под утро щекотала мою плоть, а потом крепко сжала её, но хотя этот сон был бурный, он трудно перекладывается на вербальные знаки, как кинокартина, просмотренная накануне ("Жилец" Поланского) под традиционный ночной скрежет мебели у соседа сверху и не оставившая в душе ничего кроме ощущения, что я её уже смотрел; так началась моя неделя - с воскресенья, как положено, с молочного амнезического тумана, в котором я брёл с ящиком электрощитка (с ящиком Пандоры) под мышкой (мышцей), в овечьем новозеландском свитере, в дублёнке из Арабских Эмиратов, в меховой шапке (не могу вспомнить: цигейковой, енотовой, норковой, барсучьей, кротовой, кроликовой), брёл - от одной деревни в другую - в таком самозабвении, что
бывают такие безразмерные мгновения, когда идёшь, идёшь, один километр, два, четыре, всё время давая себе отсрочку покурить, хотя курить хочется: нет, не потому, что руки заняты какой-то ношей или замёрзли, не потому, что лёгкие словно остудили сердце, а голова под шапкой кипит словно котёл (дует слабый северо-восточный ветер, минус пять, ожидается лунное затмение), а потому, что
вечером в редакции (а, скорей, ещё в подземной дороге по пути на работу) наконец нащупываешь себя самого какой ты есть: мумия в цивилизационной обмотке, Жилец-Мертвец, растворённый в пусторазглагольствующем (пиздобольствующем) городе Инвалидов, потому что
их в нём 1,3 млн, и газеты бьют в набат: город для ивалидов оборудован плохо (слишком высоко расположены окошки железнодорожных касс, недостаточно пандусов и подъёмников на вокзалах, не все светофоры оснащены звуковыми сигналами), и ты так разъярён (лучше быть скинхедом, чем инвалидом), что
переехал в этот страшный город, где и ты - начинающий инвалид, предшественник собственного трупа, и судьбы твоей слалом - лишь езда по кочкам; ты мучаешься более всего, зная наверняка, что рецепт спасения от ущербных очень прост: нет, никакого насилия, никакого! - только:
концентрационные острова
гуантанамо и соловки
[280x282]
Встал поутру, поцеловал спящих жену и сына, вышел на крыльцо: стоял молочный туман, в еловом лесу, тяжёлом от снега, тарахтел дятел.
Ярославка была пустая; но ментов было много и они тормозили всех без разбору. В московском доме съел то ли глазированный, то ли глазурованный сырок, взял портфель под мышку (исследователям этимологии: "под мышцу") и поехал на Зоопарковую работать.
Вчера на ночь прочитал рассказ По "Чёрный кот".
Втюхнули гонорар на работе. Купил радиатор, сходил в парикмахерскую (стригла девочка, вполне подходящая для роли Нелли-Елены в "Униженных и оскорблённых" - белокурая тонкорукая). И всё-то думал: или пора перестать носить водолазку, или всю жизнь ходить с порванным ухом.
А ещё в сети отыскал комментарий Кривича: "Дмитрий, вы не соблюдаете размер хокку".
Оправдался: "У нас слова длиннее (слогов больше), синтакис иной. Ищу гармонию, об академизме не знаю ничего".
Добавлю здесь хокку Кривича, которое мне нравится без всякого ёрничанья и где мне видится южнославянская мелодика тоски, но и как-то возникают ассоциации с восточными дыхательными упражнениями.
Мне дрэнна - я выю. Мо стане лягчэй
У-У-У-У-У.
У-У-У-У-У-У-У.
У-У-У-У-У
Идиллическая, захватывающая сердце картина: на городскую площадь падает снег, из магазина CD звучит музыка из "Эмманюэль", бьют часы на декоративных - андерсеновских башнях Зоопарка.
Сегодня пересматривал (на видео) ШЕРБУРГСКИЕ ЗОНТИКИ, любимейший мой фильм, и знаете, я каждый раз как-то мстительно рад, когда он женится на Мадлен. Интересно, что очень многим женщинам нравится эта история - типично женского надругательства над своими же идеалами.
А он взял и купил-таки бензоколонку, которая, пожалуй, - главная героиня картины, и зажил счастливой семейной жизнью.
Глупышку с шиньоном озвучивает, кстати, Наталья Варлей (та самая, которая однажды на узком просмотре какой-то премьеры в московском Киноцентре попросила у моего дяди воспользоваться его очками, и он тихо шепнул мне: это Н.В., секс-символ советской эпохи).
В ШЗ сначала мать жалуется на холод, потом - в финале - уже и дочь, как предлог уединиться от глаз дочери с бывшим. Зачем? Чтобы стоять перед ним потупив глаза возле новогодней ёлки? И хотя я смотрел картину не менее десятка раз, какие-то обстоятельства всё время мешают мне узнать, по какому поводу чёрный креп на её шляпке...
Самое душещипательное в фильме и понятное мне как мужчине: то, что он отказывается посмотреть на свою дочь.
(...) Я продал баксы и положил на рублёвый.
Самое удивительное, что накануне мне приснился вещий сон: как будто я решил на ней жениться и мы пошли в контору, она отлучилась ненадолго, но с каким-то документом, без которого служительница конторы не хотела расписывать нас. Был точь-в-точь интерьер банка, была точь-в-точь очередь и был в этой очереди даже хачик.
Я и сам не люблю, когда матерятся, особенно женщины. Точнее, люблю, но лишь в интимных ситуациях, да и когда ругаются те, которым это к лицу.
В итоге я опоздал на рынок, зашёл в хозяйственный магазин и зачем-то купил два порога. Я просил у продавца-пьяницы пороги цвета бука, а он дал мне цвета вишни. В последнем обстоятельстве, однако, я увидел хороший знак: совпадение с названием альбома Лизы Умаровой (см. предыдущий пост) "Спелая вишня".
В банке я также узнал, что сегодня мусульманский Новый год.
[700x525]
Приехала в гости мама, гладит мне штаны, просит поставить какую-нибудь спокойную музыку. Поставил Эмму Чаплин. Не понравилось. "Всё на одной ноте, и слова непонятны". Но оценила принесённый с работы диск с Лизой Умаровой. Жду маминой реакции, когда зазвучат песни Умаровой на чеченском и эта песня:
...Грозный - ты сегодня город-герой,
и все чеченцы гордятся тобой...
Пусть твои улицы развалены,
и наше детство под развалинами,
но мы гордимся, столица, тобой,
Грозный - город-герой...
На улице -14, много детей, солнце, музыка в скверах и парках, резкие звуки режущих лёд коньков.
Я не беру от жизни всё. Я беру только самое лучшее.
Так соскучился по своей деревне, что до трёх часов ночи искал всё о ней в сети. Ведь она прототип моей будущей литературной истории. А что до того, что я называю её Золотово вместо Золотилово - так это объяснять преждевременно.
После перевода в 1797 году Сергиевского Посада с округой из Богородского уезда в
Дмитровский селения вокруг монастыря были разделены на две новых волости: Митинскую и Морозовскую.
К Митинской волости относились: сельцо Митино, ставшее волостным центром, село Ахтырка, сельцо Горбуново и сельцо Жучки; деревни Абрамцево, Быково, Гаврилково, Ильино, Золотилово, Мутовки, Шапилово.
В состав Морозовской волости входили: сама деревня Морозово, деревни Бобыльская слобода, Комякино, Короськово, Машино, Подушкино, Репихово. В границы Морозовской волости был включен и Покровский Хотьков монастырь.
По-турецки "мужчина" - ADAM (человек), по-украински - ЧОЛОВIК. А парадоксальные русские подхватили не библейский дискриминационный, а милитаристский субстрат (наш мужчина из эпоса, восходит от слова ВОИН), и в то же время наделили его формальными признаками женского рода. Интересная тема для специалистов.
29.01. Хайку 75. Нощ
с губерка до камината
тя кърпи сандалите за лятото
котаракът дебне конеца, тя пази огъня
26.01. Хайку 74. Или, по Вергилий-Алигиери, превозвач
расте луната, притегля приливите
и червения живак в термометъра.
когато авторът мълчи – говори преводачът
25.01. Хайку 73. Моят мустакат приятел
дълго време учудено се гледахме в очите
той седеше на края на ваната
аз миех главата си с пяна за бръснене
22.01. Хайку 72. Зимни модулации
в утринния здрач котаракът
оглася къщата с детски вик
иска ти се да прескочиш Лета
Проснулся таким ничтожеством,
что отрицай - не отрицай холокост,
тобой побрезгует даже вегетарианец
цыганской иглой у камелька
она штопает босоножки к лету
кот стережёт нитку, она сторожит огонь
Что за мазохизм? Я откладывал с утра работу над педагогическим журналом, чтобы сидеть над ним сегодня ночью. Но, как говорят на Украине, - пялевать.
Зачем-то вымыл окно на кухне, пока оттепель. В журнале статьи про *девиантных* детей, употребляющих ПАВ - психически активные вещества. Приходится читать всё это в метро - я снова предал "Униженных и оскорблённых".
На основной работе такая скученность, что если вношу какие-то записи в дневник, коллеги могут просматривать их через моё плечо. Ситуация насквозь абсурдная: что я, теперь не вправе сказать какую-нибудь гнусность в отношении их? в отношении фурии-начальницы? В диковинные клещи попал. А ведь мне есть что сказать.
Как не комильфо было моё недавнее прошлое. Сколько времени я убил в этом стоянии *там, где снуют крысы и шумит насос ассенизатора*.
И, боже мой, так не хочется встраивать свой голос в псевдоплюралистический хаос и зауми, и развлекалова. Не хочется. Быть куском биомассы. Немножко спасает Бетховен. И грядущее бегство в Золотово. Где я влезу на конёк крыши и навешу от воров-проходимцев прожектор.
Я стал так толстокож, что потерял болезненную чувствительность к звукам - пусть скребут лопаты, пусть иммигранты, харкающими криками крича, лупят по жестяной крыше. Пусть женщины качают бёдрами, щурят глаза и заливаются смехом.
Уже который день хочется гашиша.
Свёклу надо чистить над газетой, а то разделочная доска у меня всё время как в кровище.
Ожидания результатов выборов патриарха циничными журналистами облекаются в беспардонную форму: все хотят побыстрее домой. Колумнистка нервно мониторит сеть: Кирилл или Филарет? (У неё приготовлена справка по Кириллу, про Филарета она ничего не знает). В курилке (по телефону): "Слушай, у нас сегодня патриарх и, короче, жопа". В отделе корректуры (охающий крик): "Б., патриарх. Пятьсот строк!"
Да, братцы, в газетах живут завтрашним днём.
"Вчера Поместный собор Русской православной церкви тайным голосованием избрал первоиерарха на патриаршую кафедру, опустевшую 5 декабря прошлого года. Им стал митрополит Смоленский и Калиниградский Кирилл.
В восемь утра соборяне молились на литургии в Преображенской церкви в цоколе здания храма Христа. Черные подрясники явно преобладали над светскими костюмами. Некоторые делегаты поджидали своих у входа, но большинство спешили в храм.
...Все скупы на слова, все заняты - сосредоточены, малословны и как-то очень задумчивы. Когда еще удастся побывать на службе, где все стоят вперемешку - две сотни архиереев, две сотни иереев, две сотни монахов". /без корректуры/
Это цитата сообщения khloya Оригинальное сообщение
Некоторые дамы смеются, как колокольчики, а некоторые, как гиены.
Но тут есть одно правило. Когда дама говорит, что она смеется, как гиена, то ей непременно нужно возразить и сказать: «Ах, совсем непохоже! Вы смеетесь, как колокольчик, а не как гиена!».
Таковы правила хорошего тона.
Пребываю всё в той же эстетической рассеянности, но скучаю по состоянию, когда мозг съёжен, сиротлив, как бы схвачен утренним болезненно хрустящим морозцем. Не могу говорить, когда ничто не мешает. Ставлю музыку - старую жеваную кассету с джазом, позволяющую ненадолго снова влезть в шкуру свободного радикала. Ни одного из последних снов, приснившихся мне в последние ночи, я не запомнил, кроме разве того, что может быть описан лишь с помощью обсценной лексики.
Ночью прихожу с работы, Артаксеркс, который со мной уже почти два года, встречает меня традиционно в позе умирания. Застывает на спине, поджав кверху лапы и закатив глаза. Вспоминается, что животным вообще свойственно таким образом сигнализировать о своём бесконечном доверии.
А сейчас он орёт дурниной - крещенские температуры пошли в плюс. "С лица воду не пить" - он нарушает это правило и лакает воду из ванны с погружённым в неё моим телом.
Её удивляет, почему Артаксеркс, которого она кормит и гладит гораздо чаще меня, - эмоционально больше ко мне привязан. Она экстраполирует на него качества собаки, она разговаривает с ним, тогда как с кошками не надобно разговаривать, чтобы общаться с ними. Но кое-что всё-таки она начинает понимать. - За что ты любишь его? - спрашиваю у неё. - За то, что он предатель.
Антидепрессанты удушают моё воображение, и я принял решение через неделю-другую отказаться от них. Призванные снять возбудимость и придать остроту памяти, они не достигают цели или достигают обратной, порождая череду навязчивых мыслей. Сегодня, по крайней мере, их три или четыре. Сон, который невозможно здесь изложить, не использовав обсценную лексику. Воспоминание о прочитанном в юности в журнале рассказе, кажется, Петрушевской, где в одном эпизоде в окно поезда выкидывается презерватив "с миллиардом маленьких **" (отношение, типично женское, к мужскому семени как к готовому и самодостаточному продукту деторождения, отношение, игнорирующее МАТЕМАТИЧЕСКОЕ оппонирование хромосом Х и Y). Этот эпизод раздражает невероятно, поскольку я в жизни слышал подобную шутку от отнюдь не начитанной особы.
Ещё один раздражитель, может быть, неуместный в контексте быстрых набросков. Мне совершенно не дано понять отношение обычных людей к феномену скорости. Как убежденный пешеход, я не люблю автомобильную скорость. Нет, я не боюсь её; мне непонятно наслаждение скоростью, регламентированной возможностями двигателя, непонятна её относительность - сидишь ли ты высоко в икс-пятом или низко в праворульной японке. Но мне дороже ощущения от скорости сверхвозможной, а таковую способна развить только человеческая мысль. Не по мне анахронизм "в темпе вальса". Почему "вальса"? Почему не трэша, хард-кора, джаза, наконец? Не блюза в стиле Джима Рашинга? Как драйва не вижу без перкуссии, так скорости - без порванных передаточных ремней.
[мой московский двор летом 2008-го:]
[700x525]