В Петров день
на деревне престольный праздник
молодые радуются, если на десятое
приходится обряд венчания
какой был суетный этот день
я пожинал урожай смородины -
среднерусской ипостаси винограда,
потом делал фото для nesoglasie
фото пропавших замков
вернее, всего этого я не делал,
а перечитывал, сидя в бункере
архивы прежней хозяйки дома
которую отправители в письмах называли Эрочкой
в её записной книжке, в частности, я нашёл трогательные строчки:
"12 ноября 1958 года
был Пленум ЦК партии. Обсудили тезисы доклада Хрущёва" или
"Л.И. написал мне букет осенних стихов
(октябрь 1960)"
а ввечеру пошёл на Ромашкин пруд размяться
был многоязыкий костёр
вообще голосисто было
и на берегу как-то всё изрыто
в чёрную воду прыгали золушки, русалки, валькирии
Иоахим баян рвал,
вернее, его рвало в огонь,
а потом ему били в бубен
так юморили до зари лазоревой
пока Луна отплывала от той звезды -
той, про которую мы
и возвращался домой через поле
- уже не поют соловьи по окаёмке леса,
обратил я внимание,
но сверчки засверчали:
всю Вселенную превратили в большую печку, эдакие северные цикады
я упал в траву, не знающую косу
и подумал:
не пою уже песню весеннюю
песню про певунью ненаглядную
а пою песню цыганскую
про ещё могучий молот мой
про наковальню звонкую
и в траве росистой я, Рысаков, пролежал почти до утра
плохо, когда говоришь себе: у меня ещё много пороху
подумал я, лучше спеть песню без слов
встал, притащился домой и впотьмах нащупал
две тревожные кнопки
твоих сосков
Цхеидзе не дурак и принял вызов только тогда, когда все разошлись с вёрстки. "Я же на машине поеду", - сказал он, подразумевая, что мне-то придётся поторопиться к последнему поезду метро. Успею, подумал я, а вслух сказал: "Смотри, как бы тебе не уехать без штанов". Надо признать, что я автор нашумевших в своё время коммерческих поправок в правила редакционных игр, и теперь основные крупные игроки газеты должны мне деньги. Да, все знают, что Рысаков играет только на деньги. Дело в том, что моя фройляйн Х. зарабатывает раза в два-три больше меня, несмотря на то что я обременил себя двойной, тройной занятостью, а доказывать ей, что я зарабатываю себе на славу, а за славу не платят ежемесячно, - трудно; как всем женщинам, ей требуются материальные подтверждения.
Цхеидзе сел за доску и начал игру не так, как обычно - завязывая под столом шнурки на ботинках. Нет, в жестах Цхеидзе (даже тогда, когда он со злостью ударил меня линейкой по рукам, торопя мой ход) чувствовался мандраж, и было уже неясно, большой грузин ли схлестнулся с субтильным русским, или Рысаков собирается гонять по клеткам маленького саакашвильчика.
Мои наблюдения показывают, что кавказская агрессия насквозь гомоэротична. У этого племени нет кулачной традиции, а есть традиция поножовщины, поэтому часто приходится видеть, как его представители в общем-то по-девичьи раздают пощечины в начале какой-нибудь крупной свалки. Им вообще по природе свойственна визгливость и неуравновешенность. Это продолжение общей, присущей обоим полам, горской тактильности: тактильность прекрасной половины очаровывает, а маскулинная отталкивает: русские живут слишком в большом пространстве, любят дистанцию. Русские любят расстояние, лучше сказать.
Но что эта неуравновешенность по сравнению с тихим славянским бешенством?
И блефовал Цхеидзе, подарив мне пешку в начале игры, и гонял по доске беспутного ферзя, и отдёрнув руку сохранил его, приняв мою подсказку.
Мой белый конь тем временем тихо встал в роковом шаге от его чёрного короля.
Угас весь предшествовавший пафос: Цхеидзе, конечно, тоже долго ждал этой партии, присматривался к моей игре с С., долго в течение дня психологически меня обрабатывал, и сегодня после работы, вместо того чтобы ехать в Золотово, я, пожертвовав ладьей, поставил ему мат в один ход ферзём и конём. К сожалению, я не могу из этой истории сделать мыльного сериала, как возможно, ожидали бы сторонние наблюдатели. Не это моя цель здесь, в дневнике, а - в настоящий момент - "Убеждённый пешеход", который отложен из-за того, что у меня сломан домашний компьютер. И я не люблю выигрывать: мне становится жалко проигравших. А если проигравший - такая гора мяса и остракизма, как Цхеидзе, то жалко особенно.
Когда, с тем чтобы их обновить, снимаешь наличники, дом становится близоруким, более того - бывает, под верхним наличником, который сам по себе похож на ласточкин хвост, обнаруживается ласточкино гнездо, одноименное с пирожным домашнего - мясорубочного приготовления, и познаётся, что пирожное в сущности названо по сходству с птичьим помётом.
А когда девушка говорит: "Мой хороший", нужно быть настороже - ибо это шлюшье словечко, или, при иных условиях, ты - её лебединая песня, и это "хороший" она произносит с сожалением и тоской. Но так не может говорить девушка, с которой навсегда и которой надлежит говорить: "Ты лучший" или ничего не говорить.
Я не верю в дружбу, вернее, в ее практическое воплощение, а верю в родство душ, поэтому если признаю, что у меня нет друзей и подруг (кроме единственной, которая умерла в моём сне, а следовательно, статусно что-то потеряла; что - ещё не выяснилось), то это не значит, что я чуждаюсь привязанности к людям: время от времени я чувствую родство то со скинхедом или гастарбайтером в электричке, то с бродягой-псом на автовокзале, то, например, с тем же пресловутым Прокловым, а то с какой-нибудь смазливой девицей (чувство родства в последнем случае у меня достигает порой обморочной силы). Я не жажду родства, как жаждут дружбы, не жалею родственно себе подобных - как не жалею себя, и не узакониванию с ними отношения: разве можно узаконить отношения с тенью?
[700x525]
Утром сходил на рынок за яблоками и нектаринами. "Приходи ещё, - крикнула вслед черноокая. - Запомни: 48-й контейнер".
Чёрное и белое завтракают копчёной белугой и чёрной икрой. Чёрное не преминуло замолвить слово о Ходорковском, которое отказывается осваивать профессию швеи-мотористки, и сбежались, конечно же, все омбудсмены - и детские, и взрослые, и оживилась Общественная палата.
А у меня в доме давно не было даже красной икры. Хотел как раз недавно купить, но, поколебавшись, раздумал. Потому что знаю: как только она появится, сразу налетят питерские. Питерские марийцы - один из Мариинки, другой из Пушкина. Нюх у них на икру.
Верстальщики в газете - все как один технические сухари, в их цеху из-за воровских замашек Цхеидзе царит офисное подобие дедовщины, и чтобы внедриться в их среду, нужно играть с ними, как с детьми, в их игры. Сегодня я опять поставил мат С.; за партией наблюдали Климов и Цхеидзе. Их цех ненавидит наш, так пусть хотя бы боятся и уважают.
Посидели с братом на Арбате в блинной. Он носит белую и, видимо, дорогую сорочку; девочка у плиты засмотрелась на него. Впрочем, скучно, наверное, целый день смотреть в лицо блинам. Ездили смотреть купленного им щенка породы китайская хохлатка (в его интерпретации - китайская лохматка). На Сивцевом вражеке я остановился возле выставленного на продажу "УАЗа", но брат отверг этот вариант, ибо сам уже привык к одной только педали - акселератора, ну что тут поделаешь, а у меня старомодные вкусы, мне-то и автомобиль нужен для золотовской дороги - "стиральной доски". Я нередко для убеждённого пешехода останавливаюсь возле полувоенных машин, но, парадоксально, мне не нравятся вовсе машины агрессивного (например, красного, как у брата) и вообще заметного цвета и спортивные.
Проклов - человек столь дипломатичный и в то же время столь нереверансный, что впервые появился в Золотово словно для того, чтобы убедиться, что у меня за забором не растёт конопля. Он многих упомянутыми свойствами сбивает с толку, но не меня, потому что я знаю и люблю его. Он меня тоже, но как бы через себя: когда ему хочется найти в сети Рысакова, он забивает в поисковике ПРОКЛОВ ДЕНЬ. Приехали в ночь на такси и спешились в Кудрино, потом просидели всю ночь во дворе у столовой, сидели тихо, неугарно, а когда рассвело, я показал ему сад. Наутро, пока я щипал сорняки, опять разговаривали (Проклов пил пиво, вынесенное мной из подвала в пику тому прокисшему, что он привёз мне в подарок из славянских заграниц и которое сам хлестал всю ночь), потом я обулся в резиновые сапоги и мы пошли к роднику. Зачем ты в сапогах, спросил он. Чтобы идти по ручью и собирать камни, ответил я, мы ведь об этом всю ночь говорили.
Весь следующий день в предчувствии дождей я стучал киянкой и гнул жесть для отливов.
В отличие от своего предшественника с провинциальным техасским мышлением Обама любит и умеет оперировать глобальными понятиями, поэтому его речь... станет, видимо, обращением не только к Кремлю, но и ко всей РУССКОЯЗЫЧНОЙ АНТРОПОСФЕРЕ (выделено мной. - Р.Д.)
Сегодня понесло: после визита в банк на "Рижской" бесцельно, в поисках компаса, бродил вокруг "Олимпийского", рассматривал два замороженных столпа мечетей; зайти в православный храм, у ворот которого обычно сидит и что-то ткёт женщина вся в голубях, не захотел, а за "Олимпийским" вдруг увидел за липовыми кущами пентаграмму Театра Советской Армии и ринулся туда - как давно я не гулял по Москве! конечно, не забывая про компас и заглядывая в магазинчики с товарами для офисов "Комус", спрашивая и на хачёвском рынке возле "Новослободской" - компаса нигде не было; на 3-й Самотечной улице мне сделалось так хорошо от любви к Москве, собственной бесцельности и классического летнего ликования, что чуть не стало дурно, словно от гипервентиляции лёгких, но я продолжал идти интуитивно и словно в бреду, потому что точно так же год назад я шёл в обратном направлении, гуляя в обеденный перерыв на работе, но сейчас турки достроили все банки, чёрным мрамором облицевали их цоколи и смыли раствор с плотно подогнанного тротуарного камня, и когда я понял, что взял севернее, на "Савеловскую", то повернул на одну из Лесных улиц и вышел к Белорусской площади, в сущности, к своей работе.
Я принял твёрдое решение ездить на работу на велосипеде. Не понимаю, почему я раньше не додумался? Ведь по большому счёту единственный участок на пути из дома к Большой Грузинской, где потребуется соскочить с седла, - подземный переход на Тверской в районе переулка Александра Невского. А какая экономия: 14*2*5 рублей в неделю на метро + 150*2 на золотовское такси в выходные.
Потому что после этой рабочей недели надо наточить топор, развести морс и выдвигаться в лес в поисках деревни Легково: завозился я в земле как навозный жук, сосед же (видимо, переждав первую стадию моего садоводческого энтузиазма), произнеся это слово: "Легково", посмотрел на меня со значением, а такие знаки упускать нельзя, между тем и мою банковскую карту облагодетельствовали гонораром, и Проклов материализовался и назначает себя в попутчики.
Цхеидзе всегда ходит в туалет на первом этаже, такой порядок себе завёл. Если мне повезло и в курилке пусто, я сажусь на перила лестницы и курю, размышляя, например: вот как женщинам удобно дружить с геями, так, наверное, мужчинам удобно дружить с женщинами, не способными к любви, - удобно, но только не мне, я дефектный мужчина, и вот спускается Цхеидзе и спрашивает: не страшно сидеть так?
Я отвечаю: не скрою, что когда ты подходишь сзади, я напрягаюсь.
Он: сзади я не смог бы тебя столкнуть. К сожалению.
А сегодня днём я опять подумал: что мешает мне пойти в загс? Моя инертность. Моя непоследовательная критичность по отношению к ней. Иногда мне кажется, что её равнодушие ко мне безгранично. С другой стороны, она с пристрастием выпытывает у меня, откуда царапины на моей спине, и хотя эти царапины вполне специфические и я отвечаю ей, что, видно, меня беспокоят ночью кровососущие, всё равно выходит так, будто я заврался, ибо это следы от шипов диких роз и крыжовника, с которыми я возился весь день, но просто я быстро забываю о ранах, нанесённых мне любимыми растениями.
Самое главное, что у неё какое-то чутье на мои подковёрные мысли. Она вдруг звонит и спрашивает: что я делаю. Я говорю: собираюсь идти в загс.
Она: давай сходим вместе в пятницу, в твой выходной, я согласна.
Я (приподнимая крышку на сковородке): а в Москве есть ещё женщина, которая умеет готовить рыбу sole?
А иногда, из-за режима строгой экономии, мы ходим на ланч в "Макдональдс" на Третьяковке. Ты знаешь, говорю я, эти общепиты - излюбленный объект ультраправых бомбистов. Вот уроды, отмечает она.
Наконец в этой редакции я выиграл партию - для начала у вертальщика С., но на крыльях этой победы я должен непременно разгромить и его оппонента Павла Гурамовича Цхеидзе, которого сегодня встретил на эскалаторе "Краснопресненской". Мне нравится заставать его и на Большой Грузинской врасплох, и сегодня я слегка толкнул его в бок, чтобы увидеть его малость испуганные кавказские глазища. Он был с тёлкой - очень элегантной и качественной, кстати говоря, и конечно же блондинкой; не знаю, верно ли говорят, что восточные мужчины горячие (рр-р), а русский - в плечах узкий. Знаю одно: в шахматах русские много зевают и медленно запрягают.
Конец июня. Пудрящая на recepshion подбородок секретарша. В метро несколько женщин с большими бюстами и маленькими злыми ртами с усиками на верхней губе. У одной из них прямо на молочной железе - настоящая чернильная двуцветная татуировка. О бюстах ещё: в Москве поставили изваяние Павичу у Библиотеки иностранной литературы - при жизни, как Сергею Бубке в Харькове. После месяца режима строгой экономии - тульский пряник, варёная кукуруза, раки, песочные горы Белгорода, мелитопольские груши, дыни "колхозница", и - крымское Золотово на обрыве, где всегда дует такой шквал, что сам по себе свистит свисток, висящий на шнурке на груди спасателя.
Я живу всё время какими-то переосмыслениями. Я не успеваю мыслить. Я казню себя за всё сделанное, а ещё больше - за несделанное. Несистемность так тревожит меня, так угнетает. Я и в любви, и в труде несистемный. Сегодня в электрическом поезде я подумал, как описать металлический забор, в каркасе которого блеснули ленты-виньетки в закатном солнце. Но драйв грядёт, у меня просто полетел виндовс. А листья лещины, которая растет перед моим окном, оказывается, такие липкие.
....
Когда на экране монитора - черный квадрат Малевича, когда в летнюю пору бываешь счастлив, словно провёл необузданную ночь любви - хочется высказаться, а высказаться невозможно, - случается невероятное: по приходу с работы заваливаешься на диван с книгой, в которой указывается, что многозвездие - к ягодному лету.
А единственным хорошим фильмом, с которым мне повезло в последнее время, был вновь скандинавский - с непритязательным названием "Кухонные байки".
[700x525]
СМИ радостно подхватили, хотя Дима говорил с обиняком: в нашей стране определённое количество мусульман, и В ЭТОМ СМЫСЛЕ Россия - часть мусульманского мира. Дима сказал в Азербайджане, потом повторил в Игипте. Вот и висят полумесяцы на наших крестах.
Я воспринимаю людей да-винчевски. Но я не люблю и не умею описывать их, как не люблю и не умею их фотографировать. Я вообще недолюбливаю людей. Шовинизм помогает мне не превратиться в окончательного мизантропа. Каждого человека, в той или иной мере контактирующего со мной, я запускаю в производство (в какое - это уже детали), но ведь и меня запускают, когда кому-то требуется моя забота или мои скромные деньги. Девки пищат: "Ах, какой выдумщик!" - и это при том, что я всеми силами стараюсь поберечь их воображение своими болезненными картинами. Может, не стоит этого делать?
А моё якобы взывающее к утешению упадническое состояние на самом деле связано с четвертой проигранной кряду партией в шахматы с Павлом Гурамовичем Цхеидзе, фамилия изменена. Работа мешает шахматам, шахматы - работе.
Летом мне нелегко. Летом эта пресловутая протуберантная ненужность, неуклюжесть, поиск новизны и в то же время тихой гавани. Потому что в отличие от зимы всё снаружи: теснота, которая уютна зимой, распахивается. Вокруг меня нет никого.
Протуберантный страх перед банками и парикмахерскими. Сидел на Остоженке - разбирался с пластиковой картой, читал "Золото бунта", была сцена в бане (глава называлась "Девятая пуговица" - та, что в русском сарафане на уровне причинного места женщины), поэтому когда наконец операционистка пригласила, едва не понадобилось загораживаться от неё портфелем. В Москве солнечно и под деревьями густые тени, пух потихоньку отлётывает. С братом, сыном и Кристиной ходили в ЦПКиО.