Со скуки разместил свой рассказ "Кинофобия" в любезно предоставленном месте у пользователя Захар Прилепин

Потому что, во-первых, скука пробуждает сознание. Во-вторых, пока спит мой антрепренёр, который полагает, что моя непубличность придаёт мне известный шарм, должен же я хоть как-то проявлять присущую мне междустрочную оголтелость? В-третьих, упомянутый рассказ у меня последний из напечатанных (в "Западной Двине").

Как и большинство мужчин, я склонен к антифеминизму и лишь изредка капитулирую перед женским мнением, когда этого требует чистая справедливость. Всё дело в частных случаях, заставляющих свою хвастливую брутальность более скромно именовать как типичное мужланство, то есть безголовость.

Иногда мне даже кажется, что, любя женщин от низа до верха, я всё-таки люблю их от верха до низа. Уж во втором-то случае я имею моральное право говорить о женщинах во множественном числе.

Частные примеры необычного стратегического мышления женщин не перечесть. Они придумали гонку за модой, провоцируют сезонные подорожания и ажиотаж, но только они способны в разгар сезона купить замшевые сапоги с мехом и классическим каблуком за 950 рублей. Только они в мире вопиющей мужской косности и инертности способны к отличной от курьёза оригинальности и качественному пересмотру патриархальных ценностей.

Многих из нас, с нашим-то тугим мужским умом, удивляет и оскорбляет, что женщины уже вышли на тот уровень политики, когда способны принимать решения, например, о бомбардировке городов, потому что мы по застарелой привычке всё ещё кормимся сюжетами о войнах, где прекрасным Еленам отводится пассивная роль. В наше время Елена и есть тот самый Троян: хорошо закамуфлированное оружие массового поражения, более изощрённое, чем стенобитное мужское.

Другой пример. Можно в свою очередь с усмешкой относиться к женским попрёкам, что, мол, правила дорожного движения (ДД) придумали до них мужчины. Но постепенно вникая в свод этих правил, приходит субъективное, но оттого не менее беспристрастное ощущение, что идиотизм данной системы знаков действительно несёт в себе признаки мужской психологии. Чего стоит двухкомпонентный знак, обозначающий запрет стоянки и остановки для всех, кроме инвалидов: крест-накрест красным на синем фоне и отдельно - перечёркнутый инвалид в коляске.

Один из дней, бессмысленных и беспощадных, без надежды на чудо. Из его событий - то, что утром защебетали птицы, и можно было представить, что на улице солнечный январь, очистившийся от декабря, который, во всяком случае, уже был чище ноября.

Так из скверны кристаллизуется что-то искристое: тлен осени выступает на разогреве у Крещенья.

Я долго не хотел просыпаться, лежал и думал, что Солт-Лейк-Сити - это всего лишь Солеозёрск.

На днях проехал с отцом по той дороге, которую из двоих попутчиков один обязательно назовёт гладильной доской, а другой поправит: "cтиральной". На ней нам однажды встретилась настоящая русская тройка с ряжеными на санях - улюлюкающими, с заиндевевшими бородами. Отец удивился, как мы тогда выдержали пеший путь из деревни Стройково в город Хотьково (я нашёл халтуру в той местности, а машина не заводилась). Я напомнил ему, что он тогда сказал: вот так по жизни - впрягся и тронулся, и уже никуда не свернёшь, как эти лошади с бубенцами в гривах.

Все слова, сказанные отцом, по-прежнему мне кажутся глубокими, но почему-то, несмотря на то что наши отношения всегда носили мирный характер, я часто немилосердно ругаюсь с ним во сне.

Короткими становятся не только дни, но и недели, пролетающие как дни. К концу года оживляются кредиторы и память о старых долгах. От них спасаешься, уткнувшись носом в подушку с крымской лавандой.

dumo4ka ...Кстати, Гандапас рассказал вчера историю о человеке, который придумал расфасовывать сахар в бумажные тубы. Так вот, этот человек покончил с собой, когда понял, что буквально все пользуются его избретением неправильно: отрывают кончик тубы и высыпают сахар в чашку. А на самом деле надо было просто разламывать тубу над чашкой пополам. soberminded ...на Невском проспекте (10 декабря) были розданы свыше 2000 листовок правозащитной тематики, обращающие внимание общественности на недопустимость уголовного преследования спецслужбами Российской Федерации граждан по политическим мотивам, применения сотрудниками правоохранительных органов пыток и иных форм насилия в отношении русских националистов и других инакомыслящих. wrag14 ...Одна из фотографий вечеринки в этом клубе ("Хромая лошадь"), выложенная на сайте:
 

 Говоришь несравненной: творожники. Она: сырники.

- Творожники!

- Сырники! Сырники! Сырники!

Скажи "Cheese!" грядущему зимнему солнцестоянию: кухня залита солнцем и на термометре за окном -17, завтра счастливый день: четверг, 17-е, классическая настройка волны сбивается несравненной на "Радио джаз", идёшь в магазин за сыром "Эдам" (снег скрипит, как пружины твоего дивана), потом в банк - уже не с розовым, а красным векселем, и  девица (похоже, мечтающая разговеться после ласк программиста), топорща постпубертатную грудь в белой сорочке, озабоченно распечатывает тяжёлый на вид столбец монет.

Когда перестаёшь бухать, пропадает слезливость. У мужской чувствительности особая природа - у них она развита, может быть, даже в большей степени, чем у женщин, потому они и считаются большими детьми, только признаки этого, конечно, отталкивают безо всяких оправданий. Недавно внимательно слушал рассказ Galina о её бывшем, который много плакал, потому что много пил. Перед моими глазами сосед дядя Вася по коммуналке в 4-м Вешняковском переулке, который плакал в одиночестве на кухне под "Снегопад, снегопад" и водочку. В его комнате стояли две железные кровати. Он умер вслед за супругой с разницей примерно в один год, как умирают не нажившие детей пары. Плакал мой пионервожатый З-кий под "Гудбай, Америка"; подражая ему, лежа в тёмной кастелянской, пробовал плакать и я - под "Звезду по имени Солнце". Я не столько плакал, сколько рыдал по жизни в разных обстоятельствах, замешанных на бабах и алкоголе (и холодная водопроводная струя меня не останавливала), но никогда - от боли. Плакать - удел артистических и жестоких натур. Плачут - когда предчувствуют, даже если плачут о прошлом, ни о том, что ждёт худшая жизнь, а о том, что той жизни, которая была, больше никогда не будет. И вместе с опустошением некоего резервуара одного горького критически переполняется ванна другого, словно между ними действительно есть сообщение. Алкоголь делает человека прозрачным, а прозрачность не прощается обществом, особенно мужчине.

Россияне не глядя покупают в Риге квартиры за 20 тыс евро. Не глядя то есть даже не едут их смотреть.Они им нужны не для того что бы жить а оказывается вместе с квартирой покупатель получает шенгенскую визу-я не понимаю что иначе её получить сложно? Так скоро вообще отменят. Ну а если для инвестиций то норвежцы например считают что недвижимость в Лавии ещё подешевеет процентов на 15. И я с ними согласен. Хотя Россию тоже скоро ждёт крах рынка недвижимости может ещё больший чем Латвию - в Латвии напомню недвижимость подешевела на 70% с лета 2007-го. В России рынок поддерживается конечно прежде всего ограничениями на продажу земли, а во-вторых, неослабевающим интересом к недвижимости в России выходцев из республик бывшего СССР. То есть пока ВСЕ азербайджанцы не переселятся в Бирюлёво - цены не будут падать. А если цены действительно вдруг упадут то реально наплыв армяно-азербайджанцев захлестнёт Москву, Питер... хотя сколько их там? Население Армении 4 миллиона, Азербайджана 8. Ну по миллиону стариков и инвалидов всё равно осанется на месте. Ну а миллионов 10 российские города адаптируют. Грузины глупые вышли из СНГ - теперь им в Москву визу надо (...).
Ах да, я же о событиях в Латвии. Просто СССР в целом меня больше волнует. А в Латвии, несмотря на кризис (а может, именно на него смотря), собираются строить новую тюрьму в Олайне на 1200 посадочных мест. Кстати, надо уже давно, потому что несколько тюрем закрыли после СССР. А где располагать зеков. При СССР в Латвиии сидело 16 тыс человек. Ну тогда понятно за всякую глупость сажали чтоб были рабочие руки, вся промышленность СССР на зеках держалась.Теперь в Лавии сидит около 8 тысяч человек. В буржуазной Латвии до 1940 года при примерно том же населении сидело 4 тыс. Разница разная да?

- Вы за кем?

- Вот за этим мужчиной.

Лучшее место для склеивания девок - всё-таки не русский отель на средиземноморском побережье, не библиотека имени Ленина, а рядовая детская поликлиника. То ли девки, засидемшись дома, впадают в голодную тоску, то ли их карапузы ведут себя провокационно - только сидишь, бывалыча, в многочасовой очереди, читаешь, например, последний роман Дефо, и вдруг на раскрытую книгу пикирует бумажный самолётик.

Проводишь модернизацию самолётика (выпустив ему стабилизирующий хвост) - и завоёвываешь мощную симпатию не только ребёнка, но и его мамы.

- А вы ещё что-нибудь умеете из бумаги?

- Нет, пожалуй.

- Ну как же - вы же сделали хвостик. Теперь, видно, будет лучше летать.

По моим расчётам, если процесс так затянется, я не успею на работу.

(При взгляде мельком: лицо в веснушках. Читает ребёнку вслух статью из модного журнала. Потом ставит сказку на мобильнике. В очереди начинают зевать: заставка этой сказки - мелодия из "Спокойной ночи, малыши". Я уже перечитываю несколько раз одну и ту же строчку.)

- Простите, вы не поможете достать самолётик? (Застрял в потолочном светильнике.)

"Нет, Эми, и сама я тоже не соглашусь сделаться шлюхой, какие бы благодеяния не ожидали за это. Ни за что!"

Люди делятся на две категории - которые любят болеть и которые не любят. Первые, когда болеют, ангелоподобны. Вторые невыносимы (я продолжаю!) для эмоциональной сферы людей, любящих болеть.

Любящие болеть - я отношусь к ним - церемонимейстеры страдания. Это те, для кого стерпеться с болью или вызванным горячкой нереальным состоянием означает больше приобресть, нежели потерять. Они даже в известных пределах любят боль и связанное с ней нереальное состояние и окружают себя комфортом, поклонением и весёлыми картинками галлюцинаций. Когда, как не занедужив, можно: капризничать до бесчувствия к окружающим, спать в шерстяных носках, лежать среди белого дня под пледом, постанывая, отдавать приказания домашним с царственных подушек: принеси мне яблоко. А ножик? А плошечку? Я хочу в плошечку складывать яблочные зёрнышки. Зайди в аптеку и купи парацетамол. И яблок больше таких не покупай. Они ненастоящие и неароматные, я это чувствую, несмотря на то что у меня нос забит.

Достаётся малиновое варенье из низа холодильника или с полки, где-нибудь на кухне образовывается грустный натюрморт из таблеток, растворов в стеклянных пузырьках, цветом напоминающих лампочки старых ёлочных гирлянд; пипеток, ингаляций, сиропов, спреев, настоек и мёда. Вводится тотальный запрет на курение во всей квартире (кто-то из старших переходит на трубку с благородным табаком и шкерится в туалете). Ежечасно целуется горячий влажный лобик. Говорится: что тебе ещё сделать? И слышится в ответ: чтобы всегда это было и всегда звучал этот вопрос.

Ездил на Горьковское болото на "четверке" с отцом забирать в Золотово "буржуйку". Возле Железнодорожного нахлынули воспоминания. Как я сидел в машине в 90-х годах (отец отлучился в магазин), слушал музыку, и у меня хлынула кровь в голову, когда прямо перед моими глазами ветер задрал платьице у проходящей по тротуару девушки.

На фасаде здания возле Купавны прочитал вместо "Горреклама" - "Горе Кламма". 

Потом у Софрино к нам присоединился брат (он у меня тоже большой оригинал: всё лето ездил на зимней резине, а к зиме она стала летней), но до этого был Ногинск. Я почему-то очень люблю Ногинск. Я необъяснимо люблю Ногинск. То ли у меня там что-то было, то ли что-то будет. То ли он напоминает мне мой родной провинциальный город Раменское.

В Золотово сидели с братом как обычно допоздна на кухне. Я выкладывал свои соображения, что существуют энергичные люди - воздействющие на внешний мир внутренней энергией, и люди энергийные, завоёвывающие лидерство энергетикой.

Он в свою очередь рассказал, что вслед за изобретением искусственного интеллекта люди взялись за разработки искусственной интуиции.

Взял с книжной полки читать Дефо "Роксана". "Р" привносит в имя "Оксана" нотку армянскости. С московской Оксаной я познакомился ровно за девять месяцев до рождения нашего сына. И спустя несколько месяцев после того, как у меня закончился самый бездарный роман в моей жизни - на улице Опалённой Юности в городе Жуковском. 

Когда смотришь соревнования по скелетону, ничего не понимаешь: что за спорт? Я смотрел 30 минут, разминал в руках сигарету - уже давно собирался пойти на кухню покурить - и следил: может быть, они как-то управляют ногами на виражах? Но как можно управлять на таких высоких скоростях? В этих ледяных желобах? Наша жизнь - это скелетон.

По иронии, переключив канал, наткнулся на советский фильм про неуправляемый тепловоз (у машиниста прихватило сердце) с платформой и одним вагоном. Несся со скоростью 100 км в час. Нет, наша жизнь - тепловоз с обморочным машинистом.

Переносил на прозу.ру стихи. Тупо удалял междустрочные интервалы. Читал кое-что.

Порой оглядываешься - вот кто-то пишет и умно и солидно, а глаза слипаются. Или, наоборот, что-то найдёшь такое, что проснёшься. А посмотришь авторов с именем, например этого - из троицы ЛЕ-ЛИ-ЛА (Прилепин, Липскеров, Геласимов) - последнего: вся Сеть забита именем, интервьюшками, рецензиями, а текстов аутотентичных - пойди найди. Или встречается следующий меморандум: для притязательного читателя это может показаться скучным. Хуя себе: нацбест - и cкучный. То ли Басков - натуральный блондин, на всю страну такой один, то ли Шоколадный Заяц.

В Москве "Рабочего и колхозницу" скоро увидим на пьедестале. Прежний подиум Мухина называла пеньком.

[699x466]

Наставник говорит, что меня всё время клонит влево, и подмигивает: ты сходи налево, может, пройдёт? Но дело, конечно, не в этом. Я просто человек асимметричный по духу и соответственно по мировидению. Когда я пишу или читаю, я держу голову немного набок, как птица или ребёнок. О нет, я, кажется, не косоглазый, хотя в детстве временно ослеп на один глаз после меткого удара уличного хулигана. Плюс как человек заносчивый, я излишне притираюсь к бордюрам на правых поворотах. Куда посоветует мне сходить наставник? Направо?

Мне следовало бы удерживаться от фола на дороге. Пришла селянка, сварила гречку, нарыла в моих брадобрейных инструментах станок для бритья и вставила в него лезвия (теперь мне не придётся держать лезвия пинцетом), включила телевизор, где какой-то автослесарь с именем Давид (и большим вокальным диапазоном) поёт то фальцетом, то баритоном, то басом. Подумала и спрашивает у него с самым серьёзным видом: "А хором можешь?"

Я угрохал полночи, соблазнившись приглашением поучаствовать в одном поэтическом конкурсе на ЖЖ. Я ненавижу ЖЖ - там всё виснет, переполнено рекламой, спамом и знаками англосаксонского алфавита. Я так редко захожу туда, что забываю пароли и то, что представлен там в двух ипостасях - riusakov и ruisakov. Наконец, размещая свой текст от имени riusakov в комментах конкурсного поста, я обратил внимание на то, что в рейтингах конкурса уже значится ruisakov со стихотворением "И это тоже пройдёт", попавшим туда окольными путями через Mail и занимающий бесславное положение. Я ненавижу ЖЖ и поэзию. ЖЖ мне нужно только, чтобы почитать дневники Кувалдина, ярых фундаменталистов и "Дневники прохожей" - моей подруги, чьими руками связан шарф, который я второй год благодарно ношу.

Сегодня так много работал, так отупел от выкуренных сигарет, что не смог разгадать в кроссворде: "вечерняя прогулка" - моцион. Меня не берут ни сон, ни наркотики - из самых, конечно, невинных; ни гипноз, ни массовый психоз, ни тщеславие, ни алчность, ни усталость, ни голод, кроме сексуального, ни даже раздражение. Моя селянка спит столько, сколько спала Софи Лорен, я сплю столько, сколько Маргарет Тэтчер, или, по гендерному типу, как Суворов. Два человека, с которыми я состою во взаимной дружбе в этом дневнике и которые видят меня ежедневно - Шмидт и Хельмгольц, остались постоять у магазина после работы, а я сбежал.

В сегодняшнюю ночь я почувствовал, что зима. Что ткань куртки суровее и гремучее, а шаги впечатываются в снег чётче.

Я вышел из метро - очень мало народу на улице. Обогнал девушку, шедшую странно-медленно мимо французской школы по глухой дорожке, по которой дамы в такое время обычно идут, разговаривая по телефону: так они чувствуют (право, как дети) себя защищённее - они частью существа словно бы уже дома. Ну и, конечно, с голосом, который они слышат, ещё увереннее. А напрасно. Трубка выбивается на раз и её обладательница тотчас становится беспомощной.

Нельзя не понимать простых вещей. Нельзя одинокой ходить по ночам. Я часто вижу - и в центре и в нашем районе: милиционеры очень охотно останавливают таких и спрашивают, чем они занимаются в Москве. Такое время сейчас, поддержал бы меня мой воображаемый собеседник.

Обогнав её, я не мог не заинтересоваться по пути помойкой - контейнером, в котором виднелось компьютерное железо. И строительный профиль. Я потащил бы профиль домой, тем более что он был в связке, для дачи, но, сука, холод. Тем временем девушка обогнала меня, и я ещё некоторое время осматривал то, что было в контейнере, даже вытянул из него огромную бутыль, в каких раньше хранился самогон в деревнях, но только зелёную и с этикеткой "Пол Массон". Наконец девушка удалилась настолько, чтобы я мог спокойно идти, не пугая её на безлюдной дороге. Мне всегда, возвращаясь домой поздно, мучительно обгонять женщин: у меня мягкая походка и тяжёлый взгляд, это двойное, усиленное неудобство выглядеть лояльным в тёмное время суток.

Когда мне всё-таки  снова пришлось обгонять её (так медленно она шла), я - напрочь лишённый артистизма - деланно кашлянул, поравнявшись с ней, и не осмелился даже бросить взгляд на её лицо.

А потом до самого дома думал, что, может быть, ей хотелось, чтобы её остановили и поговорили с ней. Может быть, на сердце её было тяжело и я, чужой человек, смог бы помочь ей, как помог однажды одной незнакомке, у которой отвалился каблук и она небольшой отрезок своего жизненного пути прошла со мной, придерживаясь за мой рукав...

Никто никогда всего этого не узнает. я даже описать её не могу. Только цвет волос и запомнился, да и то скорее всего ложный, при неверном уличном освещении.

Я знаю, что такое дивайс, но не знаю: апгрейд,

разбираю дрель, чтобы прочистить щётки.

Помню звук печатной каретки с велосипедным звонком,

знаю, что лучше согреться, когда разденешься,

а чтобы развести костёр, надо снять дёрн

и собрать валежник.

Я знаю, что такое Вячеслав Малежик.

И хотя, конечно, не мою окна нашатырём

не кладу аспирин в вазу с розами,

но из конфетной фольги могу изготовить бра,

добраться без единой копейки из пункта Б в пункт А

и приготовить ячницу на утюге.

Взять штурмом любой турникет и вагон,

в любом отеле прорваться через балкон

к огню моих чресел,

особенно соотечественнице, на фуршет,

но не могу растолковать иностранцу -

вера из ред сквер.

Больше, чем граффити, мне нравятся каляки-маляки

на спинках пассажирских кресел.

Могу: из луговых цветов составить такой букет,

что дипломированный флорист

жопой съест собственную лицензию;

уломать девицу в каком-нибудь рододендрарии

стихами Введенского: мол, я не орёл, ты не гортензия.

Мои связи позорнее, чем у неистового Отара,

я знаю адрес в Ялте, где живёт Ротару,

здоровался с Тайсоном; в рюмочной на Б. Никитской

в узких кругах мучился клаустрофобией,

а в герценовском особняке, в синей комнате,

сидел в гостях у Платонова. Он говорил мне:

жизнь человека не вечна - вечен человек,

Бери лопату и айда во двор чистить снег.

Более или менее удачный фотопрактикум по личностной демифологизации - снятие ощущения собственной важности - состоялся и может быть продолжен.

Кафка, например, терпеть не мог фотографий. Карнеги обращал внимание на тот знаковый бесхитростный механизм, который заставляет всех в групповой фотографии первым делом отыскивать себя. На пляже женщины обычно говорят: "Подожди, я втяну живот". Но лучше выглядеть фриком, чем скрываться за маской аватара. Помните триединство: лик - лицо - личина? Взрослым, похоже, просто необходимо играть в детские игры, когда стоишь за трельяжем, а по спине мурашки от ненастоящего страха.

В блогах православных авторов мне встречалась любопытная вещь: списки друзей у них состоят из имён - вымышленных и невымышленных, но написанных исключительно кириллицей. Пусть для кого-то это ханжество, но в таком сообществе шаг навстречу друг к другу ближе. Это при том что они не ходят друг к другу в гости со втянутыми животами.

Мы проживаем день, действительно, словно за пять секунд, по сюжету видеоролика одного из блогеров. Мы проживаем жизнь за один день, по Джойсу. Зачем же искусственно удлинять расстояние друг между другом, сокращённое Сетью? Не понимаю.

Я например, писал уже, что однажды в соседней стране встретился с хозяйкой своих текстов и моей читательницей и даже поцеловался с ней. Знаете, как оконфузилась не так давно жена Обамы? Она приобняла королеву, что строжайше запрещает этикет. Но мы же не короли и королевы, мы не ретрограды, чтобы руководствоваться таким этикетом.

Мастерски я перевёл разговор на жену Обамы? Но больше всего мне нравится Карла Бруни.

Сегодня сотрудник сказал мне об одной ситуации, как он чувствует её изнутри: в редакции есть актёры (журналисты) и рабочие сцены (корректоры). Но разве небожители счастливы? Однажды я написал про человека, который спрашивает у своего кота: "Послушай, а кто у вас бог?" По мне, веселее и беспечнее те, кто делает декорации: лепит прометеевский утёс, вырезает зевсовы жёлтые стрелы, меблирует пещеру циклопов.

Бессрочно принимаются в комменты этого поста наиболее неудачные из ваших фото. Можно присылать анонимно тем, за кого возьмёт ответственность Рысаков. Вопрос об учреждении денежной премии остаётся открытым по ходу конкурса. Пожалуйста, воздержитесь от постановочных фото, а также фото из Игиптов и Израиловок. Дежурное название конкурса - "Антигламур". Решайтесь. Я уже решился. Давайте повеселимся.

Иногда я думаю: поменяю ли свои дроги на карету, а свой блог на книгу. Блог я почти не читаю, а книгу буду. В первом я себя знаю, во втором буду заново. В дрогах полулежу на сене барином, а в окне кареты - замётанном снегом и узком, как в дверце настенных часов, стану маятным узником. Говорят, дневники ведут только честные люди. Правда, честность некоторых не простирается дальше пределов бренда. А мой блог от и до - не фальшивка. Он по-настоящему отменяет бизнес-ланчи, уик-энды и похмельные понедельники. Мой блог - ваш куратор. Он с кажущимся равнодушием смотрит ваши отчёты - компилятивные и затянутые розовыми соплями, кичливые и простосердечные, коммивояжёрские и нищебродовские. Мой блог братски подобен вашим; и хотя я не люблю пользованных слов, я прибегаю всего лишь к иной их комбинации, чтобы писать собственным языком о том, что занимает мои мысли, о том, что занимает и ваши. О том, почему замёрз Толстой на станции, бросив жену с тринадцатью детьми, почему вспорол себе живот Мисима, сошёл с ума Гаршин и Олеша ночевал на скамейках Москвы. О том, как избавиться от любовницы, алкоголизма и страха перед высотой, собаками и автовождением. За что египтяне выгнали евреев с нильских берегов (в разделе "И сказал Господь, говоря"). Какие обстоятельства помешали мне лететь в Венесуэлу. Почему я вышел на Большую Дмитровскую с плакатом "Станислав, гешефт отменяется" против Белковского. О том, кто помимо комитетчиков и ангела-хранителя в фотоальбоме защищает мой блог. О том, что писать так, как пишет Прилепин, писать не надо. О приступах гиперсексуальности у шизоидов. О моём разноцветном восприятии девичьих имён (ещё не написал? В следующем посте). О том, что писательство и рецидивизм - одно и то же.