Два совершенно талантливых человека вышли из лиру - ГУВХ и Всё_реально. С первым давно чувствовался непорядок, начавшийся с Питера, но зная его непотопляемость, можно ожидать, что он ещё вернётся и побьёт себя в грудь. Вторая - единственная, с которой я встретился живьём по сети. На подножке поезда, как водится. На четыре минуты. Теперь, когда разрабатываю маршрут Москва - Ялта, на остановку в Запорожье не приходится рассчитывать. Может, и вышла замуж, как я предрекал.

Сеть - она такая. Что успел взять от человека - то и держи в кулаке, не разжимая. Какое-нибудь заветное слово. Эсэмэсочку в ночи. И снова между нами пропасть, хех. Как пишут в башорге: ""Раньше мне до моря было 15 минут, теперь 15 часов" - "Что, отлив?"

Небо, темнеющее перед пыльной бурей, выжженные газоны, орды азиатов, перекрикивающихся между собой гортанными голосами, - всё это напомнило мне детство, Монголию, но там песчано-каменную землю беспрестанно поливали из шлангов мрачные кочевники в тяжёлых стеганых ватных халатах. Мы не знали ни кондиционеров, ни кулеров, ни колы, мы прикладывались ртами к струям, бьющим из отверстий в оросительных системах. Приговор резкой континентальности суровее угроз рискованного земледелия. Да сохранит суховей от смерти мои многолетники, высаженные в выходные для японского - подмосковного сада...

Коммерсантом, правда незадачливым, был и Артюр Рембо - поэт с максималистским уклоном, талантливый автопиар-менеджер, чьё имя, на мой взгляд, излишне, особенно в либерал-дефицитном пространстве, раздули (если он известен обывателю, то только по строчке Высоцкого).  Я, ещё не пережив Рембо, не удалился в Африку, не забросил поэтическое слово, вопреки - или благодаря очень болезненной реакции на всепобеждающую пошлость, но нотариус на Садовой, 32-бис юридически закрепил моё право на предпринимательскую деятельность (в том числе на издательскую) - в день, Когда Отвалился Язычок Замка На Входной Двери Моего Городского Дома. Ибо придаю сакраментальное значение тылам и вообще люблю жить интересно и красиво.

(...)

Небеса, спасибо вам, что вы прислушались к моей мольбе и прикрыли мне доступ к источнику огульного и бессовестного счастья, из которого я дико алкал много дней. Спасибо вам, что ещё по дороге в центр на эскалаторе я наступил сначала на задник туфли тотчас фыркнувшей на меня гидропиритной гостьи столицы с аутичным отпрыском (хороших впечатлений им в вонючем зоопарке). Спасибо, что, отдёргнув ногу из преувеличенной деликатности, я тут же задел копыто какого-то уебота сзади, поставленное на ступеньку выше, чем того требует московский неписаный этикет. Спасибо, что по дороге с работы меня стали бесить болваны во вьетнамках на босу ногу. Спасибо, что по приходу домой во входной двери заклинило язычок замка и я на ночь глядя вынужден был копошиться с отвёрткой в ругах на площадке как вор. Спасибо, что лопнула галогеновая лампа в ванной, когда я рассматривал в зеркале нарыв на носу. Спасибо, что моя женщина легла раньше меня, но именно так, чтобы успеть сказать мне, что ужин на плите. Спасибо в общем и целом, что меня весь день окружали тупорылые липкие ублюдки (конечно, если не упоминать уютных, сексапильных, вменяемых и, главное - понимающих сетевых оппонентов). Наконец-то у меня всё плохо.

Ночью на градуснике за окном - плюс двадцать три с половиной. При таком столбе бунт в крови, окружающий мир полон неприкрытого естества. Завтракаешь мороженым с чёрной смородиной, читаешь свежие сводки с южных грозовых фронтов: циклон опять обойдёт стороной. В дом залетают запахи с чужих кухонь. На балконе одной рукой пьёшь кофе, другой опрыскиваешь благодарную лобелию. Этого мало - завариваешь "Граф Калиостро". Торжествуешь, видя, что козырную зелёную площадку освобождает наконец гнусный синий пикап: ставишь на газонную решётку свою сногсшибательную малышку Aveo. В скольких городах она уже побывала, а ссадину получила от ворот родительской дачи...

Шагаешь по мостовой Москвы

в сторону водопада

и кинотеатра "Баррикады".

У зоопарка, на площади Восстания,

на сухих губах,

которые машинально облизываешь,

застревает

обезвоженный

кроличий

короткометражный

взгляд

встречной прохожей

Когда начинался мундиаль, небо над Африкой было в облаках. На Черном континенте их, слава богу, не разгоняют. Но школы закрылись на шесть недель, учеников распустили по домам. Подушки болельщиков по утрам окрашивались в цвета национальных флагов. Ленты информагентств запестрили околоспортивными курьезами вроде тех, что туристы ходят по Йоханнесбургу в футболках с надписью «Не убивайте меня», что Марадона во время тренировки своей команды выбегает на поле с сигарой в зубах, что австрийский ювелир продал российскому покупателю пластмассовую вувузелу, украшенную белым золотом и бриллиантами, за 17 тыс. евро. …Если вы не знаете, что такое «вувузела», или, напротив, установили на свой мобильник ее душераздирающий вопль, – вам в любом случае будет интересно послушать рассказ о ЮАР – хозяйке чемпионата мира по футболу – 2010.

В отличие от Большой и Малой Бронных Грузинские - Большая и Малая - не пересекают друг друга, а идут параллельно.

На Малой Грузинской (проработав на Большой несколько лет) я оказался впервые. Римско-католический собор - новодел из красного кирпича - не обдал меня ни  жаром снаружи, ни холодом внутри. Пришла пара и возложила Деве Марии цветы; он был с рюкзачком за спиной - такие вызывают во мне инстинкт скинхеда. Конферансье за чёрной мраморной кафедрой дежурно проехалась по плохим протестантам.

Билет стоит около 500 рублей и оформляется как взнос за благотворительность, и посему я рекомендавал бы специальным службам присмотреться повнимательнее к финансовой деятельности фонда  "Твори добро".

Слушал органный джаз, стараясь раствориться взглядом в "пламенеющей готике" витражных стёкол.

От джаза, как и от органа, у меня мурашки по коже. И слава Богу, говорил я своей спутнице по выходу, что концерт хоть немного настроил слушать что-либо кроме автомобильной волны Best FM.

- Мне кажется, что орган и джаз несовместимы, - сказала она.

- Даже в мессах Баха, по-моему, слышны диссонансы спиричуэлс, - не согласился я.

Опять снился себе голым, со спадающим полотенцем на бедрах, в каменных джунглях. Из окна проезжающего джипа за мной наблюдал трансвестит. Может, подсознание указывает, что спать голым неэтично? Небезопасно? "Крайнее выражение беззащитности - во сне держаться за собственную плоть". Но в Москве, особенно ночью, не хватает воздуха не только для лёгких, но и для тела.

После свадьбы - Крым. Купить в аптечку бинт, запастись энергетиками, телефонами юристов и страховщиков, солнцеотражающим экраном на лобовое стекло, наменять сразу гривен для взяток ДАI. Или лучше взять евро. Говорят, из Крыма в Одессу дорога плохая, из Киева - хорошая. А там. Съездить в мраморную пещеру, инкерманскую - где ряды черепов и при них табличка: "Мы были такими же, как вы. Вы будете такими же, как мы".

На даче научился класть кирпич. Получается хорошо, ровно. Купил машину песка за 2700 - "бычок", а цемент беру в соседней деревне, мешок - 160 рублей. Сосед одолжил профессиональную чашу делать замесы. А бывший хозяин дачи оставил много кирпича, процентов 25 - бой, но пойдёт под площадку для машины. Строю помимо дорожек цоколь к летней кухне и бордюр на "крымской" площадке. На озеро в Семхоз в эти выходные не поехали, но были на шашлыках у Марины. Я присмотрелся к её новому другу: нормальный вроде человек, только попивает, кажется.

Девку, которая приходила ночью попросить чая для дочери, видел только издалека. Её хахаль отвозил на помойку в тачке старый холодильник, а она тащила на себе мусор. Я мостил скат перед бункером, как раз выехал на дорогу, думаю, сдать назад или не сдать?  Не сдал. У самого много дел.

Дача - это хорошо. Но на ней так много дел, что вторые выходные смотрю с тоской на бадминтонные ракетки, на канареечный воланчик. Опять не поиграли. Много дел.

Конечно, нужно приезжать на неделе. Засуха. Жухнет всё. В нижнем саду земля трескается. В следующем году - закрыть клубнику старой марлей сразу после цветения. Уж не знаю, кто её жрёт: дрозды или лягушки.

Вчера месяц в небе был как апельсиновая долька. Мармеладная, из детства. Распустилась вторая роза, сильно поднялась эшольция. Огурцы цветут и спеют помидоры.

Меня перестала устраивать ситуация, что существует книга "100 великих евреев", но нет ещё книги "100 великих антисемитов". Если такой книги нет, то её надо написать. Поэтому открываю новую рубрику (пока не знаю, попадут ли во второй топ персонажи первого) и за недостатком времени сообщаю просто: знакомьтесь, Мел Гибсон. В 2006 году был арестован за вождение в пьяном виде. Во время задержания начал кричать полицейским, что все войны в мире происходят из-за евреев. Это было тем более неуместным, сообщает одно издание, что один из полицейских был иудеем по вероисповеданию. Позже Гибсон извинился за свое поведение и записался на программу реабилитации анонимных алкоголиков. Некоторые кинокритики также нашли в его фильме «Страсти Христовы» антисемитские мотивы.

жмётся в тень, спасаясь от пекла полдня,

умирающий голубь

не боюсь опоздать на работу

О нашем новоиспечённом Бенито Муссолини думать надо, как будто его уже нет. Нет его - со всех сторон закусали.

Даже катаклизм на Ленинградке разруливает не он, а вице-премьер: Лужков отодвинут. Но обо всём по порядку.

(...)

Потом эти суды с главным либерал-демократом. Потом вдруг берёт себе в штат этого - Пронина. Запятнавшего свой мундир евсюковской историей. Это нормально? Президент генерал-полковнику отставку подмахнул, а мэр пристроил. То есть как бы этим говорит, что, мол, я сам себе государство. Московское. Потом на Гаева начал гавкать: не надо, Гаев, пьедестал себе воздвигать, а занимайся-ка лучше ремонтом вагонов. Пропиткой шпал на "Тульской" воняет. Урны, блятство, горят у каждой станции. Хоть мне и жалко стало Гаева, но справедливости ради хочу сказать: метро в нашем государстве Москва хорошее, в нынешний зной прохладное, и станция "Достоевская" наконец открылась, и литературные вагоны по кольцевой линии с цитатами из детского писателя Носова пустили... Но людей в нём много. А разве виноват в этом Гаев? Спохватился бы вроде мэр, сократил квоты на иммигрантов до 200 тыс., но всякому уже видно: поздняк метаться, гости столицы обзавелись семьями и уже сами регулируют своё присутствие, а какой-нибудь уполномоченный по правам ребёнка им в этом помогает.

Всё сильнее и сильнее нападки оппонентов, всё обескураженнее физиономии опальных префектов. Взять этого, из центрального округа. Слёг префект даже в больницу. Раздаёт интервью, сохраняя подобострастность. Мол, мне вот только к Юрию Михайловичу на приём попасть - он разберётся.

Ну и этот снос 22 несанкционированных лишних этажей с небоскрёба, я вам скажу, - как позабытая директива снеговые тучи под Москвой осаждать или на крышах домов автострады строить - очень отдаёт абсурдомолютизмом. Чисто московским (читай: церителиевским) размахом. Домостроем, если каламбурно сказать. Я как-то был у одной знакомой на 22-м этаже, выглянул в окно - чуть не обоссался от страха. А несчастному "Дон-строю" придётся эту шапку на высотке разбирать.

А коллапс на Ленинградке, чувствует моё сердце, начало конца монументальной лужковской эпохи. Шереметьево начинает кипеш: что за фигня - потеряли тысячи пассажиров В МОСКОВСКОЙ ПРОБКЕ? Есть догадка одного высокопоставленного блогера о том, что московские власти затруднили сообщение Шереметьево с городом в интересах аэропорта Внуково, принадлежащего правительству Москвы (ссылку не дам, ищите сами). Или красивая девочка Сделана_в_СССР  жалуется в своём блоге: "А вы думали, что я шутки смеюсь... когда рассказывала, что живу в пробках на ленинградке... Наша ленинградочка уже и в правительство просочилась... Не выехать нам теперь, не выехать... ни домой... ни на работу... ни на машине... ни на общественном транспорте... Было плохо, стало пиздец..."

Что-то неладное в нашем московском царстве, если при дачном-то и курортном сезоне уже и недовольная общественность на площади выходит. Лев Пономарёв, к примеру, со товарищи. Кажется, с каким-то леваком. Левака, по моим данным, по асфальту омоновцы провезли лицом, и Пономарёва, сообщают, аккуратно запихнули в автозак. Повозили, может быть, по городу, чтоб охолонули. Или я что-то путаю?

Потому что, если оглядеться назад, строго прищурясь, неправильную в корне политику крепкий хозяйственник в нашем городе завёл. Всё, знаете, пытался чужими руками сделать (уж простите, что я в прошедшем времени). Заразил этой незамысловатой практикой трудолюбивых московитов. Клумбу разбить, газон покосить, балкон застеклить, дорожку аллеи гравием посыпать - "москвич туда не идёт". Обленился. Всё больше у нас теперь бусурмане ишачат - на дачах и в городских дворах (куда подевались московские палисадники, мэр? Все отдал под "народные" гаражи? где старушки на лавочках? где купающиеся в пыли воробьи?).

А ежели в собственном доме гости своими руками шарабанят - чума на этот дом, да и только.

...Наверное, когда мы сядем в этом разбойничьем ресторане, я скажу ей. Не думай, что не найдя еврейскую тропу, я подтвердил свою необоротистость. Я просто нескороспелый, иными словами - основательный, во мне сильны механизмы возвратности. Мне многое даётся с трудом, я не ищу лёгких путей: вообрази, есть такая форма заносчивости. Но без твоего присутствия, без твоей изнанки локтя я, конечно, дезориентирован. Вспомни, как ты сфотографировала меня в этом месте - или это было в кафе "Центральном" на площади Ленина, на втором этаже? Я сидел в плетёном кресле, ты - напротив, на мне была майка грузчика с облупленной термокартинкой, на тебе - салатовый топик. Прошло совсем немного времени, Ленина позолотили, и фотография пригодилась, когда при нечаянном столичном успехе её востребовал антрепренёр. Многое изменилось с той поры, моя селянка, я вылез из среды рабочих, посадил сад и вместе с наследником покрасил наличники дома. Я бесконечно далеко ушёл за грань абсурда - в книге Ионеско хранится прошлогодний гербарий - и жадный твой взгляд, когда прихожу с работы (купил ли я семечек?), тоже тебе прощаю.Я долго думал, как нам разрубить этот Гордиев узел - Вена или Йемен, и предлагаю решение: остров Васильевский, Северная Пальмира...

На кухне хрипит ноутбук, поёт Щербаков. "Я знаю, ты не любишь бардов, но послушай песню про Крым..."

Купила к свадьбе платье в стиле как-то одновременно испанском и 60-х годов. Но, слава богу, без бахромы и воланов. Много ли женщине надо? Напилась вина. Вертелась, вертелась перед зеркалом в незастёгнутом (надевала без меня), распустила в стороны подол: "Солнце. Нет, полусолнце".

Смотрел на неё с балкона (скоро зацветёт лобелия). Cквозь улыбку старался быть грубоватым: "Давай уже, метай на стол".

- К нему есть ещё рукава...

- Сколько стоит - никому не говори...

- Здесь будет бант, здесь - жемчужное ожерелье...

- Туфли белые...

- И главное: появилась мерзейшая мысль - невесту затмить.

Преображение сразило настолько, что на мгновение подумал, что она - не она и вот-вот вернётся с работы жена.

По приезду в Москву на свадьбу брата я сделал важное наблюдение: в столице очень чистый воздух. И эти приготовления к свадьбе, я вам скажу...

В "Тихом Доне" тоже сватают Григория. Он уже простился с Аксиньей в подсолнухах, сказал ей: "Надо прикончить с этим..." Аксинья - женская душа - подумала было, что прикончить - её мужа Степана. Ан нет.

Впрочем, в этом романе попадаются мне ошибки. Словоупотребительные. В том, например, месте, где на телеге сватье ветер выжимает слезу, а потом выжимается слеза у Аксиньи. Даже такие тексты несовершенны. Мир несовершенен, но ведь тексты должны быть идеальны? - думаю я. И сейчас, что-то по делу перечитывая своё давнее (нет у меня свидетелей, но я редко это делаю), соглашаюсь с собой. Должно быть в этой жизни что-то идеальное. Моё давнее не такое - оно вечно недоукомплектованное.

(...)

В Австрии есть местечко, которое называется Факинг. Дорожные указатели в нём долго не живут (почему-то из двух типов - на въезде и выезде - коллекционерам кажется предпочтительнее второй). Я пробыл там всего несколько дней, ездил по окрестностям, купался в озере возле селения С. и в запруде около деревни М. Ел оливы, мясо, приготовленное на костре, хлебал деревенскую похлёбку. Наблюдал горькую луну - я привык быть дежурным по луне... но никакой поэзии: если моря - их приливы и отливы, - наплевав на Архимеда, подчиняются ей, то неужели чушь, что когда она полная, душа беспокойна от переполняющих её наитий и требует чего-то нового, запредельного, мистического; ущербный же месяц возвращает всё на круги своя.

В эти дни она была полной. Как только я это заметил, подъезжая ночью к Факингу, тут же почувствовал, что что-то будет. Но сейчас вернулся и могу сказать, что ничего в общем не произошло. Так, небольшой ожог на локте от мангала да на темени досадный синяк: ударился о трубу, когда заливал бетонным раствором дно прохудившейся дождевой бочки. Ерунда. Ну ещё под струёй холодной воды ладони покалывает от ужалившей крапивы.

Ничего не произошло: ни с одной, ни с другой, ни с третьей. Но сердце полно. Внешне бессмысленными и бесплодными сюжетами, а что мне ещё нужно? Ванна, поставленная в моём саду, наполнена ключевой водой. Поначалу я сижу на её краю, привыкая к холоду, потом погружаюсь в неё, закуриваю, стряхиваю пепел на безукоризненный газон. На проводах электропередачи сидят два снегиря. Мне кажется это странным, что здесь летом - снегири. Я не путаю: у них алые грудки. Вечно меня преследуют то синицы, то дрозды, то безымянный птенец на тропинке, то кукушка в Золотово, а теперь вот снегири.

На будущей неделе, продолжая оставаться на службе, я тем не менее стану официальным бизнесменом. Всё решила поездка в Факинг. Чтобы купить приглянувшийся домик в средиземноморском стиле, нужно отказаться от всех бескорыстных перфомансов. Никаких этих великосветских гельминтов. Никакого политического волюнтаризма. Никаких бесприбыльных затей. Только такие спонтанные акции, как эта: по Гринуэю. Сад и ванна под деревьями. Где-то поблизости N. собирает землянику и кричит, как ребёнок: "Смотри, какую нашла. Гигантелла!").

После кризиса хочется жить двойной, а то и тройной жизнью.

Первая шла в пыли по грунтовой дороге, и я, как обычно, спросил у N.: "Подбросим?" - "Подбросим". Красивую не очень молодую селянку довезли до поворота, N. успела ещё сказать: жаль, нет прямой тропики через поле - раньше была, но всё застроили домами. Ничего, ответила та. Мне уже совсем рядом. И рассыпалась в преувеличенном данке. По этой дороге ходят только местные. Все другие хотя бы ловят такси, подумал я.

Вторая появилась в гостях, где мы были с N. За большим столом на веранде все слушали рассказ L. о том, как она устраивала в Монако свадьбу дочери олигарха из Узбекистана. По телевизору шёл мундиаль. Уставший вусмерть от многокилометровых марш-бросков, я сидел вполоборота к столу и смотрел в пустоту. В эту пустоту вдруг вошла чернобровая семнадцатилетняя девица с креповой повязкой на волосах. Некоторое время она не отводила свой взгляд от моего, пока я возвращался в реальное состояние. Впоследствии N. спросила меня, понравилась ли мне та красавица из города К. Но к тому времени я рассмотрел её лучше за столом и уже мог спокойно ответить, что нет, не понравилась. "Почему?" - спросила N. Я ответил бы так: будучи, может, если не королевой, то принцессой вечера, она всё время фиксировала свою осанку, стараясь держать спину прямо. Но я промолчал. "Она сирота", - сказала N. Мне было всё равно, и я уехал в одиночестве домой, потому что вставать хотел засветло.

Третья. О третьей не знает никто, даже N., которая в ту же ночь, воспользовавшись всегда открытыми воротами, появилась у меня в компании всё тех же людей. Несмотря на поздний час (было около третьего часа), я мешал бетонный раствор под светом люминесцентного фонаря (прежде чем покушаться на мечту о средиземноморском доме, нужно сделать достойным тот, в котором сейчас живёшь - не правда ли? - вот я и занимаюсь нынешним летом ремонтом отмостки; к тому же меня мучила бессонница). Все пришедшие были во хмелю: ходили купаться на озеро и заметили мой фонарь. Они ввалились в сад, спотыкаясь о неровные плиты дорожки, с хохотом, закуской, бутылками шампанского и виски. N., знакомая с моим бытом, в качестве хозяйки провела их (а их было не менее десяти человек) в дом. Я сослался на то, что бетон стынет, и продолжал работу. По саду бегали две тихие трёхмесячные таксы. И вдруг, мешая раствор, я почувствовал рядом чьё-то присутствие. Под фонарём на бугре стояла девушка в чёрных шортах и чёрной майке. Я впервые видел её. Не успел и подумать, что кто-то отстал от делегации, как она спросила: "Простите, у вас нет чаю?" Это прозвучало без нотки дипломатии или простецкости, без тона

Вчера после работы поехал за город. Выскочил из-под быстрого душа, переоделся в рваные джинсы, не зашёл даже в магазин за сигаретами (куплю по дороге), чтобы избежать пробок, и сразу поехал. Трасса была относительно пуста. Что-то неважно работает кондиционер, а выше "двойки" ставить стрёмно - в прошлые выходные из-за него свалился с температурой. Голосовали, разглядев меня, две девки. Либо я похож на лоха, либо им понравился. Не подобрал их, конечно. Нет у меня такого ещё опыта. Только одна была. Стюардесса. Но она не в счёт. Своя. Деревенская. Приехал. У ворот соседа вертелся какой-то тип. Надо позвонить соседу. Спрашиваю, чего ему тут. Брат жены соседа, говорит. Строит дом старосте.

Земля потрескалась от засухи. Распустились все розы и лилейные. И вызрела - раскраснелась клубника, спасённая от дроздов рождественской мишурой на натянутых нитках...

А наутро - домой. Люблю дорогу. В дороге ты для всех инкогнито. И никто не знает, что в бачке твоего стеклоомывателя - дождевая вода.

То, что хорошо для лиру, плохо для "ЖЖ", и наоборот (наверное, не нужно добавлять, что круг моих интересов шире обеих гостеприимных юдолей). Но, конечно, я предпочитаю лиричный LiveInternet злободневному LiveJournal и стараюсь транспортировать из Лиру в "ЖЖ" наиболее социологизированные тексты.

Поэтому ежели [показать] maratguelman грозится через СМИ возродить какую-то выставку, неприятную, например, для православных или членов организации "Народная воля" (к которой я не принадлежу, но которой не могу не симпатизировать, поскольку я Рысаков), то соответствующие мои предостережения подхватывают любезные редакторы LiveJournal.ru и пост http://riusakov.livejournal.com/74519.html цитируют по адресу: http://www.livejournal.ru/themes/id/20435. Таким образом и Гельман оказывается предупреждён, и соблюдается некий плюралистический дискурс.

Влюблённость, если она скорее улыбка сердца, а не Мефистофеля, длится примерно две недели. Её окончание характеризуется:

- утром: скорбным взглядом вслед юной сотрудницы в коротком платье, сбегающей с работы с бадминтонной ракеткой подмышкой

- вечером: шлафроком, воображаемым опочивальным колпаком и цинково-салициловой мазью на пострадавшем носу

- ночью: стуком замороженных пельменей о разделочную доску: "Тук, тук" - и дрогнул монолит. "Бряк, бряк" - зазвенели-запрыгали чайные ложки в духе Берлиоза-Хичкока. И ты снова гражданский холостяк.