После полудня за окном - арктическая кромешность, за которой Крымскую площадь можно узнать только по неподвижным красным стоп-сигналам машин на развороте.
И хотя вечер всё равно был чёрным, хотя за дневной метелью ничего не стояло, а точнее, стоял всё тот же чёрный ноябрь, я почувствовал необъяснимый подъём, не знаю, вызванный ли столкновением у кулера с Дапкунайте или общим подъёмом от ожидания Большого временного палиндрома (несмотря на то что 11.11.11 не палиндром, а линейка единообразия), или увиденным сегодня вдруг живым огнём напротив банка "Зенит" на Остоженке.
Мой знакомец бездомный на остановке "Зачатьевский переулок" постилает на скамейку целлофан, надвигает на голову капюшон и сидит ждёт, вероятно, щедрых предрождественских пожертвований от подгулявшей публики. С неделю назад я впервые "облагодетельствовал" его. Это была лишь проверка. Мне хотелось проверить, раздражит ли его мелочь. Он не просит, но в тот день мне удалось поймать его взгляд и он тотчас молча протянул ко мне руку в вязаной перчатке. Я понял, что у него доверенная клиентура, порылся в карманах и дал ему несколько монет. Он принял их также молча и как будто с достоинством. Он умудрился создать по себе такое впечатление, что вне остановки и вне скамейки его невозможно воспринять. Героизм древних столпников, видимо, нашёл своё продолжение в наших днях, потому что хуже и гаже погоды той, что сейчас, нельзя себе и представить, и даже в офисах все девки кутаются в шарфы, палантины и шальки, а этот бездомный - словно часовой какого-то тайного городского месторождения.
Что касается меня, то я ищу по городу слова-перевёртыши больше чем кто-либо, и больше всего меня печалит, когда я нахожу палиндром, который недотягивает до полного на одну-две буквы. Из последних моих разочарований, например, на "Тургеневской": от меня ускользнул "винегрет"! Между тем я был вознаграждён сегодняшним днём - видами на Дапкунайте и собственным открытием, что, оказывается, само слово палиндром - тоже палиндром.
Метелило сегодня будь здоров, в океане созвездий не было видно ни морд, ни лап Гончих псов.
В музее изящных искусств, мраморный фасад которого зелен от хлористых испарений ныне фантомного бассейна "Москва", вырытого на месте взорванного храма Спасителя (ввиду неосуществимости проекта Дворца Советов), где теперь однако ни то, ни другое, ни третье, а храм-новодел, в промозглом ноябре выставили картины Дали.
Что вам сказать, братья и сёстры. Ныне и Дали воспринимается как наивный сюрреалист. Наивный. Я очень люблю Дали и говорить о нём могу бесконечно, но скажу предельно малое.
Одна из теоретических претензий у меня к нему, например, такая: мне кажется, хороший рисовальщик (судя по карандашным наброскам к Сервантесу), зависимый от Эдипова комплекса и от некрасивой женщины из Казани с колючим взглядом, однажды не сумев добиться правдивости в изображении горизонта, а шире - перспективы (верхний и нижний планы неизбежно конфликтуют у него, если кто-то меня понимает, отсюда утрата чувства пространства), слишком надулся от собственного эксцентризма и надул ещё мыльных пузырей вроде Уорхола.
Если бы мы уже сейчас были у власти, то, конечно, арестовали бы эти картины и сожгли бы их.
Но даже так думая, прижавшись левым ухом к динамику аудиогида (правым ухом к нему прикладывается моя спутница), всё равно наслаждаюсь его некоторыми случайными шедеврами (один из них называется, кажется, "Странности..."), несмотря на то что меня смутно осеняет, что в бреде горизонта нет.
"Московские новости" от 7 ноября с.г. правильно приводят цитату Медведева: "С нынешнего года 6 июня, день рождения Александра Сергеевича Пушкина, стал Днём российского языка", отмечая при этом, что он оговорился и что ошибка подчеркнула поспешное стремление власти создать в стране единую гражданскую нацию.
Известно, что журналисты не будут пороть заведомую чушь, но если ради любопытства обратиться к официальному порталу <президент.рф>, можно увидеть, что цитата выглядит иначе: "С нынешнего года 6 июня – день рождения Александра Сергеевича Пушкина – стал Днём русского языка".
Хотя видео подтверждает, что он чётко и без запинки произносит на пятой минуте: "...российского языка".
Вот всё примерно так в нашей стране.
Это цитата сообщения Сделана_в_СССР Оригинальное сообщение
...ибо инета в нашей деревне
[525x700]
Когда сидишь на кухне руинированный, словно роденовский натурщик, после буферных праздников (то есть межсезонных, ничего не значащих и ничего не знаменующих), в голове кордебалет событий, но всё больше чепухи вроде - нет, ну как я всё-таки ловко обставил "Пежо" на Ярославке, обойдя справа! - тем временем на улице за окном какая-то принудительная - комендантская тишина, уже и листья не шепчутся, только волчий вой ветра; предвкушаешь погружение в сон, облако идеального одиночества: днём оно было всего лишь клаустрофобией, а сейчас - всамделишное.
Переходишь на мысль сокровенную, а потом себе: постой, дай-ка я лягу её додумаю. И отправляешься в сон, как на дегустацию.
Люди в московской агломерации делятся на две категории - те, кого я не хочу априори обнять, и те, кто сейчас на Перерве. Будь у меня голос громче, чем есть, я бы скандировал: "Виват человеческому достоинству". Таким был бы мой лозунг, хотя, конечно, я сижу за пределами этой агломерации и пью кофе с миндальным сиропом. Потому что, действительно, что такое творится? Выползов переулок в Златоглавой ломится от наплыва чудаковатых магометан, а единство оппонирующих им сил пытаются разрушить доморощенные политехнологи - мы все знаем, кто они, - науськанные на более или менее честно заработавших свой авторитет лидеров. Однако эти политтехнологи используют устаревшие стереотипы геополитики, не замечая, что самые важные вопросы эпохи теперь решаются в этнополитике. Но мы сами разберёмся, кто у нас лидер, время покажет, и не агентам нам их указывать.
Вернёмся к достоинству. Я же не ради красного словца сказал. Известно, что мы живём в стране с тысячелетней православной историей. Я намеренно ничего не говорю о религии. И сквозь пальцы смотрю на антиклерикальные пассажи блогеров, которых читаю (а я читаю ежедневно всех, кто у меня в друзьях; очень внимательно читаю - и барышни, постящие рекламу жиросжигающих супов, должны понять вспышки моего раздражения). То есть на антиклерикализм мне, грубо говоря, наплевать, он не задевает моих чувств, особенно учитывая, что я родился в антипоповском СССР. Но когда я вижу, что люди, потерявшие человеческое достоинство, а например Гельман, рубщик христианских икон, имеют поддержку официальной власти - ну не самой власти, скажем, а функционеров из её администрации, то я склонен солидаризоваться с теми, кого эти инсталляторы называют отморозками и проч.
Поэтому, Пермь, Москва с вами!
N. удивляется, что я кладу сахар в холодильник. Сейчас объясню, почему я это делаю. Ведь мало сказать, что для профилактики тараканов, это было бы слишком просто. Хотя и с такой целью, конечно, тоже. Мне приходилось жить в домах и с тараканами, и с мышами, и с красными муравьями - их всех привлекает сахар. Рефлекс скопидомства тоже здесь ни при чём, хотя, опять же, большую часть жизни я прожил нищебродом... но разве пустой холодильной камерой запоминаются голодные времена? Так вот, дело в том, что кладя сахар в дверцу холодильника, я тотчас начинаю отслеживать истощение его запасов. Для меня это очень важно, потому что несладкий чай для меня как гречка на ужин: сигнал бедствия и низкого уровня моей добытчеспособности. Отслеживаю даже не глазами, а рукой - по тяжести открываемой дверцы определяю. В тех же случаях, когда любопытство меня разбирает и нет сил и времени удовлетворить его, я запираю сахар в кухонный амбар, и тогда - проверено - сахар заканчивается неожиданно. Даже если в сахарнице рафинад заменили бурые кубики тростникового, всегда кажется, что впереди ещё много времени, чтобы возобновить запасы белоснежного песка. Но однажды утром поднимаешь хрустальную крышку, а под ней ничего нет.
Читать за завтраком блог Навального. Посещать slon.ru.
Смаковать видеовыпуски пасквилей Быкова. Хуже - распространять их.
Свято верить, что в отношении романа Акунина проведена экспертиза на предмет экстремизма.
Ловить в машине "Финам ФМ" или "Эхо Москвы".
Создавать хомячковую пробку на Триумфальной 31-го числа каждого месяца.
Посещать лекции Белковского в "Фаланстере". Хуже - Дугина в музее Маяковского.
Обмениваться в фейсбуке демотиваторами и волюнтаристскими репликами.
Прицениваться к недвижимости в Черногории или Болгарии.
Проходить через турникет по бабушкиному проездному.
Нет, лучше быть оппортунистом, чем либералом.
Если третьего не дано.
Это цитата сообщения Гей-удолбаный-в-хлам Оригинальное сообщение
На фото -- один из первых советских универмагов, конец 1920-х годов. По тем временам, среди кособоких двуэтажных домишек, он наверняка выглядел как космический корабль -- или как, по нашим временам, какой-нибудь семиуровневый мультиплекс. Громадные окна, закруглённый угол с широкой изогнутой витриной в два этажа -- лет семьдесят назад всё это наверняка выглядело ультра-супер-современно. Оформление оконных проёмов традиционными профилированными карнизами свидетельствует о начавшемся в 1930-е годы отказе от конструктивизма, хотя черты этого стиля здесь выражены ещё достаточно ярко.
Из других впечатлений: система пересадок на Марьино-рощинском радиусе, это феерический пиздец -- на северном отрезке линии нет пересадки на кольцевую линию. Единственная пока пересадка на кольцо -- на Курской. Это примерно как ехать в Пакистан через Камчатку. Впрочем, наверняка пересадка есть в проекте.
В последние дни октября я воздвиг цитадель перед бункером - оплот на пути весенних паводков. На всё сооружение ушло не больше четырёх мешков цемента. Вырыл ревизионный колодец, сложил стену с двумя высокими узкими окнами и низкой дверью, а по линии ворот бункера построил ещё заградительный барьер высотой в четыре кирпича. Помимо этого пробил перфоратором бетонный фундамент внутри бункера, тоже для ревизии и дальнейших дренажных работ. Подождём весны и посмотрим.
Выдались тёплые дни - и это после ночных заморозков, в которые вода в дождевых бочках замерзала на полсантиметра. Облетели яблони, на ветках антоновки четыре плода (сосед спрашивает: на ёлку оставил?); черёмуха полностью голая. Необъяснимо стойко держатся поздно посаженные подсолнухи у крыльца дома - в заветном месте, защищаемом от северных ветров корпусом веранды.
Вечером заехал к Акимычу - он давно просил помочь ему, а именно слазить в подпол и обернуть на входе, возле фундамента, минеральной ватой трубу из скважины. Ибо у меня конституция форточного вора, а у Акимыча живот. В этом ставшем мне родным кудринском доме было натоплено и пахло брагой; когда я подъехал, ко мне выбежали Олимпиец с приживалкой Волчоной (матерью Анчара, она поселилась у него в конуре) и четырьмя щенками.
Хотя я предупредил о приезде, входная дверь была заперта, а стука моего не услышали. Когда же заглядываешь в октябрьском сумраке, усугубленном дымами от тлеющих осенних костров, в освещенное окно дома, в котором приглушённо бормочет телевизор, поневоле вспоминаешь драму Метерлинка "Слепые".
А вот сейчас подумать: мы живём в огромной стране. С грандиозной историей. Необыкновенным - загадочным человеческим капиталом, который сейчас через микроскоп изучают эксперты какой-нибудь "Стратегии". И все в общем-то по инерции гордимся, наверное, масштабностью нашего пространства, но уже смущены сегодняшним вызовами относительно нашей будущности.
И мне кажется, в последнее время особенно смущены самой априорностью всей этой грандиозности. Смущены тем, что наша русская вселенскость как-то исподволь докатилась до состояния российской вавилонскости. То есть у нас стали возникать сомнения. Усиленные и даже, скорее, стимулируемые официальной непоколебимостью в этом вопросе - вопросе не целостности, а консервации нашего географического поля в границах остановленного распада. Мы давно и трудно живём в полураспаде. Укротили космос - укрощаем как бы и геополитическую тектонику. Суровой ниткой сшиваем разломы.
Но мне давно уже один человек говорил (я не верил ему), из Владивостока: все беды нашей страны - от её территории. Менталитет граждан в отсутствие единого мировоззрения отличается не только на уровне диалектов. Вот, например, жители Приморья не отдыхают в Европе, они отдыхают преимущественно в Юго-Восточной Азии (им это нравится: недалеко), и как формируется их менталитет?.. С другой стороны, что мне, жителю деревни Золотово, условно говоря, до алмазов республики Саха? Имею ли я хоть пыльцу с их огранки? И вместе с тем, уезжая из нашей нефтедобывающей грандиозности, скажем, в Белоруссию, обнаруживаю бензин дешевле и дороги лучше. Что такое вообще? А ведь экономисты, в том числе и эксперты с библейскими фамилиями, объяснят мне, что так и должно быть.
Но выходя из романтического возраста, хочется не столько гордость иметь, сколько алмазную пыльцу и бюджетный бензинчик, и я это провозгласил.
Где-то на перегоне между станциями "Л." и "О." в моей голове отчеканилась простая и вместе с тем дикая мысль, что всех баб на свете не перепробовать и с этим надо смириться. Они самогенерируются, а ты нет. Тем более что к осени они становятся, как клещи, злыми и голодными, а работы всё больше и больше: приходится следить за прототипами романа: тем бездомным, который ночует на перфорированной скамейке у Зачатьевского монастыря, влезать на крышу, изучая с высоты Остоженско-Пречистенский сегмент городского ландшафта, разочаровываться в Фукусиме, у которой за маской аристократизма проступила вдруг колхозная личина, ну и, конечно, в Дапкунайте из соседнего отдела, да мало ли их, разочарований?
Посмотрел я наконец эти кадры с полковником. Всё это очень удручает. Главное - непонятно, кто виноват и кого наказывать. Но разве дело в нарушении этики - да ещё и журналистской? Если журнализм давно уже прикладная отрасль, где едва успевают присваивать трофеи электронных СМИ. Бесконечно жаль, что приходится видеть всё это. И Саддама. И Хоннекера. И Милошевича. И конечно, невинное дитя в Брянске, взлетевшее над капотом тупорылой блонды.
Сцену забивания толпой вообще трудно сделать протокольной. Жаль, что и полковник был неправ и слишком возгордился. Что распустил сыновей и доверился франузскому паяцу. Что не пустил себе пулю в лоб по закону жанра. И что убежищем стала - по всегдашней изощрённой насмешке судьбы - шахта канализации, которую стыдливо где-то назвали коллектором, - тоже жаль. Но что держался до последнего, как подобает воину, этот реинкарнированный ветхозаветный тиран - в холодной России отметили преимущественно с уважением.
Под улюлюканье толпы метросексуалы убивают бруталов. Само слово "улюлюканье", сдаётся мне, тюркского происхождения.
Не помню, писал ли я об этом. "У меня нет совести, есть только нервы" - эта фраза из картины Тарковского перекочевала в картину казахского режиссёра Рашида Нугманова "Игла" (с Цоем) и была моим мотивирующим слоганом в течение многих лет. Со временем я стал утрачивать доверие к такой легкой отмазке от нравственного императива, а также утратил чувство лояльности к всеобъемлющему цинизму, который проповедывался моими старшими современниками, например психологом Козловым (почему-то именно с фамилией Козлов встречается много евреев). Я вообще с течением времени стал кое-что понимать. В том числе, что руководствоваться по жизни слоганами, которые кто-то эффектно брякнул, неумно. Может быть, я перебесился, но лишь теперь осознаю свою неправоту. И присоединяюсь к тем наблюдателям, которые делают внешне странный, парадоксальный вывод о том, что подрастает поколение, наши дети, которые уже намного лучше нас в моральном плане. Они не набрасываются с такой жадностью, как мы, на развращающие продукты TV и сети, у них нет культа "попробовать всё", они не состязаются в порочности, они чище. Это многими замеченный факт.
Признаю, что обобщаю, но всё равно ненавижу всю социальную группу психологов и отрасль их знания - психологию. Простая подмена термина "императив" (то есть, обычным языком, "веление") термином "стереотип" ("шаблон") - и потеряно одно поколение. Моё поколение, воспитанное только нервами, не имеющее в лексиконе слов "любовь", "страдание" и "вина".
Гуру моего поколения - какой-нибудь Гребенщиков, выразивший наш бунт против отцов и устоев и справедливо категоризирующий нас как дворников.
Когда мы придём к власти (а инаугурация не за горами), я обязательно отыщу этого психолога Козлова.
Это цитата сообщения Укры Оригинальное сообщение
Остыла река.
Серый лес провожает
Тихую воду
[700x495]
Вчера были стремительные, сгущающиеся с каждым шагом (я шёл по Тайнинской), но мягкие сумерки ещё тёплого октябрьского дня, в котором, если оторвёшься от тяжёлых мыслей и поднимаешь голову, вдруг видишь, что листва на безымянных городских деревьях не то чтобы пламенеет, но ярко горит тихим светом, измеряемым явно не люменами, а величинами из арсенала воображения.
Оказывается, на заправках ВР ("Бритиш Петролеум") продают пирожки. Но ей был нужен банкомат Сити-банка. На первой заправке она вернулась с пирожками и сказала, что банкомат не работает на приём денег. На второй - опять с пирожками, там банкомат работал и она погасила задолженность.
На первой заправке я сидел в машине, мне хотелось курить. Но я воздержался - на заднем сиденье спал Анчар (у него уже поднялось овчарочье левое ухо). Также я думал о смерти. Не о гуманитарной катострофе, не о русской или даже Карибской катастрофе и даже не о смерти близких, а о личной смерти. К ней никогда подготовиться не успеваешь, как не торопись и сколько новых дел не свершай.
На второй заправке, с исправным банкоматом, я вышел из машины и закурил, в стороне от бензоколонок. Я подумал, что о смерти думаешь когда счастлив, а когда несчастлив - ты не думаешь о ней, ты делаешь её.
Пирожки на первой заправке были вкуснее: наверное, их делал другой повар, сказала она, когда мы проезжали Северянинский мост.
Его убийца, о чем не рассказывают в школах, был пассивным гомосексуалистом. Поэт погиб за шутки над педерастией.
Успешными в истории политиками, по наблюдению в целом, всегда были люди с ораторскими способностями, даром убеждения, импровизационным мастерством и т.д.
Но у нас в стране туда лезет бледная немочь - публика, путающая вербальный и декламационный жанр (т.е. творческий и исполнительский), наименее склонная к артистизму, плохо артикулирующая и при этом тщеславная. Есть почти железная причинно-следственная связь поэтического красноречия с косноязычием, и не какой-нибудь Ламброзо её провозгласил.
Но лезут в политику, лезут или пытаются нагадить власти писатели блогов, демиурги современной философии, писатели-девианты, декаденты и просто мажоры и блатные по линии писательских организаций. Одним словом, люди с маломощными глотками. И потом удивляются, что их вяжут, затыкают или отправляют куда подальше.
Мало кто из них утешается чистым доктринёрством.
И это было во все времена.
Вот драматург Грибоедов. Жаловался некоему лицу в письме: посылают, мол, в Персию, страну с "грязными азиатцами", сопротивляюсь, употребляю всё изящество французского стиля, потому что погибнет талант в расцвете и т.д. Пишет с некоторой даже усмешкой, потому что всё-таки должность, дипломатический статус и т.д.
Письмо сегодня зачитывали по радио, мельком услышал.
Смерть драматурга от рук "азиатцев" была ужасной, лучше не вспоминать ко сну.
Написал в стол. Всего три абзаца, без особого вдохновения, но вордовский файл уже не целочка. Последний раз это было, кажется, в додневниковую эпоху. Впрочем, всё начиналось с ежедневника, пусть и бумажного.
Теперь же плотина дрожала и рвалась по стыкам. Провидение выделило несколько часов свободы, только мешал щенок, дважды откопавший фикус в спальне. Порочное обаяние онлайна больше не искушает меня: рефлексии обязывают к осторожности и, может быть, деликатности к соглядатаям, в силу этого деформируют личные оценки. Это новая практика - практика конструктивного раздвоения. Широковещательные рефлексии - отдельно, сочинительство - отдельно.
Фото щенка - апдейтом.
[700x525]