За то время, что проводит майн фройляйн в парикмахерской, мне отремонтировали и протестировали сцепление.
Это была познавательная история. Я ехал на работу из Золотово с кузовком клубники и неожиданно, в левом ряду, потерял мощность. Дал остыть машине и продолжил движение в сторону Садового, но на пустом газу и с аварийкой. Смекнув, что это катастрофа и до Крымской площади не дотяну, свернул на Щепкина и там, не осилив подъём, вручную откатил Aveo на тротуар.
(Моя малышка прошла Белоруссию, Крым и северные города, мне предстояло провести первую в жизни ночь без неё, и в эту же ночь она мне приснилась.)
Вечером в одиннадцатом часу красивый человек, представившийся Георгием, отбуксировал меня с улицы Щепкина на улицу Трифоновскую (ехали мимо минарета и жуткого сборища магометан в районе Олимпийского) и на следующий день поставил мне, кажется, новое вазовское сцепление.
Из этой истории я познал следующее. Во-первых, что на полосе ровного повседневного движения, оказывается, случаются обескураживающие сбои, а к ним нужно быть готовым. Во-вторых, эти сбои в свою очередь наиболее ярко показывают отношение к тебе людей и изменяют твоё отношение к людям. Это общие места психологии, но всё равно не перестаю удивляться, что люди из ближнего круга - а в моей жизни это люди новоприобретённые, - что И. и М., например, проявили неподдельный интерес и сочувствие к моему положению. (Я не упоминаю здесь людей из неближнего круга, но это не значит, что их добрые жесты я не запомнил.) Допустим даже, что прилив нежности М. в тот вечер был обусловлен преддверием её отъезда за границу или приёмом алкоголя, или тем обстоятельством, что я снисходительно отнёсся к её браку и одобрительно - к её мужу... Но тем не менее. В-третьих, конечно, я должен теперь щадить сцепление, быть более внимательным к людям в своей орбите - а именно вставать и на их орбиту, не стартовать резко на светофорах, не допускать повторения того конфликта, который произошёл со стритрейсером на Садовом в прошлую пятницу и т.д.
Сегодня отличная послеливневая суббота, зноя нет в помине, я сижу на зелёной улице Кибальчича, здесь лиственница и, наверное, 200-метровый ряд крупных розовых петуний, а по бульвару ходят такие конфетки...
Нашистский кадр Света из Иваново - снова мишень для ядовитых усмешек уважаемого белоленточного общества. Но субъективно, по-мужски, я не присоединяюсь к её обструкции. Одного факта, что человек на каком-то этапе своей жизни сотрудничает с властью, по-моему, недостаточно, чтобы он вызывал омерзение. Скажут, мир Светы узок, но жизнь за МКАДом не сулит широких возможностей, мы это знаем, при этом провинциальная жизнь успешно сохраняет фундаментальные ценности.
Профессионалы не стали бы две недели звать её на TV, и здесь они не будут ошибаться - не только курьёзность, но и прямота, аутентичность Светы - соответствие народному менталитету должны принести TV и нематериальные дивиденды. Никто не будет возражать, что Света воплощение неиспорченной русской девушки - не испорченнной в том числе, может быть, университетами. Даже в лёгкой одутловатости её лица проступает что-то типично простонародное, бабье. Ежели Света создаёт благоприятную среду для муссирования обществом своих оговорок, то не надо, наверное, забывать, что она не специально обученный политической риторике человек - она человек, выдернутый из толпы. На её месте могла быть другая, может быть, каждая пятая российская женщина, которая не научилась изящно говорить. Света жертва случайной выборки, а не пассажир социального лифта. У Светы здоровый взгляд на жизнь, и сильная половина подсознательно угадывает это. Она идеальна как потенциальная невеста и жена, потому что думает категориями семьи (в её перечислении приоритетов - "машина, семья..." - на первое место вышла машина только в результате инверсии, обусловленной торопливостью речи). Пусть даже в доме у Светы висит на стене ковёр, зато наверняка в её компании хорошо посидеть в парке Горького и выпить пива из пластикового стакана.
На дачу свозят стариков и детей. У тех и других похожий жизненный тонус: они всё знают и не знают ничего. В этом смысле дача не столько консервативная, сколько буддистская резервация.
Когда, обливаясь потом, чинишь ворота в знойный полдень, вдруг слышишь монолог бабушки, чья жизнь пронеслась, но зато теперь понятна, а по грунтовой дороге проезжает не осознающий своей жизни (или слишком её осознающий) мальчик на трёхколёсном велосипеде с пищалкой... Задаром достаются приметы, что времени нет. Вчера сварил себе макароны - с печенью трески получились почти по-флотски, мне опять 19.
Моё новое увлечение - разведение летнего кипариса и фотосъёмка ночных цветов. Кипарис разводится самопосевом, а снимаю я старым дедовским способом - мыльницей со вспышкой.
Я чувствую собственную шокирующую беспомощность и бездарность, когда слишком долго предоставлен самому себе в городе. Раньше было и легче, с одной стороны, и трагичнее - с другой, потому что, как мне казалось, я попадал в полосу одиночества на почве безденежья.
Теперь же материальные возможности только усугубляют оставленность в пятницу вечером. Да и эти возможности, эта капуста вдруг мистическим образом превращаются в тыкву. Сначала, сбежав с работы и бегло посмотрев адреса нужного тебе банкомата, ты спускаешься по Пречистенке на Гоголевский, чтобы найти дом 33 дробь 1, и не находишь его. Потом возвращаешься к храму Христа, переходишь по великолепному брусчатому пешеходному мосту (где попутно покупаешь тархун у тюрка) через реку на Большую Якиманку, но и там банкомат не работает. Кажется, что дело только в деньгах, что вот-вот ты обналичишь свой оставленный на чёрный день гонорар и, чтобы переждать пробку, поужинаешь с какой-нибудь экспрессивной красоткой, которую даже несколько раз за вечер шутливо ущипнёшь за задницу или поцелуешь её пальцы. Но банкоматы твоего банка - редкое природное явление, и уже вечер, и их, работающих круглосуточно, всё меньше. Ты наслаждаешься обратной дорогой по мосту, на парапете которого сидят в кричащих платьях нимфетки. С реки пахнет морем, но только когда море пахнет дурно.
Вот уже девятый час, на Остоженке всё то же кино - бездомный читает вслух книгу на остановке, на ступеньки у банка вышли покурить охранники (в этом филиале тоже нет банкомата), а на машино-площадке перед "Генацвале" человек в дорогом костюме подметает асфальт веником с совком.
Наконец думаешь - да и хер с ним! - и едешь в сторону Балашихи - едешь сперва очень резво, а потом замертво встаёшь под МКАДом. День дрянь, но до конца его ещё нельзя назвать дрянью, потому что перезванивает М., ты разворачиваешься и едешь в бывшую усадьбу Голицыных, где она (М., а не усадьба) знакомит тебя со своим новоиспечённым мужем. М. всё ещё хромает, потому что повредила мениск, катаясь с тобой на роликах, и имеет немного виноватый вид. За что? За то, что вышла замуж?
*Всё это рабочие моменты, как говорят у нас в министерстве правды. И кстати, муж мне очень понравился - и то, что блондин, и то, что пьёт из горла.
И далее - долгая дорога, почти до рассвета, по Горьковке на родительскую дачу, короткий интересный сон и снова Москва. ВДНХ, банкомат, и снова я богатый Буратино.
Сегодня выехал в полседьмого и добрался до Крымской площади за 35 мин. Поставил машину в тень, вымыл стёкла. Удовольствие ехать по свободной Москве несравненное в этот приятный по погоде день. Я появился на работе одновременно с охраной, уборщицами и девушками из спецотдела. Сидел на улице под тентом перед проходной. (...)
Лучше я скажу это себе прежде, чем мне кто-то скажет об этом. Я непростительно, безнадёжно и, кажется, бесповоротно отупел. Вместо того чтобы жить на полном накале, я живу самое большее на нервах. При этом в своём нынешнем конформном положении я не могу позволить себе даже словотворческую агрессию. "Нынешнее положение" - это когда моё жизнеустройство вдруг устоялось и стресс перестал быть моим ежедневным стимулятором. Чувство хозяина, которым я живу в последнее время, подавляет мою одухотворённость, замещая её текущим воодушевлением. Правила игры в творчестве неодинаковы, их нужно менять: хозяин убивает во мне поэта, хотя раньше ему потворствовал. Я чудовищно отстал от поколения новее, а сверстников почти не знаю. В день у меня не рождается не больше строчки, часто настолько поганой, что не хочется её и записывать. Я дошёл до того, что с мещанским благоговением обставляю второй этаж в Золотово мебелью из ИКЕА. Моя жизнь скудна, за месяц лета у меня были только две короткие неформальные встречи, больше мне не с кем встречаться, другие люди кажутся мне слишком тоскливыми или слишком мультикультурными.
Ну а чтобы хоть как-то сбить наезженный темп, в начале недели бросил машину во дворе и поехал в метро. Я пробовал вернуться в прежним занятиям и заглянул в книжку шатенки в белом пиджаке поверх синего платья: "Итак, вскоре мы оказались довольно далеко от Сены". Возвращался с работы Остоженкой. Скамейка на троллейбусной остановке была пуста от бездомного. Московский воздух так свеж и чист, что я услышал запах только что вымытых волос от проходящей мимо красивой еврейки.
Та, которая опускает глаза перед мужчиной при внезапной встрече, возможно, осознаёт в этот момент, что она голая под одеждой. Пусть это не так и женская немотивированная стыдливость на самом деле иного свойства, но если всё равно она производит эффект бабочек в животе, то это верная примета женской сексуальности. Ведь женщины даже не скрывают, что не меньше нас думают о своём теле.
Утром перед выездом в Посад смотрю у себя в саду - на земле валяется скомканная бумажонка. А это распустилась белая...
Не говоря о том, что распустились розы. У розовых благоухание сильнее,
чем у красных.
Люблю Посад. Если бы мне предложили прожить жизнь ещё раз, я прожил бы её в этом городе, где девушки, как цветы, отвечают взглядом на взгляд. Поселился бы в квартирке на улице Железнодорожной, в доме, перед которым торгуют квасом из жёлтой бочки. Это была бы счастливая непритязательная жизнь. Впрочем, высшей степени непритязательности я достиг уже в этой жизни, осталось заглушить лишь слабую неугомонность.
Третьего дня в очень хорошем и светлом сне, фабулу которого я не запомнил, приснилась мне моя бабушка Екатерина Борисовна. На следующий день я услышал от Х. слово "пройтица" - бабушкино слово. Х. так и сказала своей подруге, которая была у нас в гостях: "Не хочешь ли пройтица до родника у пасеки?" Звучание этого слова мгновенно уютно окутало меня, и я подумал, что, наверное, я не случайно люблю Х., если она, не зная того, транслирует произношение моей бабушки.
Намедни же мне приснилось несколько снов. В первом я сидел в камере с уголовниками. Пронзительный ужас несвободы был в этом сне страшнее всякой пытки. Я проснулся в 5.39, как это случается у мужчин в связи с особенностями их организма, и вновь заснул. Проснулся разбитый, но довольно рано.
Я спустился в метро! Там в платьях баррышни, но... Запахи.
Съездил с S. в налоговую, где мы ликвидировали ИП. В машине S. подробно рассказал мне про две отсидки А.
Сегодня днём перед работой на ВДНХ катался на роликах топлес: М. упала и разорвала себе джинсы в интересном месте, нужно было придумать набедренную повязку - пригодился мой верх из льна в сетку. Заехали на конебазу, видели руинированные дворцы и проч.
Пишу эти строки, находясь на Театральной площади, сидя возле памятника Островскому, пишу неопределённому кругу лиц, в сущности, пишу просто так. Если бы вы знали, братья и сёстры, как хороша Москва в эти минуты после дневного ливня, как просторны, немноголюдны улицы, как воздух чист, как почти по-гречески глубока тень под липами театра, но уже парит, как освежающи фонтаны в скверах, как прекрасны кругом люди, здесь в особенности это туристы, среди них в особенности провинциалки - от каждой встречной ёкает сердце или даже сводит скулы, в особенности в кафешках Камергерского переулка, который я часто ошибочно называю Камердинерским, как любезны и подчёркнуто подтянуты по случаю праздников швейцары и пасторально щебетание воробьёв. И сердце почему-то сдавливливает тоска: почему не всегда и не повсеместно так, как здесь и сейчас. Почему уже этим ощущением жизни пропитываешься не насквозь, как в праздной юности. Почему в конце концов теперь только заботы приводят в центр родного города.
Однажды утром вышел в сад, смотрю - распустился мак. Фотография не передаёт, что он большой, но он величиной с мой кулак.
Не знаю, что символизирует этот цветок. Может быть, сердце - а сердце у человека тоже величиной с его кулак. Может быть, конкретно мой мак символизирует лояльность земли, которая отошла мне в результате Золотой сделки. Может, даже больше, чем лояльность: мак распустился, чтобы быть мне другом. Сразу после подписания купчей я самозабвенно ушёл в работу по возделке присоединённой территории и очень слабо чувствовал, что одинок. Только вечерами перед костром.
Но теперь вечером я прихожу к нему - после заката он складывается в треуголку. Вот его дневное открыточное изображение.
Мак лаконичен, чувственен и элегантен и растёт на лугу на южной стороне золотовской резиденции. Неподалёку от него я посадил сосну и ель. Хорошо, что новая соседка Алла Сергеевна, к которой я подошёл познакомиться, указала на него, а то я бы его скосил на лугу. Всего же я посадил семь елей, но об этом в следующем номере моего журнала.
Точнее, отпустили на 15 календарных дней отдыха. Один из проектов - поездка по маршруту Касимов - Гусь-Хрустальный - Владимир - Юрьев-Польский.
С другой стороны, если прямо сегодня же, в Ночь музеев, наозорничать, на свободу выйдешь аккурат через две недели.
Сегодня косил газон, посадил ещё одну розу, каштан и азалию листопадную. Праздновали крещение Льва.
Взять буфетчицу. Если её предшественница обыкновенно отказывала мне с резкостью сезонной работницы, заезженной покупательской ротацией, то местоблюстительница не только соглашается на размен, но и даёт в долг: вчера я задолжал ей 50 копеек, сегодня, уже оправившись после понедельничной изгвазданности, занёс рубль. Выражение приветливости в её взгляде почти неотличимо от пугающего выражения привязанности.
Я пробовал гадать на розовой ассигнации, неформатной для моего повседневного термоядерного кофе, и разглядел Муравьёва-Амурского и надпись "Хабаровск". Неудовлетворённый этим результатом, дома перед сном открыл наугад роман "Завоеватель" в переводе М.Б. в следующем месте: "Он познакомился с ней накануне поездки в Трапезунд в одной из пропахших сыростью таверн Галаты. Они сразу сговорились за дукат и занялись любовью в комнате с окном на маленький зелёный двор в конце улочки неподалёку от порта".
Общероссийский народный фронт (ОНФ) подложил свинью своему начальству. "Ход конём" ОНФ во время известных событий 6 мая не остался без внимания оппозиции, и мы теперь имеем местную достопримечательность в виде протестного лагеря на Чистых прудах. Ладно бы там, на Чистых, были праздношатающиеся и маргиналы, - туда стекаются, судя по фейсбуку, многие уважаемые и занятые люди. На радиостанциях конспирологически поддерживают протестантов - крутят песню "Чистые пруды" И.Талькова.
Но не было бы Чистых прудов, если бы не было ОНФ.
ОНФ в спешной попытке оттянуть информационное внимание от Марша миллионов объявил о контрмитинге. Но согласовывать его, видимо, было поздно или совсем бестактно на фоне сложных переговоров городских властей с организаторами марша, и коллаборационисты из ОНФ поразили общество гениальным решением о проведении массовой акции, не требующей согласования: всего лишь нужно было отказаться от звукоусилительной аппаратуры! День накануне инаугурации стал для оппозиции кровавым воскресеньем, а для ОНФ - гуляньем на Поклонной горе, которого, правда, никто не заметил, в том числе из-за бурных событий на Болотной.
Найти того креативщика из ОНФ и вручить ему белый колпак от всех либертарианцев.
Недавней ночью я испытал блаженство керлингиста. Приснилось министерство правды, в нём ступени лестницы заменены на мраморные пандусы с пологим наклоном, а мне нужно срочно опередить ушедший вниз лифт с господином Ж-вым, которому я должен 101 рубль (неточная сумма усложняет мои поиски - я роюсь в карманах, а Ж-в нетерпеливо машет рукой и нажимает кнопку приказа кабины). Я съезжаю по лестнице, как по неподвижному траволатору, площадки между пролётами ничем не ограничены, на виражах страшно открывается многоэтажная пропасть, но радость от плавного скольжения захватывает меня.
Сон показался мне важным. В последующие дни мне необыкновенно везло.
Однажды мне удалось занять самое козырное место на ведомственной стоянке. А как-то я ехал из министерства ночью и попал в зелёную волну - только два красных светофора, уже у самого дома, нарушили чистоту прецедента.
О блаженстве керлингиста я вспомнил и тогда, когда отвозил Хлою в Шереметьево - дорога ранним утром была очень комфортной.
Наконец, я купил себе американские роликовые коньки и поехал кататься на ВДНХ с М. Там цветут каштаны и сирень, звучит музыка, шумят фонтаны. Доехали до заброшенного ипподрома, где я всякий раз обязательно останавливаюсь, чтобы полюбоваться идиллическим домиком, представленным на картинке, и я сказал М., что мечтаю о верховой езде.
Но если лестница во сне символизирует перерождение, то для перерождения моя жизнь слишком гладкая.
Хлою знаю много лет, и она не перестаёт удивлять меня.
Еду с ней уставший вусмерть - у меня каждый день посадки, нет от них покоя.
Я не про министерство правды сейчас говорю.
Астры, штамбовые розы, ракитник, гелиантемумы (Helianthemum)... да всё не перечислить.
На какой-то волне Тальков перепевает песню, от которой у всякого родившегося в СССР щемит в груди: "Мне кажется порою, что солдаты..."
У меня смыкаются веки, я встал сегодня в шесть и под дождём высаживал лилии, бархатцы, календулу.
Очень сумрачный день. Моё сознание подчинено лишь одной мысли - не заснуть. Хочется курить, устала нога от сцепления. Мы едем в пробке. В последний раз я чувствовал такое ирреальное состояние в районе Джанкоя после бессоннной ночи за рулём. Дай бог памяти, в каком это году?..
Очень много посадок.
Знаешь, какие здесь должны быть слова, вдруг спрашивает Хлоя и сама же отвечает: "Эти строки написал Гамзатов. Их переделали для всех советских людей. Мне кажется порою, что джигиты, / С кровавых не пришедшие полей, / В могилах братских не были зарыты, / А превратились в белых журавлей..."
Сейчас, когда гремит салют, я почему-то вспомнил это.