Допустим, я говорю ей: "N., без пива я полуфинал смотреть не буду".
Она мне: "Тогда не будешь, ты же знаешь, у нас уже нечего есть. Нечего есть по-таюшевски".
Что такое "нечего есть по-таюшевски", объясняю. Был такой человек Таюшев. Так вот, если у других людей "нечего есть" - это когда на полках одна ячневая крупа, в холодильнике - какой-нибудь застарелый осклизлый огурец, пару яиц и заледеневшие пельмени, то у Таюшева "нечего есть" - это когда действительно нет ничего по-человечески съедобного. В таких случаях он ел кошачьи консервы.
По дороге на работу нашел российский триколор. В Москве все люди в красном.
Соколов работал в морге, а также искусно имитировал психическое заболевание.
Термин мозголепство я придумал в связи с тем, что заметил у него некоторую передозу помощи читателю, передачу ему костылей в том месте, где он обыгрывает слово ВЕТА (железнодорожная ветка, ветка сирени и т.д.), сводя его к beta. Сама аллюзия не так страшна, как пояснение, что "никто не знает, потому что никто не хотел учить нас греческому".
Так как сегодня в Москве ввели сухой закон, надо скорее запастись пивом. Ибо рев трибун, ибо карнавал, ибо фейерия.
Хотел дать ей беспутного мужа и лишить ее себя, а вместо того и мужа дал такого, которого она любит, и сам остался при ней. Вы поймете эту странность: она умнее своего мужа и беседовать любила со мной, а побеседовав, - спать шла с ним и была счастлива.
Вот пример: что такое 300 тысяч рублей? Это рулончик рисованной бумаги, умещающийся в пустой сигаретной пачке. Наикрупными купюрами грязного цвета бордо. Грязного цвета деньги - все - почему? Чтобы их было труднее подделывать.
Саша Соколов, которого я читал по дороге с работы, дарит мне больше чувства достоинства и чувства любви, чем эта вечная обывательская потребительская возня. Он мне жутко понравился, хотя в отношении его я придумал такой термин, как мозголепство. Неслучайно Соколова хорошо оценил Набоков. Я потом этот термин объясню, это характерно еще для Вл. Орлова, современников наших некоторых, да почти что всех, включая Мамлеева и Иличевского.
Небеса, писатель еще при жизни должен быть профаном и призраком, и тогда его тексты начинают звучать. Я вот отчасти горжусь тем, что опытом своей жизни постиг: счастье писателя состоит в умении приглушивать свою жизнь, проигрывать и исчезать.
Возможно, это везение, прилетев с островов весной, остаться в Москве до осени, ибо лето в этом году совсем не удушливое, непыльное. Мне предстоит завершить сделку, сорвавшуюся первого апреля, пронаблюдать эти чудеса гладиаторщины, называемой Евро-2008, а также, может быть, показать Все_реально Москву. Чем не везение? Взялся читать Сашу Соколова, оказывается, он родился в Оттаве и впоследствии работал егерем в России. Читать его я хочу уже пятнадцать лет, читать мне его затруднительно, потому что это литература, а все что я в последнее время делал - читал бытописательство, гнусное и вредное. [603x699]
У Анны странная любовь к аббревиатурам25-06-2008 11:43
ПМС - предменструальный синдром, ЖО - "жертвы" оккупации (прибалты, произносится как "жо"), ППЖ - походно-полевая жена.
Я окончательно рассорился с котом. В одном доме не могут жить два кота. Снился Северный полюс с растаявшей ледяной шапкой. Подо льдами - черная полированная плоскость, похожая на танцпол.
"Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее - стрелы огненные; она - пламень весьма сильный".
Вот интересно - корректоры исправили БЛЕДНУЮ НЕМОЧЬ на БЛЕДНУЮ НЕМОЩЬ. Пресек. Нет чувства языка, что делать.
Екклесиаст в этом смысле был попроще, как я уже говорил. Он был несколько наверное анемичным человеком, то есть не прытким, не бодрым, не соответствовал соломоновским принципам и был ленив и сонлив. Я уже называл его первым экзистенциалистом, но это вряд ли. Он был первым хиппи.
Ну типа нагим вышел, нагим отошел и т.д. То есть у него не было например мыслей о закреплении в вечности, слабак вероятно был.
Но оба - и Соломон и Екклесиаст - рефлексировали над своим богатством. [700x525]
Переписывать Библию - занятие наверное нравственное. Нахожу ее на прикроватных тумбах в отелях и радуюсь, что это не Псалтырь. Поэтому и в тюрьмах люди становятся религиозными. Разноцветная книга - разная. Вот например эротическая метафорика ее: странный Соломон, суровый Соломон был искусен в этом жанре:
"Я сплю, а сердце мое бодрствует; вот, голос моего возлюбленного, который стучится: Отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя! потому что голова моя вся покрыта росою, кудри мои - ночной влагою.
Я скинула хитон мой; как же мне опять надевать его? я вымыла ноги мои; как же мне марать их?
Возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась от него.
Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему, а возлюбленный мой повернулся и ушел".
В моей слабости к горничным нет ничего противоестественного: мне нравится видеть вечно хлопочущих женщин. Вышел на улицу и увидел самую безотрадную картину на свете - застрявший в пробке свадебный лимузин.
потому что я подумал, Анкин, вот о чем: ты уже научилась варить суп с чечевицей по-гречески, по-эзоповски, с одной чечевицей, и греческий салат давно умеешь готовить, а я как-то незаметно разлюбил Москву, где все сделалось чужим, и, знаешь, я как-то исподволь вспомнил детскую мечту стать ресторатором, мне нужна тихая гавань, захолустье, провинция у моря - через восемь лет, когда можно будет сорваться с якорей - пусть это будет таверна на трассе, но чтоб земля была под ногами, знавшая пяту Зевса и копыта осла с Рысаковым в седле, и пусть крутятся один-два диска с БУЗУКИ, СИРТАКИ, ЗОРБО, Анкин, я не меняю родину, я ищу ее. [700x525]
А когда мы возвращаемся в Москву, Анна говорит, мне надоели твои БУЗУКИ и что таскаешься по блядям и я уже сбилась с ног в поисках антивиагры, а я ей отвечаю: Анкин, да, я возвращаюсь поздно, но я работаю, я даже дружеские попойки рассматриваю как работу с людьми, и даже путь на работу, когда я останавливаюсь у реки - это работа, работа с прошлым, да, Анкин, еще днем ты называла меня "кормилец", а теперь вот так? не надо