а площади перед ЦУМом повесили Пушкина. Прямо на ёлке. Дорифмовался курчавый.
Теперь ни к чему ни рыданья, ни этот никому не нужный хор пустых похвал, ни жалкие оправданья, больше похожие на лепет.
А прежний лавровый венок на челе Нашего Всё сменился мученическим еловым венком.
Конечно же, тот азиатский нехристь, кто беспощадно вздёрнул его на ёлку своей безжалостной иностранной рукой, даже и не осознал - на кого поднял он свою нечистую длань. Конечно же, он презирал чуждый ему русский язык и чуждую ему русскую правду, и к Нашему Всё он был совершенно равнодушен. Вот и всё.
Больше не будет ни "Евгения Онегина", ни "Капитанской дочки", ни даже "Балды". Погиб поэт.
А надменные мажоры, потомки подлецов-олигархов, толпящиеся вокруг партийных кормушек и попирающие рабскими пятками Закон. Но есть иной Закон! Грозный. И он ничего не забывает. И пусть трепещут наперстники разврата! Придёт и их час!

Бывает время копать, а бывает время копаться в выкопанном. Зимний период - время разбора и сортировки накопившегося летом.
Ну, а заодно, можно и фотоотчётик сделать. Сегодня, речь пойдёт, в основном, о кольцах. Но и не только о них.

Кольцо с литерой "Б". Скорее всего - Бильбо, Боромир или Бармалей.


Очень интересный перстень с изображением весов. А ежели перевернуть - получается лицо.


Читать далее...

Настроение сейчас - скорбь

Читать далее...

авно это было. Совсем в молодости. Как-то на исходе осеннего дня сидел я с самодельной удочкой на песчаном берегу Москвы-реки, аккурат напротив кремля (тогда ещё деревяннного) и ловил стерлядь для вечерней ухи.
Вдруг слышу - неспокойно как-то на реке, крики доносятся, плеск. Глядь: тонет в реке какой-то дядька. Дородный такой, с бородищей что твой карабас, в ерихонке с бармицей на голове и в красивой модной позолоченой кольчуге. Они тогда только в моду входили. Вот это облачение его и тянуло к водяному на дно, а плавал он скверно. Вижу - дело плохо, надо спасать христианскую душу. Натянул я на бегу берестяные ласты (а с ними я быстро плавал, яко выдра или бобр), нырнул в холодную сентябрьскую воду и быстренько спас этого воеводу. Он только воды чуть-чуть наглотался и саблю потерял. Отогрелся у костра, где моя ушица варилась, обсох, воду из сапог вылил, кольчугу просушил, ерихонку с бармицей. Тут и челядь его подоспела, и пары часов не прошло. Плавать тогда мало кто ещё умел, а мостов тогда ещё не было поблизости ни одного, только брод, до которого час пути примерно. Коня ему привели в роскошной сбруе с красными и лазоревыми яхонтами да бубенчиками серебряными, чёрного такого, огромного, не как наши. А у седла красный кожаный щит подвешен с позолоченным изображением Чуда Св.Георгия, поганого змия копьём побивающего.
А перед тем, как уехать, говорит мне сей доблестный муж такие слова:
-Спасибо тебе, отрок. Спас ты меня и душу мою от гибели в водной пучине. Егорием меня звать, княжить я тут буду, на Москове. Вот тебе от меня благодарственная грамота на магрибском пергаменте с водяными знаками и печатью на шнурке шёлковом; с ней ты где угодно по здешней земле бродить можешь, бесплатно рыбу ловить и любую дичь бить, и никто тебе не имеет права препятствовать, а напротив - должны помощь оказывать. И - никаких оброков на пятьдесят лет.
С тем и уехали они.
Виделись мы и ещё раз, когда он уже князем стал, Юрием Долгоруким, и не только московским, но и переяславским, и суздальским, и костромским, и многих ещё городов. Тогда он ещё одной грамотой с печатью пожаловал мне в вечное пользование лужок в Замоскворечье недалеко от Крымского брода с правом брать пошлину за переезд реки. Сейчас на этом месте парк Музеон раскинулся и стоит огромный Болван работы Церетели.
В одном из пожаров печально известного Батыева нашествия обе грамотки сгорели, как и многие другие старые тугаменты. А жаль - немало целковых сейчас отдал бы за них какой-нибудь музей.
А печати-буллы от грамоток сохранились. На обеих печатях с одной стороны изображён животворящий господень крест о шести концах. А оборотные стороны разнятся. На первой из печатей изображён рыцарь в ластах, как память о том свершившимся подвиге, а на второй - портрет-парсуна самого князя Долгорукого.
И, кстати, его портрет на печати дюже достоверно изображает лицо князя, каким он был в реальности, в отличие от всем известного памятника у дома губернатора на Тверской.

Читать далее...

еня иногда спрашивают - почему зимой находок у меня бывает, как правило, больше, чем в летнее время? А между тем, ответ совершенно очевиден и лежит на поверхности.
Ведь снег копать гораздо легче и быстрее, нежели тяжёлый земной грунт, а, тем паче, асфальт, да и всякие археологические предметы на белом снегу гораздо заметнее и требуют куда менее времени для их обнаруживания.
Одни из самых трудных моих раскопок, на моей памяти, происходили как-то раз на Красной площади в Москве. И дело даже не столько в том, что из земли приходилось выворачивать тяжеленные гранитные бульники, что само по себе требует немалой физической силы и изрядно утомляет, сколько в том, что постоянно подходят с вопросами и мешают научной работе всякие дураки - как гражданские, так и в форме, а это тоже отнимает немало времени и нервов. В общем, говоря каламбуром, при раскопках в таких местах копу мешают копы. Не говоря о том, что сверху в яму к вам на плечи чуть ли не каждую минуту падает какой-нибудь неосторожный турист, причём каждый второй из них - это китаец. Но - должен заметить -, копать в таких местах дело это, хоть и непростое, но - однозначно стоящее! Совершенно не выбитые другими копарями эта Красная площадь и другие площади и улицы в пределах Садового Кольца (как это, кстати, показал отчёт археологов о находках во время реставрации Тверской улицы несколько лет назад), не говоря о том, что в эти места не надо ехать несколько тысяч километров на машине, а достаточно все лишь нескольких минут на метро.
Но я, как всегда, отвлёкся. Сегодняшний фоторассказ пойдёт о средневековых ключах и одном замке из того же времени.
Ну - вот накопилось немного новых очень старых, надо же ими похвастаться, перед тем, как отправить их туда, где им и место?

Итак...

Продолжаю старую добрую тему о лосях, обитающих в наших краях. Поистине радостно обнаружить в один прекрасный день (или вечер) очередного нового лося в шаговой доступности от родного крылечка. Потому что лосей много быть не может, и все лоси приносят радость людям, причём каждый - по своему.
Я до сих пор сожалею, что во время оное, на рубеже веков, так и не удосужился сфотографировать здоровенного (метров в восемь длиной) бетонного лося во дворах Метрогородка. Он был ободранно-белого цвета и изображён бегущим, отчего в длину был раза в два больше, чем в высоту, что вообще для лосей не типично. Вроде бы, он располагался во дворе какой-то местной управы. Позже я старательно искал его там, но так и не нашёл. По всей видимости, его уже успели снести. Но это - уже другая история...
А вот позавчера вечерком во время странствия близ Измайловского вала мною был обнаружен совершенно новый лось, ранее не известный и появившийся недавно. Этот лось - светящийся; вероятно он относится к виду лосей обитающих в глубинах тёмных лесов, где, как известно, царит вечная тьма и обитают фосфоресцирующие животные.

Все мы при встрече с лосями (как и иными дикими животными из дикого леса), как известно, имеем потребность подойти к ним, погладить и чем-нибудь угостить. Видимо, именно поэтому на стене здания рядом с лосем висят огромные, тоже светящиеся буквы, повествующие, что лось - сытый и кормить его не надо. Поэтому, хоть я и ношу в сумке для подобных вероятных встреч полкило каменной соли, но на этот раз кормить животное не стал.
Такая вот приятная была у меня встреча.
P/S/ Мой друг Грохотайло, живущий неподалёку от Лосиного Острова ещё осенью уведомлял меня и даже присылал на мобилу фото еще одного нового лося, недавно прописавшегося у них в Гольянове, но воочию я его пока не видывал, потому как в тех краях пешком я бываю нечасто, а верхом в зимнее время езжу ещё реже. Поэтому, ранее весны я там вряд ли побываю. Но, может быть, в апреле, или мае, в крайнем случае, в июне, я побываю там и обязательно отчитаюсь о тамошнем новом лосе.