разметка еле видимая,
весна по проспектам
вылилась быстротаянием,
послезимним бессилием.
от перекрестка к
перекрестку,
между параллельными
встречаемся
вдоль дороги, вдоль
моих и твоих тревог,
ровными, длинными...
твой мир недоступен - как слизывать кровь с локтей
после отчаянной недовлюблённой схватки
сердце в осколки на тысячу мелочей
бьётся
безумно
в нервном припадке
уничтожая горящие шрамы твоих ногтей
тысячу дней зарываться в углы вселенной -
каждой вселенной - своей
ставить заплатки на оголённые раны
всё без тебя, всё
от того и больней
с ума
это когда тополиный пух в лицо
и кажется что зима
а через час уже всё равно
когда трезвеешь к началу пьянки
в мегаполисе
в палатке
коченеют босые пятки
я на месте
а я на блядки,
а я такая непомеченная
снайперами не замеченная
ни кем не встреченная
изувеченная
но конечно верная
и если кислота
то очень серная.
и ложись на дно, пусть завидует Ив Кусто
разнеси себя на точки: пять, десять, сто...
и останься в одной из пауз, теней, пустот,
вне любых частот.
лучшей музыки не (на) видимая карусель.
99,6, (ты), 99,7...
совершенно не (на) видимая волна.
и реши, что даже лучше, что ты одна
в ту минуту, когда сжимает в когтистых лапах,
ты не будешь слабой.
ты же не любишь слабых.
и в мобильном смеется молча режим “без звука”.
ты потянешься к нему и отдернешь руку.
и пока время лета точит в углу ножи,
это действие отмене не подлежит.
и пока живое разносит в куски картечью,
что-то мимо - мимо - мимо - уходит в вечность.
и когда немного грустно, немного больно.
это просто - сила, а вовсе не сила воли.
в ту минуту, когда танцуешь в когтистых лапах,
ты не будешь слабой,
ты же не любишь слабых.
теперь ей в холод, под горький дождь
бежать, ногтями в лицо вонзаясь
врачи сказали, что ты умрёшь
врачи сказали - такая малость.
под поезд. в реку. с моста. в огонь.
врачи ошиблись, бывает хуже
как сердцу больно. не тронь, не тронь
ты слишком нужен ей, слишком нужен
вдовой над гробом... в разгар весны
ты мёртв, она, может быть, живая
какие слёзы, какие сны
теряла веру, тебя теряя
всё к чёрту, к бесу и трын-трава
врачи сказали... врачи не правы
ты мёртв, она, может быть, мертва
и слава богу, и богу слава
и кто-то в уши кричал "живи"
проснись - дыши, улыбайся людям.
..........................
врачи сказали, не быть любви
а без неё ничего не будет.
если и рвать себя на куски - ни одного кусочка тебе
если уж воевать, то я предпочту выжить в этой войне
чтобы потом не зализывать раны и не прятать лица
знаешь, если уж воевать - то идти до конца
я перестану бояться твоих слов и движений губ
если ты думал, что я быстро сдамся, ты был безнадёжно глуп
рвать, как рассерженная тигрица, всё, кроме своей души
я слишком многое пережила и научилась жить
наша любовь - битва на шпагах, хождение по ножам
как по законам дикой природы, ты за себя - сам
нет миротворцев и нет союзников, схватка один на один
не обольщайся, каждый из нас по-своему уязвим
только уж если играть в войну, то так, чтобы души в кровь
это - дуэль, стреляемся насмерть, а секундант - любовь
мир проклинать, поджигать все мосты, позади оставляя дым
рёв самолётов, взрывы машин и наше разбитое "мы"
Принцессы закончились.Остались девочки не первой свежести.
А я как и прежде не приемлю мужчин, пытающихся учить меня жизни. не люблю критику в адрес моих мыслей, рассуждений и жизненных позиций - лучше целуйте в голые плечи. ненавижу бесконечное "как, ты куришь (?!)" и "приличные девушки никогда не говорят таких ! слов". Я пью, курю и могу назвать нечто потрясающее невротъебенным. И это не от того, что я не знаю о вреде сигарет, о раке легких, о том, что девушки пьют мартини, а не водку, а также слов "великолепно" и "сногсшибательно". У меня всего лишь жизнь своя, а у вас - статусы, должности, машины, квартиры, а порой и вовсе необоснованные понты. У меня колени разбиты были до крови, волосы состригала дважды, жизнь начинала с понедельника, сирень ломала у чужих подъездов, цинизмом плевалась, романтикой захлебывалась, одиночеством упивалась, растворялась в клубной жизни и домой приходила под утро, ломала жизни - свою и чужие, целовалась под шум проходящих мимо поездов... А он сидит напротив и, прикрываясь опекой, заботой и своим лжепревосходством, так банально разводит на минет. (с)
а я бы хотела с тобою неспешно завтракать по утрам,
в воскресные утра радоваться хозяюшкиным делам,
у нас тут сплошные фейки, дурные поделки и прочий хлам,
да вместо штор нищета развешана в окнах и по углам.
нищета скалится и говорит: вот хлеб, колбаса и мёд,
вот горячий несладкий кофе в турке, для тех кто пьёт.
ешьте-ешьте, детишки, но помните: полон рот
не еды-воды, а скушных дневных забот.
а я бы хотела красным-красным яблоком быть в горсти,
чтобы мог ты меня в карман впихнуть иль в руке нести,
съесть, сложить на полку, выбросить, обрести:
в хрусткой плоти - чарованный ведьмой стих.
но у нас тут скука смертная, очень ветренно и светло.
я тебя целую, как смертного, в сонный высокий лоб,
наблюдаю долго, как нервная дрёма по векам твоим ползёт..
спи, хороший мой, всё изменится, всё пройдёт.
а хочешь - я повешу себe на шею дорожный знак,
такой, на котором инвалидная коляска нарисована.
чтобы было сразу понятно:
за рулем данного тела
находится
душа-инвалид. ©
А я так устала скучать по твоей улыбке.
(с)