Около полудня Галед приметил впереди небольшую деревушку. Тракт проходил прямо через нее, служа основным, а вполне возможно, что и единственным источником доходов жителей.
Галеду был хорошо знаком с такими поселениями. Порядка в них было так же мало, как и жителей, но зато там всегда можно было найти трактир и место, чтобы передохнуть, если, конечно, это была не осень или начало зимы. В это время любой постоялый двор ломится от странников, воинов и прочих путешествующих личностей. Даже если вдруг случится погром или просто очередная драка, трактирщик все равно не окажется в убытке, потому что нескончаемый поток постояльцев с лихвой окупает затраты на ремонт. Тем не менее, у последних сезон этот не из любимых. Мало того что дороги развозит, и до первых морозов ездить по ним, а тем более ходить, сплошное мучение, так еще и остановиться на ночлег негде. Правда, простые жители не упускают удобного случая поживиться и приглашают гостей в дома, но платить за такое удовольствие приходится в два, а то и в три раза больше. Однако, многие идут на расходы – в конце концов не всякий предпочтет сухой постели и крыше над головой чистое поле, которое к тому же и не безопасно.
Галед подъехал к старым обшарпанным воротам. Никого поблизости не было, и он поехал дальше. Несколько мгновений спустя он оказался на сельской площади – месте, где торговали, распространяли сплетни, казнили и совершали остальные действия, бывшие неотъемлемой частью жизни деревни. Сегодня здесь было самое настоящее столпотворение, яблоку негде было упасть. Чтобы не привлекать излишнего внимания Галед спешился и, привязав Талтира неподалеку, протиснулся вперед.
В центре площади было сооружено нечто, задуманное, очевидно, как виселица. Возле виселицы стоял здоровенный и пузатый голова, справа от него еще два жителя, едва уступавшие ему в размерах. Прочие же окружили это место кольцом, сохраняя приличную дистанцию.
На пустом пространстве, разделявшем толпу и судей, билась в рыданиях, сдерживаемая своими односельчанами, молодая женщина. Сильный ветер трепал ее темные волосы и одежду, ее руки были простерты к центру круга. Время от времени несчастная пыталась вырваться, но ее держали крепко, не давая ни на шаг приблизиться к цели. Галед поискал глазами виновника всей этой кутерьмы, но не сразу заметил, что те двое, пристроившиеся возле головы, держали мальчика лет десяти, худого и бледного. Одет он был более, чем бедно, почти в лохмотья. Он стоял неподвижно, сжимая кулаки и смотря прямо перед собой. Его лицо походило на маску, холодную, застывшую, жесткую...
Галеду стало любопытно, и он пробрался поближе, оказавшись в первом ряду. Голова читал приговор, из которого следовало, что ребенок осужден на смерть за кражу зерна из кладовой трактирщика, у которого он работал.
Галед немного осмотрелся. Какой-то старик рядом с ним тихо выругался:
- Ишь ты, справедливость какую делают. Ни за что губят мальчонку...
Галед спросил старика:
- Разве по вашим законам воровство не карается смертью?
Тот удивленно посмотрел на него:
- И ты такой же.- Седые брови нахмурились.- Знал бы ты, какого им приходилось, так подумал бы, прежде чем говорить. Муж-то ее,- и старик указал на плачущую женщину,- в прошлом году умер да ничего жене с ребятишками не оставил. Это вот старший. И пришлось ему к трактирщику наниматься. А тот каждую медяшку считает. Работать заставлял с утра до ночи. А что платил-то? Ничего, почитай. Вся семья голодала. Меньший самый только в прошлом месяце умер... Эх... Чего уж там и говорить. А ты, значит, этих душегубов оправдать хочешь...
Галед ничего не ответил, отвернулся и стал смотреть на происходящее у виселицы. Приговор был зачитан, и бедного ребенка поставили на бочку, накинув на шею петлю. Мать рванулась к нему с громким криком, но ее снова удержали. Она боролась из последних сил, ноги у нее подкашивались. Она кричала:
- Не надо! Умоляю! Оставьте его! Лучше меня убейте! Прошу, не надо!!!
Галед прекрасно знал местные законы, но это происшествие явно было вне их. Конечно, никому и в голову не пришло узнать истинное положение дел. Хотя каждый в деревне, видимо, знал правду, но молчал из страха за себя. Бедная мать могла рассчитывать лишь на молчаливое сочувствие, но никак не на помощь.
Голова повернулся к толпе, как бы показывая, что все сделано по закону. Палач за его спиной уже приготовился выбить бочку из-под ног ребенка и ждал лишь знака головы. Женщина упала на колени и расширенными глазами, полными любви и ужаса смотрела на своего сына. Тот молчал, ни слезинки не было видно в его черных глазах. Только холод и глубокое отчаянье.
Ярко светило солнце, словно смеясь над разыгрывавшейся на земле трагедией. Ветер трепал волосы мальчика, небольшая белая бабочка порхнула на его плечо. Он не шевельнулся.
Тем временем голова продолжал стоять, словно ждал чего-то. Вздохнув, он уже начал поднимать руку... По толпе прокатился еле слышный вздох, женщина превратилась в каменное изваяние, мальчик поднял глаза на мать, а потом на синее летнее Читать далее...

Настроение сейчас - Почти отличное. Отличное от вчерашнего.

Забавно. И как прекрасно, что есть другие люди. С ними можно поговорить, послушать их. Это чрезвычайно важно. Меня сегодня вытащили из глубочайшего депра, в каком я когда-либо была. Вытащили очень просто. А вернее показали, где выход. А выход оказался в причине депра. А причина была в том, что я не хотела видеть жизни. Не ее ужасных сторон, не ее горьких граней. Нет. Меня и ее красота не трогала, а отпугивала. Я не хотела видеть ее самой.
Смешно.

Внезапно тьма рассеялась, и Галеда ослепило белое сияние. На мгновение он закрыл глаза, а когда вновь открыл, то увидел, что стоит посреди огромной заснеженной равнины. Покров снега был тонким, и через него повсюду пробивалась темно-зеленая трава. Вдали сине-белой стеной возвышались горы, серебрящиеся в лучах яркого солнца, и отражающие чистое, словно из ярко-голубого льда, небо. Легкий ветер подувал, перебирая волосы и одежду и холодя свежие раны. Было прохладно, изо рта вырывался пар, но это был не мороз, просто приятная прохлада после черно-огненного ада, в котором Галед сражался всего несколько минут назад. Одежда воина была грязной и порванной. Меча не было. Казалось, кто-то или что-то, какая-то неведомая сила вырвала его из самого сердца битвы и перенесла сюда, в абсолютную тишину и покой. На сердце было легко и чисто, будто его омыли от боли, печали и волнений. Галед дышал полной грудью и широко распахнутыми глазами смотрел на это сверкающее великолепие снегов и неба. В своих странствиях он повидал немало земель, столь же красивых, сколь и величественных, он прошел через множество прекрасных земель, но такой чистой красоты он никогда не встречал. Он чувствовал себя мальчишкой. Хотелось прыгать, кричать, бегать по этой равнине, раскинуть руки и взлететь, словно птица. И еще дышать, дышать воздухом, который был целительней любого врачевания, ибо исцелял душу и сердце.
Галед просто стоял, потому что не имел ни малейшего представления о том, что произошло. Если это была магия, а вряд ли это могло быть что-то другое, то она была не темной. Тот, кто применил ее, хотел добра. Однако сдвинуться с места Галеду не давало еще и сладкое предчувствие чего-то очень важного, того, ради чего он и был взят сюда.
Блуждая по равнине, ветер закрутил в нескольких десятках футов от Галеда маленький снежный вихрь, который постепенно начал расти и увеличиваться в диаметре, медленно приближаясь к воину. Когда расстояние сократилось вполовину, Галед стал различать сквозь снежную пелену фигуру человека. Это был старец, несомненно, но высокий и стройный. Его белоснежные одежды, борода и длинные волосы развевались, закручиваясь вместе с вихрем, окружавшим его. В руке он держал посох мага, отделанный серебром. Он шел к Галеду.
По мере приближения старца вихрь вокруг него стихал, и когда тот наконец остановился в нескольких шагах от воина, совсем пропал.

Настроение сейчас - ну ниче так, жить можно

Похоже, что со следующей недели жизнь моя станет веселее. Хоть и говорится, что от сессии до сессии живут студенты весело, а я думаю, что в сессию самое веселье и начинается. Эдакая вакханалия знаний. Посмотрим, смилостивятся ли надо мной боги в этом году... Может жертвоприношение какой учинить)))

В колонках играет - Jars Of Clay - Waiting For The World To Fall

Кажется, осознание действительности приносит свои плоды. Действительно становится Все Равно. Эти прекрасные слова. Пусть именно с молчаливого согласия равнодушных совершаются самые страшные деяния (это почти (с)), но самим этим равнодушным жить гораздо проще, чем жаждущим справедливости и участия во всех делах.
Короче, можно долго рассуждать на эту тему, но вывод при этом только один - меньше нужно думать. Я давно это поняла, но применить до сих пор смогла лишь частично.

Снова в Москве, хотя тоскливо было ехать. Липкая синь за окном поезда, тень и холод. Кажется, что ничего не изменилось с прошлого года. Мне было холодно тогда, мне холодно сейчас. Это хуже всякой пытки, потому что конца этому нет. И я не знаю... Это не зима и не вымысел. Реальнее этого лишь осознание холода. А он сам пытается скрыться за выдуманым теплом текущей жизни. Но как можно спрятать лед под горячим потоком? Либо вода растопит лед, либо лед остудит воду. Знаю, что это похоже на записки из сумасшедшего дома. Но раз в жизни я решила себе не лгать. И не прятаться. Возможно, это неправильно, возможно, я пожалею об этом потом, возможно... мне просто нужно, чтобы кто-то меня услышал и дал совет или частицу тепла...

Странно. Вдруг стало так больно. Боль пришла из ниоткуда, но сжала горло ледяными тисками. Избитая фраза, но... так ведь оно и есть. Последнее время за мной по пятам неотступно следует чувство одиночества. Оно везде. Но особенно тяжело, когда рядом никого нет. Некому говорить и слушать... Не о чем думать... Кажется, сходишь с ума. Хочется закричать, разрывая связки:"Хватит!!!". Но чего "хватит"? Ничего нет. Просто пустота. Так не хочется сорваться. Устала от этого. Эта пропасть, а внизу бесконечность. Но вокруг то же самое... Холод и пустота. В тщетной попытке согреться воспоминаниями об очередном воскрешении понимаю, что смерть за каждым углом - убийца. Лишь ждет, когда ты повернешься спиной. Становится все равно... и страшно...

Знаю, что дневник мой похож на пустошь, бесплодную пустыню.
И все же я поздравляю всякого путника, оказавшегося здесь, с Новым Годом и Рождеством. Пусть свет праздничных огней освещает весь год, а воспоминания согревают душу.
[700x525]

Новая ночь, что ты ждешь от меня?
Смотришь робко в лицо, словно просишь огня,
Словно холодно там, в неизвестной дали,
Словно разом обрушились своды твои.

Горнила ветров ты оставила дню,
Ты ждешь, когда я хоть искру уроню.
Но только молчанье и холод в ответ.
Я... просто пленник бесконечности лет...

Забавно... Я не хочу НГ. Если можно было бы убежать, уплыть, улететь, не знаю, что еще сделать на это время, я бы это сделала, только бы исчезнуть. Скорее всего я не одна такая. Я всего лишь пополняю ряды пофигистов-любителей. Скоро перейду в профессионалы. Может когда-нибудь и мастером этого "вида спорта" стану)))
Однако, это все не повод падать духом. Можно быть весьма жизнерадостным пофигистом. В этом даже есть своеобразная прелесть.

Мы сидели на крыше и встречали рассвет
После долгой разлуки в одиннадцать лет.
Мы друг друга узнали в многоликой толпе,
Холодной, сосредоточенной лишь на себе.

В это утро мы оба непривычно молчим.
Почему-то нет слов в предрассветной тиши.
Слишком много, видно, обычно от нас,
Хорошо, что их нет в этот утренний час.

И еще хорошо, что простое «привет»
Не вмещает всех чувств, и молчит человек.
Мы посмотрим в глаза, их уже не разнять –
Только так иногда можно душу понять...

Мы - как другие, и всегда мы жаждем света и добра,
Мы ищем праведных путей среди дождливых, мрачных дней.
Нам светит добрая звезда, но стоит нам поднять глаза,
Ее скрывает темный лик, хотя души он не достиг.

Среди сплетавшихся дорог, переступали мы порог,
Когда за гранью изо льда нам открывалась та звезда,
Которой чище нет и той, которой верны мы одной.
За болью следовал рассвет в теченье многих сотен лет.

И что теперь, в какой земле мы обрели покой себе?
Где мы нашли последний дом? А, может, нам не нужен он?
А, значит, продолжаем путь, с которого нам не свернуть,
Не будет нас другим верней в теченье многих тысяч дней.

Хоть и зима, а приятно...
[699x357]

Сегодня в голову пришла мысль - какая разница между "обмануть" и "не сказать праву". С одной стороны, это практически одно и то же, а, с другой - две совершенно разные вещи.

Продолжаю сидеть дома. Когда выйду, не знаю. Хорошо, что есть сеть. Вроде как окно в мир.

Ввиду болезни просидела сегодня весь день за компом. Странно, я уже не представляю себе жизни без него. Особенно когда не в сети. Такое впечатление, что оторван от мира. Как рак-отшельник. Забавно)

Ну что же это за жизнь. То одно, то другое. Вот теперь я болею. Так давно не болела, что чувствую себя теперь совершенно беспомощной. Ужасно! Все так быстро и неожиданно... И, как всегда, не вовремя.
Да и вообще... Пока иду утром по темным улицам невольно задаюсь вопросом - ради чего все это? Ради чего? Понимаю, что так надо, но смириться с этим не могу. Прошлой осенью, в минуту отчаяния, я написала "Нам предстоит пережить долгую зиму и дожить до весны...". Как мне хочется дожить до весны! Чтобы снова почувствовать легкий, теплый ветер, какой бывает только в это время года, ощутить лучи солнца на лице, увидеть чистое небо и солнце. Его так не хвататет! Это удивительное время, все меняется, у жизни появляется смысл. И не просто потому, что это весна, и всему и вся положено оживать и приходить в себя. Нет... Весна - это мое время, это мое... И этого не отнять.
Вот... Даже настроение лучше стало. Называется "помоги себе сам". А что еще делать? Если не мы, то кто? Все ведь, в конечном счете, зависит лишь от нас самих. Как писал Козьма Прутков, "Хочешь быть счастливым, будь им". Как же он был прав. Человек сродни скульптору, а его настрой и состояние внутреннего мира - его творение. Вот теперь и стоит задуматься, кто несет ответственность за внутренний дискомфорт. На 99 процентов - мы сами.
Что-то меня поперло в философско-математические дали. Не к добру это, не к добру...)

Настроение сейчас - Too odd...

Этот вечер молчит, укрывая зимой
Одинокие души, неверный покой.
В синем сумраке час разливается в век,
На закатные блики глядит человек.

Что еще рассказать, что добавить – все пыль,
Сталью скован поток, как вулкан, что остыл.
Что есть смысл простого земного пути?
Что на нем суждено потерять и найти?

Где-то вечно тепло, где-то вечно дожди.
Эти полюсы мира, куда не дойти.
Там есть нежность травы и свобода ветров,
Можно просто молчать, потому что нет слов...

Я наконец-то вырвалась домой, в свой родной город. Как же я по нему соскучилась! А еще больше - по своим домашним и оставшимся друзьям. А еще тепло было, так замечательно. Хотелось просто вобрать внутрь всю землю и небо, все огромное пространство с его морями, звездами... Прямо дух захватывало. Как мне было хорошо...

В колонках играет - Robbie Robertson & The Red R - Ghost Dance

Иногда приходит в голову мысль - за что? За что это все? Хочется уснуть и не просыпаться. Мир сжимается до размеров печатного листа. И все. Ты видишь только это. Черные строчки делят твои дни и ночи. Бесконечные часы перед монитором, бесконечные слова... Сердце бьется до боли в груди... Жаль, что нельзя закрыть глаза и оказаться где-то очень далеко...

[698x259]