Бернхард Шлинк, "Любовник"

Знаешь, дети иногда бывают не менее жестокими, чем мы, родители. Так же уверены в своей правоте.

Она отдавала ему все, что он способен был воспринять.

Но ведь нужны не только большие светила, но и маленькие светильники, чтобы в мире было светло и тепло.

Мудрость сладкого горошка. Нужно быть счастливым самому, чтобы сделать счастливыми других. Нужно, чтобы у тебя все шло хорошо, тогда ты станешь радоваться и способствовать тому, чтобы и у других все было хорошо. И даже если сделаешь счастливым только себя — каждая крупинка счастья, которая приходит в мир, делает мир счастливее, каждая новая частичка счастья, своего или чужого.

Умереть слишком рано не менее трагично, чем умереть слишком поздно, равно как и умереть, не успев родиться.

Ужасный конец все равно лучше, чем ужас без конца.

Всегда можно отыскать сегодняшнее предзнаменование для того, что с вами случится завтра, и даже для всего того, что так и не произойдет.

Ведь речь-то не о том, хорошо ли нам вместе или мы просто терпим друг друга. Мы терпим потому, что рядом родной человек, или, наоборот, не терпим, потому что — чужой. Тут вопрос в том, что считать главным — то, что нас разъединяет, или то, что объединяет?

Обдумывание решения и принятие решения — разные вещи,... долгое обдумывание не приводит ни к правильному, ни вообще к какому-либо решению и делает процесс принятия решения настолько сложным и тяжким, что в итоге решение не принимается никогда.

Если чего-то хочешь, надо хотеть изо всех сил.

[200x311]
Бернхард Шлинк, "Любовник"

Это сборник рассказов, в который вошло семь довольно разных историй: "Девочка с ящеркой", "Любовник", "Сладкий горошек", "Обрезание" и др. Если честно, особо сильного впечатления эти рассказы на меня не произвели, но... удивило какое-то чисто немецкое отношение к действительности: пунктуальность, аккуратность, надежность... И еще какая-то общая для всех рассказов тема "переломного момента": один герой пересматривает свое отношение к действительности, пережив смерть жены и обнаружив - уже после ее смерти! - существование любовника; другой испытывает странные чувства к картине, доставшейся ему в наследство от отца: что это за картина? откуда она взялась? какая тайна с ней связана? Третий, познакомившийся с девушкой-еврейкой, семья которой принимает его очень настороженно: дескать, чего ждать от немца, - решается на очень нетривиальный шаг: обрезание. Если честно, меня он этим только разочаровал: вместо того чтобы привести девушку в соответствие своим идеалам (четыре дырки одновременно в "выходном" наряде - не слишком притягательный образ!), он соглашается на вмешательство в свою природу - между прочим, необратимое. Тут еще довольно сложная проблема, "отвечает ли сын за отца", висит ли на немцах вечное проклятие за зверства фашистов... Еще один герой, запутавшийся в собственной лжи между тремя женщинами, все бросает и становится "странствующим монахом"... Затронута и тема воссоединения Германии: никогда не думала, что всего за 40 лет между западными и восточными немцами образовалась такая пропасть...

Зачем мы живем на свете? Нужно ли бездумно тянуть лямку до конца жизни или все-таки рискнуть что-то исправить, получить на старости лет то, о чем мечталось в молодости: свободу? Но дает ли эта свобода ощущение счастья? Все это - вечные вопросы, над которыми стоит задуматься...

В общем, почитать стоит - хотя бы для того, чтобы составить себе представление о современной немецкой литературе.

Праздники нарушили все мои "правила" - и неожиданно для себя я воткнулась в Сименона. Попалась повесть "Мэгре и старая дама". Сименон, как всегда, обстоятелен и последователен. Но если честно, убийцу я угадала в середине повествования.

Тем не менее - одна фраза меня зацепила:


Когда приходит старость, перестаешь считаться с чужим мнением и делаешь то, что тебе действительно хочется.

Жорж Сименон

Это цитата сообщения Lelena_Yer Оригинальное сообщение

Анна Борисова таки Борис Акунин

http://borisakunin.livejournal.com/50686.html#cutid1 - он сам написал. Вот и конец интриге.

Это цитата сообщения Арина_Гротт Оригинальное сообщение

[192x300]

Под розой " Мария Эрнестем

Представлен был, как детектив, хотя, наверное, это психологическая драма с элементами детектива.

«Мне было семь лет, когда я решила убить свою маму. Но исполнилось 17, прежде чем я это сделала»

Вот такое интригующее начало, в лоб, с места в карьер к сути повествования) После этих строк я, доселе лениво перелистывающая книгу за книгой в поисках «чего-нибудь этакого», уже не помышляла взяться за что-то другое — любопытство разобрало)

Перед нами дневник Евы, который она начала, когда ей было 56 лет и начала именно с приведенного выше чистосердечного и интригующего признания. Вытащить на свет божий вот уже много лет как загнанные в самые дальние уголки памяти воспоминания ее побудила подаренная внучкой тетрадка-дневник с изображением розового куста на обложке. Чистые страницы, казалось, ждали признаний, а розовый куст — как много значила для Евы эта картинка!

Замечательная книга. Я люблю повествования от первого лица, точнее, хорошо написанные повествования от первого лица — и эта книга написана хорошо. Ни пафоса, ни чрезмерного драматизма, просто воспоминания женщины о детстве и юности, сбивчивые, грустные, простые… неспешный, но очень психологичный и увлекательный рассказ, шаг за шагом раскрывающий нам тайны Евы — подробности, причины и последствия ее шокирующего поступка.

Как сдвинутый на серийных убийцах человек, я не могла не отметить, что условия, в которых росла Ева, просто идеальны для формирования психических отклонений, способных со временем привести к серийным убийствам. Пожалуй, в данном случае ситуацию спасло то, что Ева девочка — женщины психологически гибче и нечасто пополняют ряды маньячин.

Хорошая книга. Не особо динамичная, без рек крови и гор трупов, без заунывных духовных терзаний, но цепляет, а особо жуткие места изложены таким простым, обыденным языком, что становится жутковато.



От себя : книгу читаю 3 день. Действительно книга не простая, поэтому читаю дозированно, делаю перерывы и снова берусь.

Сегодня мало таких книг, которые могут тронуть до глубины души. И еще раз книга подтверждение тому, что :

1. счастливых женщин не бывает, каждая несчастна по своему.

2. Люди не меняются, меняются только женщины, пережившие счастье или большое горе.

3. Все мы родом из детства, а детские обиды оставляют большие шрамы на душе и отпечаток на всю жизнь.

Осталось всего 100 страниц. 

Но книгу СОВЕТУЮ, девушкам, женщинам, мужчинам, всем тем, кто любит глубокую литературу.

Это цитата сообщения Бига Оригинальное сообщение

[300x480]

Хмелевскую читала в начале-середине 90-х - практически запоем . Была очарована - такого еще не видела раньше: увлекательно, непредсказуемо и безумно смешно.

Сейчас немного не так перечитывалось. Пожалуй, уже не очень хочется гротеска - а его в произведениях пани Иоанны предостаточно.
Однако положительные эмоции, на мой взгляд, гарантированны,несмотря на целую галерею трупов (трупов ли?).
Остросюжетные ситуации, замешанные на страшном и смешном одновременно.
Остроумные выходы из ситуаций, оригинальные разруливания различных сюжетных поворотов.
Всё это есть, всего этого вдоволь!
При прочтении всегда складывалось мнение,что все это когда-то было и было в жизни самой Хмелевской.Поэтому когда на глаза попалась автобиография пани Хмелевской не задумываясь принялась за чтение. И не пожалела ни об одной потраченной минуте.Чудесно! Хмелевская, как всегда, на высоте. Ироничное, захватывающее произведение. Причем легко читаются, как события, происходящие с героями в современной Польше, так и дневники их предков Как всегда остроумно, смешно.Кроме того интересно сравнивать впечатления о нашей общей истории и наблюдать за той дорогой которой пошла в свое время Польша.


Аннотация: Перед вашими глазами, уважаемый читатель, прошло более двадцати романов И.Хмелевской, в большинстве из которых главным действующим лицом является сама пани Иоанна.

Судя по письмам наших постоянных читателей, досконально изучивших «книжную» биографию любимой писательницы, всех безумно интересует, какие из описываемых событий произошли на самом деле и кто из персонажей является лицом реальным. И, как нам кажется, лучшим подарком для «членов клуба любителей Хмелевской» (идея создания которого носится в воздухе) стал тот отрадный факт, что пани Иоанна — параллельно с работой над очередным шедевром — закончила наконец автобиографию.

На наш взгляд, эта удивительная книга многим покажется поинтереснее любого романа…

Диана Сеттерфилд, "Тринадцатая сказка"

Рождение – это не настоящее начало. Наша жизнь с первых ее минут не является чем-то принадлежащим исключительно нам; в действительности это всего лишь продолжение чьей-то истории.

Обычно нас больше волнует то, что будет, когда нас не будет. А ведь бесконечность до нашего рождения не менее пугающа, чем бесконечность после нашей смерти. Но если попробовать воспринимать нашу жизнь лишь как звено в бесконечной цепочке... кажется, эта мысль очень привлекательна. :)

Героиня романа Маргарет - "книжный червь". Поэтому поначалу много размышлений о книгах. Ну, и о чем-то еще. :)


Мне нравится эксгумировать людские судьбы, погребенные в дневниковых записях, что, никем не читанные, пролежали на архивных полках сотню и более лет. Мало что доставляет мне большее удовольствие, чем возможность почувствовать живое дыхание мемуаров, казалось давным-давно канувших в Лету вслед за их авторами.

Умирая, люди исчезают. Исчезают их голос, их смех, теплота их дыхания. Исчезает их плоть, а в конечном счете и кости. Исчезает и память об этих людях... Однако некоторым людям удается избежать бесследного исчезновения, так как они продолжают существовать в созданных ими книгах.

На свете слишком много книг, чтобы все их можно было прочесть за одну человеческую жизнь, и потому желательно где-то провести черту, заранее ограничив сферу своего чтения.

Это совсем не просто: говорить что-нибудь только ради того, чтобы говорить, хотя иной раз можно долго говорить ни о чем, и это получается как-то само собой…

Я уже не сомневалась в его способности так запугать пациента, что тот срочно пойдет на поправку лишь ради того, чтобы скорее избавиться от доктора.

Никогда не бегай за детьми, а добивайся того, чтобы они сами прибегали к тебе по первому зову.


Но гораздо более удивительный персонаж - писательница Вида Винтер. Рассказывая свою историю, она излагает и собственную философию. Местами слишком жесткую, местами спорную, но многое мне понравилось.


Люди, неспособные наполнить свою жизнь здоровой любовью к деньгам, обычно страдают патологической тягой к таким вещам, как правда, честность и справедливость.

Вежливость. Вот еще одна любимая добродетель убогих, если у таковых вообще могут быть добродетели. Что привлекательного в безобидности, хотела бы я знать? Разумеется, быть вежливым нетрудно – для этого не надо обладать какими-то особыми дарованиями. С другой стороны, вежливость является последним прибежищем тех, кто потерпел неудачу во всем остальном. Честолюбивого человека, выбравшего себе цель и имеющего силы для ее достижения, не должно заботить то, что думают о нем окружающие.

Наша жизнь представляется нам настолько важной вещью, что мы полагаем свою историю начинающейся с момента рождения. Сначала не было ничего, а потом появился Я… Однако это не так. Человеческие жизни – это не отдельные нитки, которые можно выпутать от клубка и аккуратненько разложить на ровной поверхности. Семья – это узорчатая паутина. Невозможно тронуть одну ее нить, не вызвав при этом вибрации всех остальных. Невозможно понять частицу без понимания целого…

Но тайны невозможно хранить в доме, где есть дети.

Умение ловко прятаться теряет всякий смысл, если тебя никто не ищет. А она и не думала нас искать.

У каждого есть своя история. Это как с семьями. Ты можешь не знать своих родителей, но твоя семья существует независимо от твоего знания или незнания. Ты можешь отдалиться от родственников, порвать с ними всякие отношения, но ты не вправе утверждать, что этих родственников у тебя нет. Точно так же обстоит дело с историями.

Но молчание не является естественной средой для историй. Им нужны слова. Без них они блекнут, болеют и умирают, а потом их призраки начинают нас преследовать, не давая покоя.

Диана Сеттерфилд, "Тринадцатая сказка"

"Хорошая сказка всегда берет верх над жалкими огрызками правды."

Эту книгу я скачала уже давно, и она болталась в букридере, став почти привычной, пока Lelena_Yer не написала о ней пост и не соблазнила меня на прочтение. И вот забыты все другие книги, отложены до лучших времен все домашние дела - я погрузилась в чтение.

Представьте себе Англию примерно середины 20 века, заброшенный где-то среди болот Йоркшира старинный замок и его очень странных обитателей...

Сказать, что книга "перенаселена неадекватными персонажами" - это почти ничего не сказать. Не очень нормальный отец, жена которого умерла при родах, в одиночку воспитывает детей. То есть безмерно балует маленькую красавицу-дочку и совершенно не обращает внимания на старшего сына. А годы идут, и брат с сестрой давно уже выросли, и семейные странности с психикой затронули и их неразвитые умы, и игры их приобрели далеко не невинный характер...

Но начинается все совсем не с этого. А со странного письма, полученного "книжной" девушкой Маргарет от известной писательницы Виды Винтер. Романы Виды перечисляются с такой правдивой достоверностью, что я не удержалась и порылась в Интернете. Но нет, такой писательницы не было, это литературный персонаж. Женщина без биографии, удивительная рассказчица, которая создала для репортеров такое количество собственных историй, что все уже отчаялись узнать правду. Но правда существует, и "молчание не является естественной средой для историй. Им нужны слова. Без них они блекнут, болеют и умирают, а потом их призраки начинают нас преследовать, не давая покоя..." И чувствуя, что жить ей осталось недолго, старая писательница решает рассказать эту правду.


"– Это история о доме с привидениями…
– Это история о старинных книгах…
– Это история о близнецах…"

Близнецы. По спорному утверждению автора, близнецы являются единым целым, дополняя друг друга. А все остальные люди именно по этой причине всю жизнь пытаются отыскать свою половинку. Близнецы в романе - две девочки, Аделина и Эммелина, дети явно сумасшедшей матери и неизвестно какого из ее любовников. Возможно ли, что в одной из малышек живет "девочка из мглы", которая однажды выйдет на свет, превратив почти звереныша во вполне разумную девушку, четко знающую, чего она хочет? Отыскать эту девочку пыталась новая гувернантка в союзе с семейным доктором, но эксперимент не суждено было довести до конца. К счастью. Но чудо все-таки произошло. Чудо - или...?

"Тринадцатая сказка" - это та самая история писательницы, которую она так и не решилась рассказать в первом издании своей первой книги сказок. Сказок было двенадцать, а вместо тринадцатой шла пустая страница. Но даже после того как издатели изъяли из продажи весь "бракованный" тираж, тайна "тринадцатой сказки" продолжала будоражить умы читателей. И эта тайна стоила того, чтобы быть разгаданной...

Напряжение сохраняется до последних страниц, а развязка вызывает восхищение - и легкий вздох сожаления, что все закончилось...

Всех своих любимых друзей-читателей поздравляю с Новым годом и Рождеством! Мои вам самые добрые пожелания! И пусть новый год подарит вам много новых впечатлений, новых друзей, новых стран, новых фильмов - и новых книг! И чтобы на все это хватало времени и здоровья!

А я уже столько всего нового прочитала... Только пока нет времени рассказать. Но это непременно будет, и очень скоро!
[700x503]

Роальд Даль, "Дорога в рай"

"Тот, кто не верит в чудеса, никогда не встретится с ними". Роальд Даль

После "крупных форм" захотелось чего-то помельче, чтобы пощелкать как семечки с удовольствием и без напряга. Английский писатель Роальд Даль с этой задачей справился как нельзя лучше.

Это имя я узнала случайно - посоветовал коллега по работе. Он рассказал мне всего один сюжет, и я сразу заинтересовалась. Английский юмор - это что-то особенное. А когда после подробного описания довольно нетривиальной ситуации следует совершенно нелогичная, неожиданная, иногда просто ошеломляющая концовка - впечатление остается удивительное.

Среди того, что впечатлило больше всего, - рассказы "Ночная гостья", "Мисси Биксби и полковничья шуба", "Четвертый комод Чиппендейла" (Чиппендейл - это подлинный мебельный мастер 18 века, а вовсе не Чип и Дейл, которые спешат на помощь :), "Дорога в рай" (рассказ, который дал название сборнику). Чудо - не чудо, но неожиданные финты судьбы Даль подмечает тонко и весело. Даже если сюжет явно не относится к веселым.

...Одна дама получила в подарок от любовника прекрасную норковую шубу. Но нужно было как-то объяснить мужу, как бедная деревенская тетушка, в гости к которой якобы ездила дама, могла подарить племяннице столь дорогую вещь. И дама придумала ловкий ход, чтобы перехитрить мужа. Вот только кто кого перехитрил...

...Другая дама страшно боялась опоздать. Ее муж знал об этой ее слабости, и то ли по злобе, то ли неумышленно всегда дразнил ее, тянул время, чтобы она непременно опоздала. Но когда речь зашла о поездке к любимым внукам в Париж, а он снова стал играть в свои недостойные игры, дама потеряла терпение. Нет, ей ничего не пришлось делать, она просто воспользовалась ситуацией.

...Европейский чистюля-бабник вынужден остановиться посреди пустыни на заправке, потому что у него то ли случайно, то ли при непосредственном участии сифилитика-заправщика лопнул приводной ремень. Ночь в таком обществе не сулит ничего хорошего, но ремень привезут только утром. И тут как по мановению волшебной палочки на дороге появляется дорогая машина, хозяин которой зовет нашего путешественника в гости. Прекрасный замок на берегу маленького оазиса и две прекрасных женщины - жена и дочка хозяина. Но кто из них пришел в гости ночью, подарив незабываемые ощущения? Развязка весьма неожиданна.

...Продавец антикварной мебели любит покупать все по смешным ценам и продавать по баснословным. В этот день ему повезло: он обнаружил редчайшую вещь 18 века. К каждому потенциальному клиенту у него особый подход. Неотесанные фермеры показались ему легкой добычей. Но доедет ли комод до Лондона?

Рассказов еще много, читаются они легко и быстро, поэтому - приятного чтения!

И одна фразочка напоследок - предупреждение женщинам и... неплохая мысль для мужчин:

"Это был мужчина, который ни за что на свете не соглашался кому-либо принадлежать, и это автоматически делало его желанным".

"С сочинениями английского писателя Роальда Даля (1916 - 1990) я знаком давно, со студенческой скамьи. Наверное, еще тогда, подпав под обаяние его необыкновенных рассказов, я и начал предпринимать первые попытки перевести некоторые из них на русский язык..."

Чувствуете стиль? Прямо с первых слов? "Я знаком", "Я начал предпринимать попытки..." Как будто речь идет вовсе не о писателе Роальде Дале, а о каком-то "я", о котором писать гораздо интересней.

Не знаю, как кто, а я обычно читаю вступительные статьи. Чтобы составить какое-то представление об авторе, об эпохе, об оценке этой книги другими людьми. Но эта вступительная статья сильно отличалась от того, что обычно приходилось читать.

Она была вовсе не о Роальде Дале, а о переводчике Игоре Богданове, который взял на себя труд написать вступление. С подробным описанием всех журналов и издательств, в которых были напечатаны переведенные им рассказы ("я наконец опубликовал на русском сразу три книги одного из своих любимых зарубежных писателей: "Убийство Патрика Мэлони" (Л.: Человек, 1991), "Сука" (Л.: Час пик, 1991) и "Свинья" (СПб.: Ферт, 1992). Рассказ Даля "Сделка" был опубликован мною в газете "Пятница" (1991. № 15, 16) и далее не менее обстоятельно все остальные издания). Потоптаться по советской системе - это совершенно обычное дело: тогда была "своеобразная система издания произведений иностранных авторов, при которой всю мировую литературу переводили на русский язык с десяток переводчиков", и пробиться через эту мафию было просто невозможно ("будто сговорившись, одними и теми же фразами ставили безвестного переводчика на место..."). И только после развала Союза "журнал "Книжный Петербург" в сентябре 1999 года нашел на своих страницах место для публикации его рассказа "Ночная гостья" в моем переводе".

Похвалив себя, любимого, за переводы ("только после выхода трехтомника с моим предисловием на Даля, наконец, обратили внимание наши издатели"), Богданов со всей силой своей негодующей мысли обрушивается... на книжное издательство "Захаров".

Я не собираюсь никого защищать, что это за издательство, я не знаю, в негативные отзывы, приведенные Богдановым, готова поверить, но... какое отношение к сборнику рассказов Даля имеет, например, такой текст:

"Захаровские" переводы рассказов Р. Даля - безграмотный текст, к переводу отношения не имеющий (вот лишь несколько взятых наугад примеров: "Во всем остальном она не очень легко возбуждалась" (Рассказы. с. 47). В этом же предложении три раза встречается местоимение "она". В оригинал ни издатель, ни его помощники не удосужились заглядывать. "Slowly" по-английски означает "медленно", а не "осторожно", как у "Захарова" (с. 50; лишнее подтверждение того, что это не перевод, а переработка моего текста). Некоторые слова "переводчиком" просто выброшены ("absolutely", с. 111). Подобные примеры встречаются едва ли не на каждой странице...".

Уж да, выброшенное слово "absolutely" на 111 странице - это именно тот факт, который заслуживает внимания в статье о писателе Дале!

И дальше следуют три страницы откровенно личных обид на Захарова и его издательство - в весьма нелицеприятных словах... ("разбирать захаровские "переводы" - пустая трата времени: халтура она и есть халтура. Чтобы понять, откуда он такой взялся, обратимся к прессе...")

Мне понравились рассказы Роальда Даля (о них я еще напишу), понравился перевод, в котором чувствуется изысканный стиль и тонкий английский юмор - и вызвала какое-то физическое отторжение эта вступительная статья. Первый раз в жизни я видела, как переводчик так откровенно вышел из тени на первый план, чтобы покрасоваться перед читателем. И лучше бы он не выходил, честное слово...

Это цитата сообщения Vic_ Оригинальное сообщение

Поскольку Рождество уже вот-вот, буквально на днях... Хорошо, не у всех, но у нас оно на днях... Так вот, накануне Рождества всех призываю читать Мишеля Турнье "Гаспар, Бальтазар и Мельхиор". Я купила и прочитала. Потом перечитала. Потом книгу "зачитала" подруга и я ее снова купила. Сейчас перечитала снова. Пронзительная вещь.

И не говорите потом, что вы не слышали.

А я сейчас перемежаю "Детскую книгу" Байет с детективами Тодда. Почитаю-почитаю Байет, потом прервусь лихо закрученным детективчиком.

И там, и там - Англия. У Байет самое начало 20-го века, у Тодда - между двумя мировыми войнами. Когда я узнала, что Тодд - это вообще-то мать и сын-американцы, пишущие вместе, я перестала сильно доверять их английской атмосфере. Что не умаляет несомненных достоинств их детективов. Написано добротно и читается с удовольствием.

А Байет - это Байет. Я читала ее "Наваждение" и оно мне не очень понравилось, но как-то зацепилось в памяти. "Детская книга" написана красиво и обстоятельно. Я пока не знаю, куда все идет, сюжет все еще в стадии завязки. Но я уже получаю удовольствие от этой цветистой и необычной завязки. От летнего бала в загородном доме, разноцветных фонариков на деревьях, костюмов из "Сна в летнюю ночь". Таких разных характеров, такого причудливого сплетения.

Хотя при моем неторопливом и прерываемом чтении пора, видимо, завести памятку-список героев.

В последнее время у меня небольшая одержимость Англией - Викторианской, Эдвардианской, любой.

Айрис Мердок, "Единорог"

Полное попадание: и по стилю, и по настроению, и по содержанию. Романтика и тайна, любовь и смерть, вина и искупление... - все в этом романе английской писательницы и философа Айрис Мердок.

Начало было вполне мирным: молодая девушка Мэриан по приглашению управляющего едет в далекий замок на краю света гувернанткой. Замок у моря, пустынный неприветливый край, отдаленность от цивилизации - что еще нужно несколько разочаровавшейся от разбитой любви девушке. Однако когда она прибывает на место, понимает, что, возможно, несколько поторопилась...

Сначала я даже не поняла, в какое время происходит действие. 19 век? 18? Или все же наши дни? С одной стороны, автомобили и самолеты (недалекий аэропорт, к которому притянуты взгляды обитателей замка), с другой, отсутствие электричества (!) в замке, масляные лампы и камины и полное уединение. И только когда один из героев едет в ближайший поселок за цветной фотопленкой, понимаешь, что это все-таки конец 20 века.

За сонным спокойствием удаленного от мира замка скрывается какая-то страшная тайна. И Мэриан не может понять, что происходит и зачем ее сюда позвали. Никаких детей в замке нет, и оказывается, что она призвана быть вовсе не гувернанткой, а компаньонкой хозяйки замка Ханны. Ханна - самая загадочная фигура в этом романе. Кто она: жертва или палач, раскаявшаяся грешница или узница? А может, ведьма? Почему она безвылазно живет в замке - молодая красивая женщина с прекрасными манерами и приличным состоянием? Может, ее нужно спасти? Но все попытки вмешаться в ход событий заканчиваются провалом: Ханна сама не хочет ничего менять.

Почему "единорог"? Это - намек на "легендарноe создание, прекрасного единорога", который тоже - образ Христа. Но ведь Ханна виновна... Или все-таки нет?

Мэриан узнает о неком странном событии семь лет назад, когда едва не погиб муж Ханны. И местные жители говорят о семилетнем сроке, после которого все изменится.

И вот эти семь лет подходят к концу. Что-то назревает, напряженность достигает предела, спокойная как сомнамбула Ханна уже несколько раз срывается на ровном месте. И тут приходит телеграмма...

Чтобы не искушать себя, я решила написать это до того, как узнаю, чем все закончилось. По личной просьбе Lelena_Yer. И срочно бегу читать, читать, читать...

P.S. А обложка английского издания мне нравится больше...
[170x261]

[150x278]

Фабрио Неделко, "Смерть Вронского"

Ну вот, нашлась, наконец, книга, которую я дочитывать не буду. Нудная, неинтересная и затрагивающая "глобальные вопросы", никакого отношения не имеющие ни к Толстому, ни к Вронскому, ни к Анне Карениной. Ну, разве что спекуляция на "славянском вопросе" и войне на Балканах, перекликающаяся с последней главой романа Толстого. Вронский едет на войну на Балканы - так вот вам, пожалуйста, рассказ о том, что с ним там произошло...

Сначала все было похоже именно на продолжение "Анны Карениной": опустошенный Вронский в купе поезда, направляющегося в Югославию. Мысли об Анне, передранные у Толстого сцены встречи поезда с добровольцами на каждой станции - с этими ура-патриотическими лозунгами и восторгом агрессивно настроенной толпы...

Неделко (или Неделько в других источниках) на Вронского на самом деле глубоко плевать. И на Анну тоже. Этот роман - политический памфлет о братьях-славянах, которые почему-то забыли, что они "одной крови" и принялись тузить друг друга. И не тогда, в начале века, а в наше время. Роман написан в 2003 году и рассказывает о недавних событиях в Югославии. Кто прав, кто виноват, нет никакого желания разбираться. И я закрыла книгу. Надеюсь, навсегда.

В аннотации к бумажному изданию написано вот что:

"После смерти Анны граф Алексей Вронский добровольцем отправляется на войну в Сербию…
Эта книга могла бы выглядеть как очередной сиквел известного русского романа, если бы события, о которых она повествует, не происходили бы в наши дни.
Неделько Фабрио не ставит перед собой задачи найти ответ на «славянский вопрос». Роман Фабрио скорее анализирует феномен зла. А зло – это отсутствие любви, и именно в ее отсутствии хорватский писатель видит причину личных драм и трагедий народов."

Слишком глобально. И... нудно.

Парадокс: у меня в букридере закачано три сотни книг (из которых штук 40 я уже успела прочитать!), еще пара тысяч, не меньше, есть в компьютере, но... что я хочу сейчас почитать, я совершенно не знаю. Проблема выбора из почти неограниченного ресурса доступных книг оказалась не такой уж простой!

Из тех четырех десятков книг, которые я прочитала за эти пять с половиной месяцев, по-настоящему понравились три: «Шантарам» Грегори Робертса, «Утешительная патрия игры в петанк» Анны Гавальды и «Когда Ницше плакал» Ирвина Ялома. Неплохим показался Вербер - но свою трилогию о богах он закончил просто бездарно. Все остальное было прочитано... с разной степенью интереса и, в общем-то, я почти уверена, что через пару лет забуду, о чем там шла речь...

Зато я поняла, что я не люблю:

а) Детективы - ну, разве что когда не хочется ничего серьезного - но тогда уж скорее веселые расследования, типа Саттертуэйта или Иванович, а вовсе не тяжелую артиллерию детективных триллеров.

б) Ужастики - я их даже начинать не стала, хотя Леон с работы взахлеб рассказывал о «медицинских триллерах» Тесс Герритсен и даже принес распечатанный вариант Цезарю.

в) Про войну и революцию - переела в школе. Хотя, надо сказать, военные романы попадались действительно сильные.

г) Фантастику. Выросла, наверное.

д) Пошлые и плоские женские романчики с жалкими потугами на эротику. Тут уж либо эротику, близкую к порнографии (типа "Эммануэль"), либо... остаемся в пуританских рамках.

е) Современную русскую прозу, главная мысль которой «все плохо, а будет еще хуже».

Может, я слишком себя люблю и жалею, но за вычетом всего этого остается иностранная проза и классика. Пожалуй, пробелы в классическом образовании мне и пора срочно восполнять.

Я уже подписалась на кучу разных читательских сообществ. Правда, часто уровень отзывов оставляет желать лучшего. А в сообществах цитат такое впечатление, что выбирают случайную строчку из книги и выдают это за афоризм. Но и те мои виртуальные друзья, которые пишут интересные и полезные рецензии, часто увлекаются книгами «не моего» жанра. А иногда я что-то замечаю, скачиваю книги, даже вношу их в букридер - и... забываю, что это и зачем я его скачала.

Поэтому я расширяю главу этого дневника, в которой я буду писать о «рекомендованных книгах». Со ссылкой на автора отзыва. Чтобы можно было найти, если что. И чтобы можно было ориентироваться в книгах. Хоть немножко. Это будет как бы «золотой фонд» - мой личный список лучших книг мировой литературы.

А что из прочитанного поразило вас в последнее время?

Ирвин Шоу, "Хлеб по водам"

По традиции некоторые фразы, которые меня чем-то зацепили.


Причина и следствие во всех исторических процессах придуманы самими учеными-историками. Для того чтобы было удобнее расфасовывать наше прошлое по аккуратным маленьким пакетикам в фальшивой обертке.

Учитель истории — настоящий кладезь бесполезной информации.

Вовсе не любовь заставляет мир вертеться... Нет, это только так говорят. Страсть к наживе, самая неприкрытая… оголтелая, преступная страсть к наживе.

Вкус роскоши — это неотъемлемая часть образования каждого интеллигентного человека. И учит он тому, что можно вполне обойтись и без роскоши.

Не важно, как начинается брак... Важно, чем и как он заканчивается.

А история, как наша, так и мировая, просто не знает случаев, когда человек добился власти, богатства и могущества, не нарушив, хотя бы немного, тот или иной закон.

Бегство в забытье — вот ответ цивилизации на глобальные вопросы, вот чем она теперь заменяет религию и неутоленные амбиции.

Искусство неизбежно превращает людей в эгоистов, как болезнь. Ведь когда человек болен, он думает только о себе и своей болезни, и то, что происходит с другими, его мало волнует.

Хейзен спрашивал Стрэнда, верит ли он в десять заповедей, и он ответил, что верит. Но верить и соблюдать их — совсем не одно и то же.


Проблема отцов и детей: вот такое мнение.


Есть вещи, которым одно поколение не в состоянии научить другое, — ответил Стрэнд. — Все путеводные карты быстро устаревают.

Мы не можем служить вечной броней нашим детям. Можем быть только поддержкой.

Если мы все время будем высказывать детям свое неодобрение, то сделаем их несчастными и они покинут нас, но уже навсегда.

Учителя - почти родители. Но всегда ли можно приписывать себе заслугу открытия таланта или...

Он расцветет и без моей помощи, а человек, подобный мне, будет лишь льстить себе напоминаниями о том, что в его возвышении есть и заслуга учителя. Я словно зритель, стоящий на обочине и подбадривающий криками бегуна. А бегун и без меня знает, что он чемпион.

И парочка не очень серьезных фраз - просто так..

Знакомство отца с дамой сердца сына:
Может, ей просто интересно взглянуть на дуб, с которого упал столь замечательный желудь.

Берегитесь трезвенников, Стрэнд, они живут мыслью о возмездии.

[200x312]
Ирвин Шоу, "Хлеб по водам"


"Как и большинство людей моего поколения, я в данном случае осознаю свою полную беспомощность и смотрю на будущее с пессимизмом и отвращением..."

Вкладывая эти слова в уста своего пятидесятилетнего героя, почти семидесятилетний автор выражал скорее свою точку зрения - точку зрения уставшего от жизни старика, который, как все старики всех времен, считал, что мир катится в пропасть. Однако проходят века и тысячелетия, а мир продолжает существовать...

Роман с таким названием вряд ли обратил бы на себя мое внимание. Даже после прочтения мне показалось, что название притянуто за уши и никакого отношения к тексту романа не имеет. Хотя соответствующий эпиграф, который якобы должен растолковывать смысл и привязывать действо к названию, имеется:

«Отпускай хлеб твой по водам, ибо по прошествии многих дней опять найдешь его».
Екклезиаст, 11:1

Но, может, это мое собственное восприятие.

Итак. Живет на свете в славном городе Нью-Йорке вполне благополучная и счастливая семья Стрэндов: отец - учитель истории в школе, мать - музыкант и художник, и трое детей. Старшая дочь закончила учебу и работает в престижной фирме, средний сын ищет "свой звук" - он музыкант, как мама, а младшая - школьница, спортсменка-теннисистка. И семейная идиллия могла бы продолжаться неопределенно долго, если бы в один пятничный вечер младшая дочь не притащила бы в дом раненого мужчину, которого она в парке спасла от темнокожих хулиганов, покушавшихся на его велосипед. Мужчина, несмотря на жалкий побитый вид, оказывается весьма непростым человеком. Только... совершенно одиноким. И отогревшись у чужого очага, он уже на пороге признается хозяину: "У вас прекрасная семья. Я страшно завидую, сэр. Завидую сверх всякой меры..."

И такое впечатление, что именно эта белая зависть в очень короткий срок все разрушила...

Нет, все было из лучших побуждений. Как обычно. В знак благодарности Хейзен - так звали непрошенного гостя - приглашает своих новых знакомых в свой загородный дом на берегу океана. И с не менее прекрасными намерениями он предлагает жениху старшей дочери место редактора газеты, о котором он мечтал, среднему сыну работу в студии звукозаписи, а младшую дочь устраивает учиться в колледж по спортивной стипендии. И отныне каждые выходные скромная семья имеет возможность отдохнуть на побережье у радушного хозяина.

Вот только все эти блага очень скоро оборачиваются злом. Чуть не тонет отец семейства, жестоко избита младшая дочь, старшая неожиданно резко выходит замуж и уезжает в какую-то дыру с молодым мужем, а сын слишком быстро распробовал вкус обеспеченной жизни и стал диктовать условия игры. В жене-музыканте, которая рисовала только для себя, вдруг просыпается художник, и она все бросает и уезжает в Париж - в город, в котором невозможно не рисовать...

И год спустя оказывается, что от счастливой семьи ничего не осталось. И очередное Рождество, которое они снова проводят на берегу океана, не приносит ничего хорошего. И все не сговариваясь приходят к одной и той же мысли: "надо убраться из этого дома. Чем скорее, тем лучше..." Бесконечно несчастливый так некстати вторгшийся в их семью Хейзен, кажется, заражает их своими несчастьями. В какой-то момент я поняла, кого он мне напоминает: мистера Рочестера из "Джейн Эйн". Особенно когда на горизонте появляется его сумасшедшая жена... Но в отличие от старой классики, хэппи-энда не происходит...

Впрочем, а было ли изначально все так безоблачно на самом деле или это только так казалось наивному старшему Стрэнду?..

***

Книга довольно напряженная, события нагнетаются и предчувствуются. Старый Шоу не видит смысла в будущем, а потому приходит к единственно возможной мысли: жить одним днем. Что и делают герои - в разных частях земного шара...

И все-таки ощущение осталось довольно теплое. Хотя и мрачноватое. Такие глобальные проблемы затронуты: богатство и бедность, отцы и дети, любовь и ненависть, жизнь и смерть, правда и ложь и даже расизм... И интересных мыслей я выписала целую кучу. А еще я, наконец, сформулировала, почему я не люблю современную русскоязычную литературу. Когда читаешь что-то про Штаты или там Индию с Аравией, кажется, что все это так далеко - и как-то утешаешься тем, что нас это не коснется. А когда читаешь про нас... спрятаться уже некуда.

Поэтому будем прятаться в старую добрую классику.

Ирвин Шоу, "Хлеб по водам"


"...на свете нет ничего постоянного. Эти древние римляне, они вообразили, что держат весь мир за глотку, что господствуют везде и всюду. И не переставали доказывать другим, какие они замечательные, и считали, что делают всем людям в других странах великое одолжение, нарекая их гражданами Рима, и воображали, что страшно крутые и что будут царствовать вечно. Но по-настоящему крутыми оказались совсем другие — варвары, готы. Они не купались в ваннах с розовыми лепестками, не принимали рвотных, не читали стихов, не тратили время, бросая людей на съедение львам, не произносили пышных и долгих речей, не возводили для себя же триумфальных арок и не носили пурпурных тог. Они явились бог знает откуда, из болот и диких степей, и единственное, чего хотели, — это стереть Рим с лица земли. То были звери моей породы, и я согласен с ними на все сто процентов. И этот мистер Гиббон пишет не просто исторические книжки. Два столетия назад он написал примерно то же самое о Британской империи, где якобы никогда не заходит солнце, и о толстозадых ублюдках американцах, и это заставило меня понять, что, когда пробьет час, я буду на стороне варваров. И еще множество людей, которые живут в моем районе и в других районах, подобных этому, тоже рано или поздно поймут, что они — самые что ни на есть крутые варвары, и тоже начнут стирать с лица земли всех и вся. Даже пусть некоторые, подобно мне, притворятся к тому времени благородными римлянами, облаченными в пурпурные тоги из «Брукс бразерс»."

Вообще-то это страшно. Если задуматься, вся наша цивилизация - это тоненький-тоненький слой позолоты на глыбе варварства. И если эта глыба начнет шевелиться... Они и правда сотрут с лица земли всех и вся. Как было уже много-много раз...

Кристофер Бакли, "Флоренс Аравийская"

Книжку я дочитала, как и собиралась. И впечатление осталось... довольно сильное. Несмотря на неестественный хэппи-энд, свойственный американской литературе и не свойственный жизни...

Поскольку это все-таки политическая сатира, то и афоризмы в ней какие-то... шпионские. Ну мало ли, может, кому-то пригодится...

С тех самых пор, как под ее окнами начали кружить мальчики, Флоренс уяснила себе, что красота, будучи, разумеется, даром свыше, служит еще и полезным инструментом – надежным, как армейский нож швейцарского производства.

Легче потом извиниться, чем просить разрешения.

Если не можешь решить проблему, сделай так, чтобы она разрослась.

Интересны впечатления американца об американцах.

Ведь что замечательно в нас, американцах, – это наши добрые намерения. Но в итоге почему-то всегда всё выходит криво.

–  Это же Ближний Восток! Колыбель нестабильности! Родина всех конфликтов! Неужели ты не понимаешь, что тут со времен Адама и Евы все идет шиворот-навыворот? И никогда не будет по-другому!
– Тогда чем мы здесь занимаемся?
– Судя по всему, еще больше все портим. Но по крайней мере в этом мы довольно последовательны. Нам бы подошел девиз: «Осложним ситуацию на Ближнем Востоке».

– Ну и сволочь же вы, дядя Сэм, – сказал Рик.
– О, вы еще не видели людей, перед которыми я отчитываюсь.

...и о французах.

Во время нашей революции мы отрубили столько голов, что вам и не снилось. Поначалу это весело и хорошо развлекает толпу, но если затягивается – начинает мешать бизнесу.

Еще несколько советов шпионам - и политикам.

Правило номер один – всегда сиди прямо, когда нагло врешь.

Воистину это тяжелый труд – добиться непререкаемого авторитета.

Когда нет путей к отступлению, единственный выход – двигаться прямо вперед.

Когда нет альтернативы – нет и проблем. Знаете, кто мне это сказал? Сам де Голль.

Но в том ведь и состоит преимущество религиозной юриспруденции, что доказательства не нужны.

Вертолетов ведь много не бывает. Как не бывает слишком много денег и слишком хорошей фигуры.

Ну, и еще несколько фраз напоследок.

Необязательно быть крупным мужчиной, чтобы вершить великие дела.

«Все что необходимо для торжества зла – это лишь бездействие добрых людей». (Эдмунд Бёрк)

Не много бывает в жизни таких непростых ситуаций, которые нельзя изменить к лучшему превосходным обедом.

Чтобы испугаться, нужно прежде всего иметь желание остаться в живых.

Фетиш пятясь вышел из комнаты... вспоминая древнюю матарскую пословицу: «В закрытый рот навозный жук не залезет». Несколько веков назад один английский путешественник украл ее и перефразировал гораздо менее изящно: «Вам никогда не придется просить прощения за те слова, которых вы не произносили».

Что ж, в общем-то, немало и неплохо!

[200x283]
Кристофер Бакли, "Флоренс Аравийская"

Вообще-то к политике я отношусь индифферентно. То есть никак. Она меня не интересует, и если бы можно было вообще проходить мимо, я бы запросто прошла. Иногда это не получается. То в реальной жизни волей-неволей приходится интересоваться - какую неприятность нам еще подкинут, то... попадаются такие вот книжки.

В Википедии роман американского писателя Кристофера Бакли (род. в 1952 г.) "Флоренс Аравийская" назван "сатирическим". Наверное, они знают что пишут, но... мне так не показалось. Сатира воспринимается обычно как старшая сестра юмора - а отсекание голов "неверным женам" и забивание камнями бедных женщин, виновных лишь в том, что посмели снять чадру и заявить о своих правах... это как-то несмешно.

Идея книги вполне в духе американских шпионских романов. Некая Флоренс, сотрудница бог знает чего, но далеко не простого, придумывает проект, как помочь арабским женщинам избавиться от ига арабских мужчин. То есть - эмансипация мусульманок, ни меньше ни больше. Сама Флоренс умудрилась побывать замужем за "арабским принцем" - и хватило ее на полгода. Потом удалось сбежать. Так что о правах и обязанностях женщин под чадрой она знала не понаслышке. А когда ее арабской подруге, жене посла в Америке, отсекли голову лишь за то, что она посмела захотеть остаться в Америке, у Флоренс родился план.

Главная страна, против которой плетутся интриги в этой книге, названа Васабия. Огромная отсталая мусульманская страна, накачанная нефтью по самое не хочу. Но в свое время Черчилль - в наказание непокорной Васабии за ее профранцузские настроения, создает береговое государство Матар - узкую полоску между Васабией и морем. Единственная цель такого политического образования - отрезать Васабию от моря.

Я не поленилась и посмотрела карту Аравийского полуострова. Понятное дело, ничего похожего на Матар там нет - хотя название слишком уж перекликается со всем известным Катаром... Однако подозрение, что под Васабией понимается Саудовская Аравия, у меня закралось.

И все закручивается стремительно и поначалу довольно успешно. На территории "дружественного Матара" возникает антивасабийская телевизионная компания, которая очень быстро создает серию программ, включая выпуски "специальных новостей" и даже телесериалы весьма провокационного содержания. Все это транслируется в соседнюю Васабию, и когда там опомнились, оказалось, что полстраны уже подсело на этот канал. Попытки глушить враждебное вещание не привели ни к чему: недружественный Израиль глушил глушилки.

Флоренс потеряла всякую осторожность. И когда, упоенная успехами, она принимается спасать васабийскую принцессу - жену короля, посмевшую ворваться на заседание совета министров без чадры и без шаровар (! - где была ее голова, когда она такое придумала!), дело принимает опасный оборот. Информация о принцессе не могла выйти за пределы королевского дворца - но была получена шпионскими методами. Шефы Флоренс напоминают ей "урок истории", когда Черчилль решил принести в жертву город Ковентри, который немцы решили взорвать - сохранив при этом в тайне информацию, что англичане разгадали секретный код немцев, - но и это Фьоренцу не убеждает.

Сначала я думала, что Бакли - писатель английский. Он насмехается над американцами (которые суют свой нос во все уголки Земного шара) и не любит французов. Но потом я поняла, что он настоящий американец: он умудряется помещать своих героев в немыслимо опасные ситуации - и вытаскивать их оттуда живыми. В жизни все гораздо суровей. Реальный прототип Флоренс - Ферн Холланд - была вероломно убита в Ираке 9 марта 2004 года в возрасте тридцати трех лет...

В середине книги я даже подумывала все бросить, но, во-первых, чтение книг - это чуть ли не единственное в жизни, что я довожу до победного конца. :) А во-вторых, когда я проснулась среди ночи, потому что мне снились герои этого романа и их невероятные деяния, я поняла, что и эту книгу я дочитаю.

Правда, уже сейчас я знаю, что постараюсь и впредь быть подальше от политики. А еще... Эта книга вряд ли добавляет любви к Ближнему Востоку и мусульманам. Хотя, наверное, я неправа. Они живут так тысячелетиями - и какое мы имеем право мешаться и осуждать...

P.S. Спасибо Nevergiveup за наводку!