Прощай,
позабудь
и не обессудь.
А письма сожги,
как мост.
Да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям
и прост.
Да будет во мгле
для тебя гореть
звездная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.
Да будут метели,
снега, дожди
и бешеный рев огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
бой,
гремящий в твоей груди.

Я счастлива за тех,
которым с тобой,
может быть,
по пути.

Бродский.


[388x530]

Когда сгорает до тла одиночество,на пепелище прорастае туединение.Одиночество боится самого себя,поэтому страдает, обвиняетили замыкается в гордыне.Но взглянув самому себе в глаза,ярко вспыхнув, сгорает.И тогда прорастаетпрекрасный цветок уединенности -в нем только она и Бог.***Начало Гармонии -подобно настраивающемуся оркестру.Музыканты, в немкак-будто каждый сам по себе,но внимательно смотрят,когда подойдет дирижер и даст знактишины - начала общей Гармонии.Но человек сам, как настраивающийся оркестр,многие и многие годы.В хаосе мыслей, лишь касаясь, порой,Великого начала.А терпеливый дирижерподает и подает ему знаки,чтоб множество “Я”, сливаясь в Одно,влилось в единый потокГармонии.***Только чутким сердцем можно услышатьО чем говорят звезды, цветы,Как пробивается в жизнь семя,Как мороз учит рисовать,А зима - плести кружева,И как стучит чье-то сердце.“Зачем?” - спросите вы, -“у нас и так столько проблем!”“Это нужно”, - отвечу я, - нужно,Чтобы однажды услышать самого себя”. (c) [700x506]

О дружбе
И просил юноша: "Скажи нам о Дружбе".
И он сказал в ответ: "Твой друг - это твои осуществленные потребности
Он - поле твое, которое ты засеваешь с любовью и с которого собираешь урожай со словами благодарности.
Он твой стол и твой очаг. Ибо ты приходишь к нему алчущий и у него ищешь мира.
Когда твой друг раскрывается перед тобой, не бойся сказать про себя "нет" и не утаивай "да".
И когда он молчит, сердце твое да не перестает слушать его сердце;
Ибо в дружбе все мысли, все желания, все надежды рождаются и разделяются без слов, в безмолвной радости.
Когда ты разлучаешься с другом, не горюй;
Ибо то, что ты более всего любишь в нем, становится яснее в его отсутствии, ведь скалолаз яснее видит гору с равнины.
И пусть не будет никакой цели в дружбе, кроме проникновения в глубины духа.
Ибо любовь, которая ищет что-либо помимо раскрытия своей собственной тайны, - это не любовь, а расставленные сети, в которые улавливается лишь бесполезное.
И пусть лучшее в тебе будет для твоего друга.
Если ему суждено узнать отливы твоего моря, пусть он знает и его приливы.
Зачем тебе друг, если ты ищешь его лишь для того, чтобы убить время?
Всегда ищи его, чтобы прожить время.
Ибо он призван исполнить твои потребности, но не наполнить твою пустоту.
И пусть смех и взаимное удовольствие сопутствуют сладости дружбы.
Ибо в росе малостей сердце встречает свое утро и освежается".
[700x462]

Марк Сандомирский /газета ИЖ/

Проблема вытеснения общения обычного "искусственным" общением через компьютер есть и будет, чем дальше - тем больше. Но она не в избытке виртуального- компьютерного, "нечеловеческого" общения- а в недостатке качественного "человеческого". Человек - существо противоречивое и вечно неудовлетворенное. Все ему не так, не в тему и не к месту. Как пелось в известном поколениям советской поры шлягере, зимой он хочет лета, осенью - весны. То же самое происходит и с общением: его безумно много - и в то же время катастрофически не хватает. Избыток общения с "чужими" людьми, общения бездушного и механического, по делу и ради выгоды. А дефицит общения - со "своими", близкими. общения эмоционального и сочувственного, для души. Поток конвейерного общения стирает индивидуальность собеседников, выметает подчистую "неприкосновенный запас" позитивных эмоции и постепенно перерастает в неуправляемую лавину... для тех, кому по роду профессии приходится слишком много общаться. Расплата - эмоциональное банкротство, или "выгорание", когда "расходы" на отрицательные эмоции явно превышают "приход" эмоций положительных.

Особенно достается малообщительным интровертам - им избыток общения в тягость. Но и экстравертам бывет несладко - когда не встречают эмоционального отклика в собеседниках... и чувствуют себя, как "выжатый лимон". Вот почему человек становится скуп на общение, старается больше "брать" эмоций, чем "давать".

 А как это сделать? Попытаться отгородиться от собеседника по рецепту программы "За стеклом". Общаться заочно, виртуально - даже не слыша живого голоса. Придумать себе собеседника таким, каким хочется его видеть. Конечно, найти общние интересы - чтобы было, о чем поговорить. Для этго и служат социальные сети в "мировой паутине". сети для ловли людей - которые, как в паутине, запутываются в своих эмоциях, потому что не знают правил эмоциональной безопасности. А общаться через интернет - в этом отношении безопасно. "Выгореть" невозможно! так же, как невозможна беременность от "секса по телефону". Вот потому и ширится общение виртуальное, и новая эра общения наступает. Эра общения компьютерного.

А потому - давайте общаться!))

Зови меня, как хочешь. Я серьезно.
Мне неизвестно истинное имя
мое, которое так часто и так просто
угадывалось разными другими.
Они его бросали мне случайно
и я могла идти за ними следом,
теряла, но следы и отпечатки
их контуром остались, трафаретом
с неровным краем. Отдирала,
пыталась их забыть, писала сказки,
как аутотрениг все тебе шептала:
«Ну что ты, все нормально, все прекрасно»
И завтра наступали. Словно бисер
переплетала долго, кропотливо.
Сто тысяч ненаписанных мной писем,
сто тысяч непрочитанных. Тоскливо
смотрела в небо. А тугие вены выли
на сотни разных голосов. Балластом
не сбросить память обо всех, что были...
Зови меня как хочешь. Все напрасно.
[622x400]

Я грежу. Вряд ли это что-то значит.
Сплю, чувствуя. В полуночной тиши
Рассудок в мысли мысль упорно прячет,
И нет в душе души.

Я существую - это ложь, пожалуй.
Я пробуждаюсь - это тоже бред.
Ни страсти нет, ни власти самой малой,
Простейшей воли нет.

Обман, оплошность разума ночная,
Навязанное тьмою забытье.
Спи, о других сердцах не вспоминая,
Спи, сердце, ты ничье.
[670x590]

Я видел, я читал
В твоем молчании, в прерывном разговоре,
В твоем унылом взоре,
В сей тайной горести потупленных очей,
В улыбке и в самой веселости твоей
Следы сердечного терзанья...

(с)
[500x325]

Убаюкай меня перестуком колес,
Обмани, что в последнем вагоне
Крошки есть от опавших до времени звезд
И остатки луны на перроне.

Обещай, что стоят на последнем пути
В тупике, на примерзших колесах
Пять цистерн пожелтевших во тьме конфетти
А на дне – ворох пыльных вопросов.

И пускай нам несут неразбавленный чай,
В подстаканниках желтых расцветок.
Ты на ушко шепни и уйди невзначай
Я усну. А проснусь только летом…

Пусть разбудит тихонько седой проводник
И коснувшись кокарды рукою
Тихо скажет: «Приятель, на вечном в пути,
Пересадка». И пледом накроет…

Убаюкай меня перестуком колес,
Я ведь знаю - в последнем вагоне
Не осталось ни крошек от выпавших звезд,
Ни остатков луны на перроне…

(с)
[700x467]

июль. достать чернил и плакать...


как рыбьей костью в горле вой из сердца прыгнувший внезапно
июнь натешится тобой и может быть настанет завтра
погода вовсе не при чем и календарь - тюрьма таблицы
миррой, промасленной слезой... боль в замок сердца возвратится
[700x498]

***
Встретились...
Нашлись...
Поверили...
Душами сплелись...
Навеяли...
Яблонь весенних цвет...
Вихрем кружат...
Маятся...
Времени нет каяться...
И на "Люблю Тебя..." -
Не промолчать в ответ...
(с)
* * *
[648x415]

Мы способны создавать мысли в сторону уменьшения и укрупнения объектов, изменяя фокус своего ума. Точно так же мы можем их уничтожать. Тогда мы вплотную подходим к пониманию того, что "Форма - это пустота, а пустота - это форма", - как когда-то сказал Будда.
Чтобы лучше понять это, в Тибете Учителя дают следующее упражнение, своего рода психологический трюк, который дает понимание и заставляет подумать: "А-а! Я вижу". Но тут Ламы отвечают: "Спокойно, в действительности вы еще ничего не видели, потому что на это потребуется еще пятнадцать лет занятий, но, проделывая это упражнение, вы сможете увидеть направление, в котором вам необходимо двигаться. Это - веха".
Посмотрите на нечто, что находится напротив вас, например, на статуэтку Будды. Просто усядьтесь поудобней и смотрите на Будду. Не делайте больше ничего, не задавайтесь вопросом: "А что дальше будет?" Просто смотрите.
А теперь задайте себе вопрос: "Где находится то, на что я смотрю?"
Если вы как следует подумаете, то обнаружите, что склонны ответить: "Ну, это в нескольких метрах от меня". Или же вы можете ответить: "Это, должно быть, где-то в моей голове". Так что же - это там, вовне? Или все же это в моей голове? Или же - ни то, ни другое? Спросите себя: "А каково мое истинное восприятие того, где это находится?" Вы обнаружите, что ваш опыт глядения на предмет оформляется конструкциями и толкованиями, которые вы ему навязываете.
Продолжайте смотреть на Будду. Кажется, будто там, вовне, что-то все-таки есть. Оно имеет определенные форму, цвет и размер. И вы, такое впечатление, находитесь в противоположной точке от того, на что смотрите. Если бы вы были Буддой, который смотрел бы на вас, вы увидели бы лицо. Но когда вы начнете исследовать это лицо - ваше лицо, которое исследует Будда, - то при истинном восприятии обнаружите, что ваше лицо - это нечто вроде смутно воспринимаемого экрана. Вы - не ваше лицо как таковое. Вы смотрите из-за своего лица. То нечто, которое находится за вашим лицом, смотрит на Будду.
Можете ли вы ощутить/испытать то, что находится за вашим лицом? Начните постепенно входить в это.
Подождите некоторое время, и затем вы можете задать себе вопрос: "То, что находится напротив меня, имеет форму, но имеет ли форму то, что находится за моим лицом?" (Посмотрите, чтобы увидеть, не обсуждайте это в своей голове.) Поместите свое знание в то место, откуда вы смотрите. Есть ли там что-нибудь, что имеет форму?
То, что находится напротив, имеет определенный цвет. А то, что находится за вашим лицом, имеет ли какой-нибудь цвет?
То, что находится напротив вас, имеет определенные размеры. А то, что находится за вашим лицом, имеет ли какие-нибудь размеры?
Существует ли хоть какое-нибудь слово, которое вы можете использовать, чтобы описать то, что находится за вашим лицом, в той точке, откуда вы глядите на Будду? И занимает ли эта точка какое-нибудь место при истинном восприятии?
А теперь, если последуете дальше, что вы найдете в этом месте? Есть ли там слова? Вакуум? Тишина? Протяженность? Полное отсутствие чего-либо? Пустота?
В этот момент вы должны быть очень внимательны, иначе мы опять обратимся к языку и обнаружим ощущения, восприятие, хотение и сознание. Все эти мысли и концепции имеют значение в царстве рассуждений, но сами по себе они представляют собой лишь наименования и названия. Что-то очень странное происходит в момент, когда слова видятся только как имена и названия. Когда вы посмотрите на место, где должны быть эти имена и названия, вы не найдете их как таковых, вы испытаете их таковость. Поэтому, утверждая, что ум пуст, вы не имеете в виду, что там вовсе ничего нет. Он - пустой оттого, что находится там, как имена и названия, казалось, должны бы подразумевать. Описания не есть ЭТО.

Очень многие люди страдают от отсутствия чувств. Это происходит потому, что большая часть энергии собирается в голове. Люди больше живут головой, чем чувствами. Блокировка и перераспределение энергии в сторону головы происходят в горле. Я хочу дать вам упражнение, которое поможет вам разблокировать центр горла так, что поступающая в вас энергия станет равномерно распределяться между телом и головой. Тогда чувства опять появятся в вашем теле. Конечно, упражнения на расслабление и медитация, которая приводится ниже, тоже помогают пробудить чувства. Но данное упражнение, разработанное тибетскими ламами, - это самый кардинальный способ разблокировать чувства. Лучшего я не встречал.
Упражнение:
Сядьте прямо, позвоночник располагается вертикально. Вы расслаблены. Слегка поднимите подбородок, направив взгляд немного вверх, под углом примерно тридцать градусов. Немного приоткройте рот и начинайте дышать одновременно через рот и нос. Дышите естественно, без напряжения. Дыхание равномерно распределяется между носом и ртом.
Уже в самом начале можно почувствовать, как чувства пробуждаются и начинают набирать силу. Не определяйте их, а просто давайте им течь, иначе ум опять возьмет верх и вы потеряете связь с чувствами. Постепенно вы расслабитесь. Дайте чувству расслабления распространиться по телу, наслаждайтесь им, чувствуя его оттенки.
Занимайтесь этим упражнением, когда захотите и сколько захотите. Слушайте себя. Тибетцы советуют им заниматься 20 - 30 минут каждый день в течение трех месяцев.

Мне ничего от тебя не нужно.
Оставь без ответа.
Моя любовь захлебнулась в лужах
Бездонного лета.
Моя душа отравилась ядом.
Самозабвенно.
Мне знаешь, плевать, что ты не рядом.
Если так, откровенно.
Мне только жаль, что наверно поздно,
Ты принял, понял.
Что не случайно погасли звёзды,
В моих ладонях.
Что это ты, улыбаясь криво,
Порвал на части
Моё такое простое диво,
Земное счастье.

Milena
[466x699]

"...умная женщина и ревнивая женщина - два предмета разные... "

Достоевский

Наши дворики порой похожи на арену: со всех сторон окружены стенами домов-свечек, и в вечернем полумраке освещением служат лишь глаза-окна, чаще зашторенные, чем широко открытые, да один-два одиноко мерцающих фонаря. А ближе к ночи здесь безлюдно, лишь изредка на скамейках гнездятся компании подвыпившей молодежи, или собираются заседания тех, кому за 60. И от этого становится печально: дворы, они ведь словно живые, и умирают постепенно. Тишина….
У каждого из них, как у всех существ на Земле, – своя история, летопись, состоящая из человеческих судеб, свои традиции, складывающиеся порой на протяжении десятилетий. Эта история порой интереснее той, которой нас старательно пичкают в школах, но разве слушаем мы ее? Извлекаем что-то полезное и важное для нас? Мы проходим мимо, за вереницей дней не замечая чудес и маленьких радостей жизни. Мы пробегаем мимо бездомного котенка сотни раз, но пожалеть его, приласкать – нет времени. Не зря говорят: чудеса существуют только для детей.
А она была сущим ребенком.
Спросить, что принесло ее сюда, или в любое другое место, - не ответит, потому что сама не знает. Рядом с ней, вокруг, всегда витало ощущение нереальности, зыбкости, казалось – дунь чуть посильнее ветер, и она растворится мягким туманом. Как удавалось ей сохранять всю нежность, женственность, мечтательность в головокружительной карусели нашей, подчас такой шальной, жизни, было и будет загадкой. Она-то и стала легендой нашего тихого дворика.
Я знала ее много лет, мы неплохо общались, настолько хорошо, насколько это представлялось возможным для нее: имея от природы характер немного нелюдимый и замкнутый, она нелегко шла на контакт, но, если уж человек гармонично вписывался в ее жизнь, могла одарить его многим, и в первую очередь – душевным теплом, которого нам так часто не хватает. А почему она была столь отчужденной, мы не знали: родители ее, люди веселые, сестра – душа компании, а вот эта – никак. Я часто видела Нину сначала с книжкой, позже, в более старшем возрасте, - с блокнотом и ручкой (как человек отрешенный от нашей реальности, она увлекалась поэзией). Симпатичная стройная, даже несколько хрупкая на первый взгляд, девушка, она непременно вызывала интерес мужчин, но их обществу всегда предпочиталось одиночество; о временем родные прекратили всякие попытки вытащить ее из скорлупы, отступились, а она… наверное, была рада. Не сказать, что не умела любить и привязываться, нет, напротив. Любила повторять: «Люблю всех. На расстоянии. Небольшими порциями.» И в этом вся она – сплошное противоречие: прикармливала бездомных кошек, но не смела обнять сестру; мечтам посвящала одинокие вечера, днем – как все – училась, работала, но во всем, чем бы Нина не занималась, сквозило одиночество, некая отстраненность. Мне казалось, ей нравится это состояние, в нем она будто черпала свежие силы. Я любила наблюдать за ней, она этого, надеюсь, не замечала, а мои впечатления о ней менялись вместе с изменением ее выражения лица, положению тела, взгляда: когда-то глаза ее полыхали от злости на мальчишку, обкидывающего камнями голубей – она казалась дьяволицей; иногда сидела в своей любимой беседке, понуро опустив плечи и втянув в них голову – вы видели бездомную взъерошенную кошку под дождем? – это она; иногда она вся светилась новой идеей сделать мир лучше, добрее – ангел во плоти. Этих образов множество, и я каждый храню бережно, она значит для меня очень много, не знаю даже, почему.
Но ярче всего я помню тот вечер, когда с небес сыпался белый пух. Он огромными хлопьями падал на мёрзлую землю, летел, тихо кружась, укрывал двор невинно-чистым покрывалом, залеплял стёкла машин, укутывал скамейки, заметал тропинки. Я сидела на кухне, и в запотевшее окно мне прекрасно виднелась она, сидящая на качелях и беспокойно болтающая ногами. Ее длинные распущенные волосы шлейфом, укрытым снегом, развевались за спиной. И опять тот же блокнот с расплывшимися от влаги чернилами. И безмолвие вокруг. Я практически чувствовала в тот момент, что она плачет, да она и плакала тихонько, и меня накрыло смутное желание выбежать, схватить ее озябшие руки и увести с качелей, но я баялась потревожить, отпугнуть ее. Мне тогда еще подумалось: у каждого есть выбор, она свой сделала, и вряд ли Нине понравится моя жалость, хоть в моих чувствах к ней, клянусь, и намека на это не было. восхищение, гордость, немного – зависть, какая-то детская привязанность, да еще жгучий интерес, который и заставил-таки меня выбежать впопыхах из дома. Я пошла на сделку со своей совестью, решила, просто пройду мимо, ничего не скажу, ну пошла в магазин или еще куда, да мало ли. Я совершенно не контролировала себя в тот момент, чувствовала лишь желание, бешеное, непонятно чего, правда, воздухом тем, что и она, подышать, что ли, не знаю. Я нарочно шла медленно, низко опустив капюшон, благо, лица моего не видно, наблюдала, как она, будто в трансе, все раскачивается, то сильнее, то почти останавливаясь, я даже могла слышать ее голос, тихонько напевающий какую-то иностранную песню Читать далее...

Ищи меня на верхних этажах,
Читай в паденье звёзд мои посланья.
Ищи, я в недописанных стихах,
В словах, любви в, молчанье расставанья.

Одиночество- часто исходное одной сильной черты - постоянства.
[699x513]

Люблю, - но реже говорю об этом,
Люблю нежней, - но не для многих глаз.
Торгует чувством тот, что перед светом
Всю душу выставляет напоказ.

Тебя встречал я песней, как приветом,
Когда любовь нова была для нас.
Так соловей гремит в полночный час
Весной, но флейту забывает летом.

Ночь не лишится прелести своей,
Когда его умолкнут излиянья.
Но музыка, звуча со всех ветвей,
Обычной став, теряет обаянье.

И я умолк подобно соловью:
Свое пропел и больше не пою.
[685x695]

25 сентября 1893 г.


Мой дорогой, маленький мой Луи! Итак, все копчено. Мы больше никогда не
увидимся. Помни это так же твердо, как и я. Ты не хотел разлуки, ты
согласился бы на все, лишь бы нам быть вместе. Но мы должны расстаться,
чтобы ты мог начать новую жизнь. Нелегко было сопротивляться и тебе и самой
себе, и нам обоим вместе... Но я не жалею, что сделала это, хотя ты так
плакал, зарывшись в подушки нашей постели. Два раза ты подымал голову,
смотрел на меня жалобным, молящим взглядом... Какое у тебя было пылающее и
несчастное лицо! Вечером, в темноте, когда я уже не могла видеть твоих слез,
я чувствовала их, они жгли мне руки.
Сейчас мы оба жестоко страдаем. Мне все это кажется тяжелым сном. В
первые дни просто нельзя будет поверить; и еще несколько месяцев нам будет
больно, а затем придет исцеление.
И только тогда я вновь стану тебе писать, ведь мы решили, что я буду
писать тебе время от времени. Но мы также твердо решили, что моего адреса ты
никогда не узнаешь и мои письма будут единственной связующей нитью, но она
не даст нашей разлуке стать окончательным разрывом.
Целую тебя в последний раз, целую нежно, нежно, совсем безгрешным,
тихим поцелуем --ведь нас разделяет такое большое расстояние!..

25 сентября 1894 г.


Дорогой мой, маленький мой Луи! Я снова говорю с тобою, как обещала.
Вот уж год, как мы расстались. Знаю, ты не забыл меня, мы все еще связаны
друг с другом, и всякий раз, когда я думаю о тебе, я не могу не ощущать
твоей боли.
И все же минувшие двенадцать месяцев сделали свое дело: накинули на
прошлое траурную дымку. Вот уж и дымка появилась. Иные мелочи стушевались,
иные подробности и вовсе исчезли. Правда, они порой всплывают в памяти; если
что-нибудь случайно о них напомнит.
Я как-то попыталась и не могла представить себе выражение твоего лица,
когда впервые тебя увидела.
Попробуй и ты вспомнить мой взгляд, когда ты увидел меня впервые, и ты
поймешь, что все на свете стирается.
Недавно я улыбнулась. Кому?.. Чему?.. Никому и ничему. В аллее весело
заиграл солнечный луч, и я невольно улыбнулась.
Я и раньше пыталась улыбнуться. Сначала мне казалось невозможным вновь
этому научиться. И все-таки, я тебе говорю, однажды я, против воли,
улыбнулась. Я хочу, чтобы и ты тоже все чаще и чаще улыбался, просто так --
радуясь хорошей погоде или сознанию, что у тебя впереди какое-то будущее.
Да, да, подними голову и улыбнись.

17 декабря 1899 г.


И вот я снова с тобой, дорогой мой Луи. Я -- как сон, не правда ли?
Появляюсь, когда мне вздумается, но всегда в нужную минуту, если вокруг все
пусто и темно. Я прихожу и ухожу, я совсем близко, но ко мне нельзя
прикоснуться.
Я не чувствую себя несчастной. Ко мне вернулась бодрость, потому что
каждый день наступает утро и, как всегда, сменяются времена года. Солнце
сияет так ласково, хочется ему довериться, и даже обыкновенный дневной свет
полон благожелательности.
Представь себе, я недавно танцевала! Я часто смеюсь. Сперва я замечала,
что вот мне стало смешно, а теперь уж и не перечесть, сколько раз я
смеялась.
Вчера было гулянье. На закате солнца всюду теснились толпы нарядных
людей. Пестро, красиво, похоже на цветник. И среди такого множества
довольных людей я почувствовала себя счастливой.
Я пишу тебе, чтоб рассказать обо всем этом; а также и о том, что отныне
я обратилась в новую веру -- я исповедую самоотверженную любовь к тебе. Мы с
тобой как-то рассуждали о самоотверженности в любви, не очень-то хорошо
понимая ее... Помолимся же вместе о том, чтобы всем сердцем в нее поверить.

6 июля 1904 г.


Годы проходят! Одиннадцать лет! Я уезжала далеко, вернулась и вновь
собираюсь уехать.
У тебя, конечно, свой дом, дорогой мой Луи, ведь ты теперь совсем
взрослый и, конечно, обзавелся семьей, для которой ты так много значишь.
А ты сам, какой ты стал? Я представляю себе, что лицо у тебя пополнело,
плечи стали шире, а седых волос, должно быть, еще немного и, уж наверное,
как прежде, твое лицо все озаряется, когда улыбка вот-вот тронет твои губы.
А я? Не стану описывать тебе, как я переменилась, превратившись в
старую женщину. Старую! Женщины стареют раньше мужчин, и, будь я рядом с
тобою, я выглядела бы твоей матерью -- и по наружности, и по тому выражению
глаз, с каким бы я смотрела на тебя.
Видишь, как мы были правы, расставшись вовремя. Теперь уж мы
перестрадали, успокоились, и сейчас мое письмо, которое ты, конечно, узнал
по почерку на конверте, явилось для тебя почти развлечением.

25 сентября 1893 г.


Мой дорогой Луи!
Вот уже двадцать лет, как мы расстались... И вот уже двадцать лет, как
меня нет в живых, дорогой мой. Если ты жив и прочтешь это письмо, которое
перешлют тебе верные и почтительные руки, -- те, что в течение многих лет
пересылали тебе мои предыдущие письма, ты простишь мне, -- если ты еще не
забыл меня, -- простишь, что я покончила с собой на другой же день после
нашей разлуки. Я не могла, я не умела жить без тебя.
Мы вчера расстались Читать далее...

Ты прав, меня на Свете больше нет
И нет того, кто смог бы много лучше
Со мною вместе коротать рассвет,
Даря в ладонях утром первый лучик.

Я слышу!
Слышу!
Нет меня!
Забудь!
Нет глаз моих, нет губ и поцелуев.
Ты если сможешь будь счастливым!
Будь!
А я уже привыкла видеть злую

Судьбу...
Раскатом по календарю
Из молний скомканных,
Нелепых мелких строчек...
Но ты на Свете есть!
Благодарю..........Создателя!
Я знаю это точно!

Пусть стрелки убегают на часах
Меня песком сквозь пальцы просыпая,
Я незабудкой отражусь в глазах
В последний раз на век тебя теряя.


....................
Теперь ты можешь навсегда забыть....
Прости за то, что не умела
Быть....

(С)SUPERSTARCHU
[700x467]