[400x279] Люди живут на территории современной Европы в течение многих тысячелетий. Историки различают несколько династий - или как называют их европейцы \"этапов\" - европейской истории. Самый древний из них связан с греко-римской династией (иногда называемой также египетско-персидско-греко-римской, в честь варварских племен, присоединенных к Европе в это время). Эта династия правила Европой более тысячи лет, причем последние семьсот лет столица Европы располагалась в городе Риме, сохранившемся до сих пор. Само название Европа (означающее \"широкоглазая возлюбленная прекрасного буйвола\") греческого происхождения.
[200x243]Я хочу сказать еще о другом, что тоже относится к тому состоянию усталости внутренней, усталости внешней, телесной, душевной – следствиям бегущих лет и обстоятельств жизни, которые нас застигают и в молодости, и в средние, и в поздние годы.
Порой не хватает сил собрать ум для того, чтобы молиться; порой и хотелось бы молиться – и сил нет; сердце рвется – а ум колеблется, наподобие, может быть, тихого озера, по которому бежит ветерок: вся поверхность дрожит и не может отразить ни небо, ни землю; а глубины остаются тихими, нетронутыми этим ветром. Так часто бывает и с нами: глубины наши остаются прозрачными, тихими; а на поверхности такая буря, что не собрать мыслей и чувств. Что же тогда делать?
И вот я хочу вам дать совет, который я в свое время получил и за который глубоко благодарен своему духовному отцу. Он мне советовал перед тем, как лечь спать, положить пять поклонов (но, конечно, речь идет не о том, сколько поклонов класть и класть ли поклоны вообще, а встать перед Богом, поклониться Ему духом и истиной, всем своим существом) и сказать: Господи! По молитвам тех, кто меня любит, – спаси и защити меня!.. И потом, – говорил мне отец Афанасий, – ляг в постель, не напрягай ум, но откройся воспоминанию всех тех людей, лики которых всплывут в твоей памяти, людей, которые тебя любят… ...
[250x365] После экранизации «Дозоров» о вас узнали многие люди, до этого фантастикой не интересовавшиеся. В том числе, и православные. Мнения по поводу ваших произведений разделились. Кто-то в восторге, а кто-то находит в ваших книгах чуть ли не пропаганду сатанизма. Откуда могло взяться такое понимание «Дозоров»?Леонид Парфёнов и писатель Алексей Иванов (книги «Сердце Пармы», «Географ глобус пропил», сценарий к фильму П. Лунгина «Царь»).
Леонид Парфёнов: - Алексей, так почему именно Урал, а не, к примеру, реку Волгу, жизненно важную артерию страны, вы считаете хребтом России?
Алексей Иванов: - Потому что пример Урала очень значим. Уральская система ценностей сформировалась во второй половине XVIII века - на самом пике российской истории. Именно тогда, единственный раз, Россия была мировым лидером. Она обогнала все государства не потому, что всех побила, а потому, что имела самую мощную промышленность - уральские заводы.
Заводы Урала жили по особым правилам: на заводах был закон, обязывающий продавать крепостному рабочему свободу. Так путь к свободе на Урале пролёг не через борьбу за свои права, как в Европе, а через труд и знания. Что сохранилось в нашем обществе до сих пор. Конечно же, это неправильно - свобода у человека должна быть от рождения, а не через годы каторжного труда. Да и не все способны или согласны рвать жилы ради светлого будущего. Допустим, носильщик на вокзале может приумножить свой труд - не таскать чужие чемоданы в руках, а взять вместительную тележку, но как свой труд приумножит учитель?.. Поэтому даже через труд свобода у нас доступна не всем. Хотя, безусловно, труд достойнее бунта, воровства или подачки.
Вера в то, что труд всё же станет спасением, и есть хребет нации. Те, кто не идёт убивать, воровать или пресмыкаться, и являются носителями русских ценностей. Они - позвонки хребта.
[300x214] С князем Александром Александровичем Трубецким, моим коллегой по работе во Всемирном координационном совете российских соотечественников я познакомился в Москве, продолжил знакомство в Казани, а неторопливо побеседовать с ним удалось уже во Франции. Он был нашим добрым гидом и гостеприимным хозяином. Именно его глазами я впервые увидел Париж: Елисейские поля, мост Александра III, музей лейб-гвардии казачьего Его Величества полка, русское кладбище в Сент-Женевьев дю Буа. А одним из самых сильных парижских воспоминаний стала ночная прогулка с Трубецким на Rue Pierre le Grand (улицу Петра Великого), которую замыкает величественная громада православного храма Александра Невского. Сан Саныч, несмотря на свой княжеский титул, очень прост в общении, внимателен и приветлив. Он — истинный парижанин, и в то же время настоящий русский дворянин.
[x304] В семье, созданной Эльяшивом, был ещё один сын. Старший брат Исаака Левитана Авель. И две дочери. В начале семидесятых годов позапрошлого века в надежде улучшить материальное положение Эльяшив Левитан перебрался в Москву. Ещё он хотел помочь детям, старшему Авелю и младшему Исааку, реализовать свои способности. Братья неплохо рисовали. Они хотели учиться живописи.
[405x540]" Это очень важно, потому что накладывает отпечаток на наше отношение к смерти вообще. Смерть может стать вызовом, позволяющим нам вырастать в полную нашу меру, в постоянном стремлении быть всем тем, чем мы можем быть, – без всякой надежды стать лучшими позднее, если мы не стараемся сегодня поступить, как должно.
Опять-таки Достоевский, рассуждая в «Братьях Карамазовых» об аде, говорит, что ад можно выразить двумя словами: «Слишком поздно!» Только память о смерти может позволить нам жить так, чтобы никогда не сталкиваться с этим страшным словом, ужасающей очевидностью: слишком поздно.
Поздно произнести слова, которые можно было сказать, поздно сделать движение, которое могло выразить наши отношения. Это не означает, что нельзя вообще больше ничего сделать, но сделано оно будет уже иначе, дорогой ценой, ценой большей душевной муки.
Я хотел бы проиллюстрировать свои слова, пояснить их примером.
Некоторое время назад пришел ко мне человек восьмидесяти с лишним лет. Он искал совета, потому что не мог больше выносить ту муку, в какой жил лет шестьдесят. Во время гражданской войны в России он убил любимую девушку. Они горячо любили друг друга и собирались пожениться, но во время перестрелки она внезапно высунулась, и он нечаянно застрелил ее. И шестьдесят лет он не мог найти покоя.
[498x371] Во времена Брежнева дурным тоном считалось неумение охотиться. Сам генсек предавался этой страсти с ранней осени до весны, в основном - в «Завидово». Владимир Медведев, замначальника личной охраны Брежнева, в своих воспоминаниях отмечал: «Стрелял Леонид Ильич блестяще и в ружьях толк знал. Товарищи, соратники - и наши, и зарубежные, - зная его слабость, дарили ему в дни рождения и в любые другие подходящие дни самые роскошные ружья. На ближней даче, в Заречье, в специальной комнате у него хранилось в трех больших сейфах примерно девяносто стволов! Хорошее ружье стоило в ту пору, когда деньги имели цену, тысяч пятьдесят, не меньше. Любимых ружей было три-четыре гладкоствольных, все импортные, для охоты на уток, гусей, других пернатых и небольших зверюшек - зайцев, лисиц и т. д.; и столько же, три-четыре, нарезных ружей, импортные и тульское, для серьезной живности - кабана, лося, оленя». "Вологодское кружево"- изделия 18-20 веков
"Разворочали нам жизнь годы советские, как бури столетний лес разворочали. И хоть вспоминаем только хорошее, то и дело кулаком в стену садануть хочется, с придыханием"
[показать] – Если вы в вашей жизни не видали настоящего идиота, так смотрите, пожалуйста, на меня.