В одном заморском государстве, где тепло, растут бананы и прочие кокосы, люди носят паранжи, а мужчины почти то же самое, ну не суть. Так вот, в одном заморском королевстве жил-да-был султан. И была у него дочурка по имени Акнитет. И всё бы ничего, да вот шибко она красавица была, да скажем прямо не очень уж особенно красавица, а приданное солидное. Потому папашка её и прятал, чтоб не украл кто до того как он её за соседнего эмира замуж отдаст.
Вот прячет он её прячет, дела государственные идут, а вот однако докладает султану начальник стражи, что де некий пастушок местный по имени СеблаБ с дочкой его некоторую любовь имеет, несмотря ни на какие хитрости. Осерчал султан, топнул ножкой царственной так, что кокосы и прочие бананы посыпались, да велит схватить дерзкого. Сидит на троне, сопит сердито и думает, как наказать женишка нежданного. И тут приводят в залу коронную невысокого, но толстого и красивого вьюношу, испуганного такого, чалму в руках мнёт не намнётся, стражникам на ноги наступает, извиняется. Увидал султан такогог обалдуя, да вся строгость пропала, захохотал. "Это ты что ли, говорит, чудо , с моей дочкою Акнитет любовию некоторую имеешь?" и повертел ладошками. "Ну я" тихо сказал СеблаБ опустив глаза. "Ну как такого казнить?" вздохнул султан глядя на визиря. Старый визирь крякнул задумчиво и быстро стал что-то султану на ушко шептать. "Ну значит быть так!" и султан стукнул посохом об пол. "Не верю я тебе, пастушок, что ты с моей принцессою любовию некую имеешь! Однако желаю слова твои проверить и испытать и коли правду говоришь -- отдаю тебе дочку в жёны, да полцарства, да мешок гороху в придачу. А коли врать задумал -- казню безжалостно!" пастушка отвели в темницу, а испытание назначили назавтра..
На другой день все вельможи собрались во дворце. Привели и СеблаБа из темницы сырой. Хотя какя сырость в пустыне. Ну не суть. глашает значит визирь испытание -- Если угадает СеблаБ из множества дев свою возлюбленную с трёх раз, то правду он говорит. А если нет -- казнь лютая.
Вдоль длинной стены слуги поставили ряд ширм, за которыми встали красавицы. В прорезь были видны лишь их глаза, и то закрытые. А Себлабу надо было пройти вдоль и найти любимую по глазам. "Ну не видел я её закрытых глаз! думал пастушок, вспоминая озорные глаза девушки "Вот если б мы спали рядом и я раньше неё проснулся..." подумал он и сильно покраснел. Дойдя до конца он лишь развёл руками.
Настало второе испытание. Теперь прорезь была ниже и видно было множество красивых животиков и пупочков. Себлаб шёл мимо и краснел всё сильнее. "Ну не видел я её животик!Вот если б она мылась в тазике, а я поливал..." И провалил второе испытание.
Настало третье испытание. Так как краснеть дальше было некуда, Себлаб немного побледнел. Султан ёрзал на троне, бросая на визиря жалостливые взгляды. Ну не любил он никого казнить, он любил пиво и финики. Однако на этот раз Себлаб быстро побежал вопя мимо всех к самому концу, наступив на край одно ширмы, споткнувшись, сорвал другую... О, этот самый прекрасный язычок на свете он часто видел по утрам в окне дворца, когда проводил мимо верблюдов!.
Все облегченно вздохнули, особенно палач, боявшийся выговора за поржавевший от безделья топор. Султан сунул скипетр в руки визирю и побежал обниматься с новоявленным зятюшкой... От радости все не сразу поняли в чём дело-то.
А принцесса Акнитет вышла замуж за соседнего эмира через год.А Себлаб женился на своей Акченеж, горничной принцессы, что ему язык в окошко и казала ежеутренне и катает её теперь на самой смирной и невысокой верблюдице, чтоб целоваться удобней. Ну конечно с полцарством они обломались, однако мешок гороху султан на свадьбу выдал, не пожадничал. Весело было на свадьбе и я там был, мёд пиво пил, усы сбрил и потому нализался знатно.
Плоть, плоть, плоть! Плоть... Моё уставшее тело передвигает ноги с отсыревшими ботинками по ночной улице. Я иду домой,ожидая встречи и улыбаясь. Ты открываешь дверь и не отвечая на мой "Привет" резко бросаешься на меня, прижав к двери или шкафчику в прихожей. Сдерживаемое дыхание толкает шею и поднимается выше. Твои зубы слегка покусывают краешек уха и вот губы обволакивают его и через секунду ты хрустишь хрящиком. Мои руки немного напряжённо сжимают твою талию и ты жуя смотришь на меня, твои глаза с любопытством вожделения бегают по моему лицу, слегка уже покрывшемуся щетиной. Потом ты отстраняешься от меня и я пытаюсь вновь поймать твоё тело, но лишь получаю подушкой в лоб. Ухо, всего лишь ухо. Мне ничего не жалко для тебя, любимая.
Незаметно приходит время сна. Я выхожу из ванной и застаю тебя уже в кровати, раскрытая книжка зажата в твоей руке и ты тихо дремлешь. Стараясь не разбудить я обнимаю тебя сзади и... Твоя шея... Прекрасные изгибы спины... Ты будто и не просыпаясь шепчешь: "Выше, милый, чуть выше" И я чуть смещаю длинные клыки, чтобы вонзить их точно и нежно в пульсирующую артерию. Я так и не знаю от боли или испытывая то же наслаждение что и я постанываешь ты, но это и не так важно."Глаза в последнюю очередь..." Такую клятву дали мы друг другу когда это было в первый раз...
Уставшие мы лежим откинувшись на подушки и я вижу твою довольную улыбку на бледном как мел лице. Представляю как завтра я приду на работу и сослуживцы с вздохом завистливого восхищения увидят лоскут кожи, свисающий с моей скулы. О, что их жалкие царапины, синяки и выбитые зубы."Эх, молодёжь" проскрипит старик Семёныч, сидящий в углу. У него давно нет ног и поэтому он всегда на работе и никуда не уходит . Счастье, что от его пищеварительного тракта тоже ничего не осталось.
Потом по счастливому недоразумению нам дали отпуск в одно время и мы вот уже с неделю нежимся на южном солнце и плескаемся в море. Ты лежишь на животе прикрыв глаза, протянув руки по швам, а я вожу травинкой по твоей шее и любуюсь красотой твоих лёгких. О, эти багряные альвеолы, опутанные паутинками синеватых вен, наливающиеся воздухом и такие... трогательные и обольстительные. В перегретой голове мелькает мысль : "И как это я не замечал их раньше?" И тут же смеюсь сам над собой, с некоторой ностальгией вспоминая твои красивые лопатки и кожу на спине.
Наши дети будут стоять у прозрачной гробницы, где мы будем лежать белые, высохшие и нагие, блестя великолепием совершенных костей, и показывать внукам с гордыми слезами на глазах: "Видишь , как дедушка и бабушка любили друг друга?"
Да, да, прости , милая. Что-то я размечтался. Я не хотел расстроить тебя. Это желание плоти, тепло нашей любви сгорает в жаре наших термоядерных сердец. Так уж случилось, что нам так и придётся висеть в холодной пустоте и отражаться блеском в глазах романтиков и зевак, случайно задравших голову на небо...
Неунывающие пессимисты вели под руки хныкающего оптимиста. Асфальтовая дорога была по бокам весьма кустиста. "может быть не надо?" жалобно спросил оптимист. "Надо" ответил левый пессимист. "Надо-надо!" подтвердил правый пессимист.Дорога шла под уклон и они по очереди колотили оптимиста ногами по пяткам, чтобы он поджимал ноги и его было легче нести. Навстречу им шёл Разубеждённый материалист. Его железобетонный призрак проскользнул мимо и он бернувшись спросил: "куда это вы его, ребята?" "Куда надо" жалко пробасил оптимист не оборачиваясь.
Потом по пути им попадались ласковые экзорцисты, спонтанные альпинисты, справедливые нудисты в обнимку со стеснительными коммунистами, церебральные эквилибристы, изобильные глисты и
Евнухи-похуисты
быстрые реконкисты, клянчущие империалисты, тайные гармонисты, пересушенные туристы.
Слева за кустами шла глобальная стройка антиглобалистов. Трактористы в красных рубахах и доярки в фартуках дружно тянули за трос, привязанный к концу плюшевой сваи. Свая согнулась и резко выпрямившись глубоко с хрустом ушла в гранит. А справа измученные футболисты стреляли по косяку карасей неспешно летящих на юг. Один из каасей трепыхаясь упал под ноги правому пессимисту и он подскользнулся, тихо выругавшись стихами Цветаевой.
Впереди как всегда неожиданно показался Автомобиль Неизбежности. Ведомый за верёвочку он выглядел действительно несокрушимо. Пессимисты отпустили хныкающего оптимиста и отошли к кустам. Бежать было бесполезно -- продраться через массу безруких и слепых онанистов, которыми кишели кусты было невозможно. "Я не умею!" заплакал оптимист. "можешь!" в один голос сказали пессимисты и он быстро-быстро замахал руками и затопал ногами на месте поднимая пыль, будто собирался взлететь. Пыль накрыла его наподобие кокона из которого мелькали острые коленки и машущие руки, но скоро и их не стало видно. Автомобиль Неизбежности мирно проехал сквозь кокон и удалился. Левый пессимист подошёл к кокону и со всей силы пнул в него. Из клубка пыли вылетел хныкающий оптимист, потирая зад и они увидели, что стоят у края пропасти. Дорога кончилась. "Теперь заглядывай" поторопили пессимисты. Оптимист подполз к краю , заглянул туда и обернувшись прошептал:"а..." но не успел он ничего сказать как...
... как алкоголик Пивнюков проснулся и их не стало. "Приснится же" подумал Пивнюков, сознавая головную боль...
...Пивнюков присел в кровати и потянулся. В дверь неслышно вошёл неуклюжий гомосексуалист и скорбно поставил перед ним поднос с двумя кружками холодного пива...
На арену выкатили несколько бочек вина и люди давя друг друга рвались к ограждениям. Несколько слуг черпали из бочек вино ковшами на длинных ручках и подавали его прямо в толпу. "Славьте императора! Цезарь даёт счастье всем ,в день когда он родился все должны быть счастливы!" кричал лысый толстяк в красной тоге, воздевая руки к небу и стоя посреди арены.
Теперь к запахам из прохода примешался кислый запах вина и блевотины ."...поедатели тел, пьющие кровь! И гнев истинного сына богов на них изольется!" пьяный от взглядов кровожадной толпы содомит-оратор шёл по кругу арены и его голос то был еле слышен, то раздавался совсем рядом. "сейчас ты, отродье" распорядитель показал на него пальцем и надсмотрщик сделал ему знак встать. Он поднялся со скамьи, с него сняли цепи и надсмотрщик слегка, почти ласково, подтолкнул его коленом в спину.
Резкий свет ударил в глаза. Двери позади захлопнулись и он остался стоять посреди арены с оружием в правой руке. Никого. Только свет и голоса людей, насмешливые и пьяные.
Но вот напротив открылся проём и оттуда выбежал огромный лев. Толпа заулюлюкала. Он взглянул на зверя и по обильно стекающей с пасти слюне и по чистой от крови морде понял, что льва давно не кормили. С утробным порыкиванием к нему, ускоряя шаги, шла смерть. Страшная пасть раскрылась и тогда худенькая рука подняла крест, сложенный из двух палочек, перевязанных бечевой. "в руце твои предаю себя" подумал он и вслух сказал "Нет у тебя власти надо мной!" Грозный рык сменился на недовольное ворчание. Зверь попятился и стал припадать на задние лапы. Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая только поскуливанием льва, царапавшего песок, словно домашняя кошка половик. А затем обрушился хаос звуков: толпа взвыла -- удивление, злоба, ужас -- всё перемешалось. Многие кричали и поднимали большой палец вверх, другие будто давили клопов обращая его к низу. Слово было за "божественным" императором.
Мальчик знал, что уже обречен. И он и этот несчастный ни в чём неповинный зверь, сейчас их участь решит чей-то палец, но... Он победил всех:победил, как и полагается человеку, свирепого зверя; победил, как и полагается воину, кровожадную толпу и победил, как и полагается христианину, самого себя.
"Сим победиши"
Хотите загадаю вам загадку? Не хотите? я всё равно загадаю. Слушайте.
Удлиняющееся красное очень любит красное и влажное.
Трудно?
.А вот отгадка - закат на море (морской закат)
Краткое лирическое отступление: Что вы говорите, подержите мой арбуз! заработал у меня расширенный редактор.
Раньше в деревнях сами пекли хлеб, это я вам не новость сообщаю, а ак. И моя прабабка, когда хлеб пекла, детишкам своим, то есть моим бабкам-дедкам притчу такую рассказывала.
"Раньше хлеб родился колос был от земли до самого конца, много хлеба было. А люди все воевали да ругались и вот Бог увидел какие они злые и говорит: " Ну я вам сейчас устрою!" спустился на землю, подошёл к колосу, взял рукой за низ и потянул вверх так что зерно осыпалось и почти до самого верха дошёл, но подбежали к нему кошки и собачки и просят : "А нам ? а мы как же?" Тогда Бог отпустил руку : "Вот это вам оставляю" и стал хлеб родить маленькие колоски. так что мы едим не свой хлеб, а кошечкин, да собачкин и обижать их никак нельзя"
Так то вот.
ENTRAILS OF SWEETY ALIENS
1.Чудовище из бездн космоса
Если б безграничный Космос был заполнен воздухом, подобным земному, со всеми его запахами, ароматами и испарениями , он всё равно бы не свистел прокурено под крыльями возникшего в его просторах Чудовища и не оседали бы пивные пары на ледяных боках и чешуйчатой спине монстра. Потому что Чудовище уже сколько времени недвижно висело над синей, приветливо мигающей на тёмной стороне огоньками планеткой и длинный грозный хвост застыл, как бы готовый распороть брюхо мнимого трицератопса.
« Смотри-ка , всё такое же голубое» прохрипел на вдохе плотный краснощёкий толстяк, глядя в огромный иллюминатор. «А ты чего хотел» пожал тощими плечами очкарик, похожий на крысу, принимая косяк. «Хотел…Хотел.» пробормотал толстяк «Веселиться хочу!» заявил он, открывая большим пальцем бутылку кефира и с выпученными глазами выдул её до дна одним глотком. «Вот сыновья иссушенного Неба к нам сходят, чертят на песке… Хлеба! Дождя и хлеба! А они нам фигуры – паук на пауке, обезьяна и жабы. Так жабу хотя бы! Холодную и вкусную…» Толстяк перестал декламировать и расхохотался : «Помнишь как весело казнили того поэтишку эти весельчаки?» «Ну да, ну да» прогнусавил крысоподобный и съел докуренный косяк. « заставили ходить по пустыне вдоль огромных рисунков, сделанных по твоим пьяным каракулям, пока солнце не высушило его. Боялись гнева богов» «Каракули?!» возмущенно запыхтел толстый « Да я не удивлюсь если мои каракули стали для них чудом света!» и негодующе пихнул крыса в бок. «А как ты думаешь, кто там победил в той войне – эти лихие ребята с запада или Атауальпа?» спросил крыс. «Конечно Атауальпа. Впервой что ли ему бродяг раскидывать» уверенно сказал весельчак «да и какая разница. Главное там» он ткнул пальцем в иллюминатор. «Надо узнать, надо вспомнить» ответил крыс и полным тоски взглядом посмотрел на весельчака.
Чудовище изрыгнуло струю радиоактивного пламени и быстро развернулось описывая круг вокруг планеты. Ускоряясь оно меняло форму, мелко подрагивая исчезли хвост и лапы и вот уже с бешеной скоростью неслась по орбите то ли черепаха втянувшая в панцирь конечности, то ли две тарелки слипшиеся ободками от засохшего варенья, как будто запущенные рукой невидимой жены в пьяное лицо абстрактного космического мужа, вернувшегося с космически тяжёлой работы. И вот рука этого невидимого пьяницы удачно поймала тарелки и они не разлипаясь резко ухнули вниз в огромную голубую раковину…
Прод. След.