на перекрестках рты разинули
бензиновые
лужицы
и кружится, кружится
лиственных кружавчиков
ржавчина
плесневелой кожицей
крошится
отшелушивая лето под ноги.
родники рассветов пасмурных, родинки
каблуков в сырой земле –
мне
(туфельки примеривать старо!!!)
только бы добраться до метро!..
и от тумана перламутровое
бутово
будто бы
компресс – первосентябрьское утро
прикладывает, отмывая сажу
ко лбам многоэтажек.
Даже – даже!!! -
не обернусь –
на окна не взгляну. И пусть
все очевидцы бегства думают – гордая
я тороплюсь
мне надо срочно вон из города
и тень, на пятки наступая шаркает
жалкие
купюры слов твоих прощальных, сальных
смущенной горсткой втиснутые наспех
и курам на смех –
неразменные мятые
в сухой ладони тереблю – падаю
но выживаю под колесами
осени…
[640x426]

иссушен, выдублен и скукожен
стоп-кадр сегодняшнего заката.
сыграй на этой гусиной коже
свое хваленое пиццикато

и – что там, черт побери, умеешь –
уместное в этот (почти что важный!)
момент, когда становлюсь умнее,
смелей, покладистей, может даже

добрей – горстями сгребая простынь,
подушку стискивая зубами…
когда спасительный холод «Holstein»
сдирает с глотки уже на память –

на «пять» заученное послесловье
и послевкусье боев без правил,
которые страшно назвать любовью
на ринге влажного одеяла

за тысячу миль от родины: терра
инкогнита – будущее у действа
сего. с надоевшего тильзетера
выбор падает на адыгейский

чуть пресноватый, солоноватый,
неутешительный на голодный
желудок – жуешь как комочек ваты…
ты только не дай мне заснуть сегодня.

а завтра буду выделывать петли –
ТУ приземлится в Москве к закату…
сыграй уже, ну чего ты медлишь?! –
свое хваленое пиццикато!..
[699x417]

Девочка-яблочко. Девочка-гроздь
Спелого винограда.
Я в твоей кухне нечастый гость:
Третий раз за год к ряду

Пью твои губы – фруктовый сок
С мякотью. Знаю твердо:
Раньше себе прострелю висок,
Чем допущу четвертый

Столь же бессмысленный мезальянс.
Стоит ли так разбрасывать
Тело, тепло? Циферблатов пляс.
Переизбыток красного

В венах орнамента на груди -
Фартучка ли? Передничка?..
Ты мне не снилась. Прости. Пусти.
Дай мне уйти, девочка!!!
[517x698]

…не повторяется такое никогда,
чтоб линии ладоней совпадали.
и мы – всего лишь стороны медали
за ветеранство тщетности труда –
баюкать это вечное банкротство
бессонной нежности в руках, и та
из нас двоих, кто первой обернется
предаст другую. а зима горда,
насмешлива, как будто на года
прильнула к подоконнику и снег
вычерпывает из-под слабых век.
но – стоит двери за тобой закрыться
я вытеку из простыней как тень
безумия – цепляя ребра стен,
чтоб капая отчаяньем по полу,
добраться до разбитого корытца
полуночи – уже седой. назад
все звать тебя и плакать. – звать и знать,
что это никогда не повторится…
[700x525]

рисую sos на лбу губной помадой -
в толпе встаю на цыпочки. приматы
о-сто-чер-те-ли! призываю душу,
в которой приживусь, и не нарушу
сеченья кровостока. – в венах – пена...
я стала верной. нет! - обыкновенной!
таких как я – десяток – по рублю.
отвечу всем. и с каждым пересплю.
[389x500]

...Она по утрам заходит на мэйл.ру.
Знает, что нет новых писем. Создать? Конечно.
Она печатает: "Я без тебя умру",
и сердце трещит в груди, как в траве кузнечик.

А он вечерами лезет в почтовый ящик -
Читает. Курит. Дым запивает чаем.
Он есть. Он живет и дышит. Он настоящий.
Но почему-то на письма не отвечает...
[700x525]

Ведут беседы ночи длинные -
бесформенно и монотонно.
Такой мороз, что даже линии
переплетаются в ладони -

те, что казались параллельными,
и встреча даже не мерещилась.
Но ты звонишь, и над пельменями
пар замирает. И по трещинкам

печаль сквозит в далеком голосе… –
Я тоже рвусь из кожи, милая! –
из точки – на огромном глобусе
(на кулачке, покрытом инеем).

Но тоже ничего не сделала,
чтоб хоть на йоту сдвинуть, сблизить
два наших слабых, тонких тела,
две замерзающие жизни…

И я зову тебя поужинать –
какая блажь, какая ветреность!
Ты не приедешь, ты простужена,
ты, в общем, даже не уверена,

что все не зря. Ее высочество
Зима. Надежд самоубийство.
Такой мороз, что сдохнуть – хочется.
Или как минимум напиться.
[699x476]

опускаю детали,
воспринимаю в общем.
вовсе не так фатально
ставить на жизни прочерк –

жирный – длиной в неделю,
в месяц или в полгода…
короли пожелтели,
выцвели - всю колоду

бывших своих – не глядя –
по ветру – так от пыла
пыль остается в платьях!!
каждого я любила

будто первого. будто
завтра на казнь за эти
ласковые минуты
от рожденья до смерти,

до: «эй, ты будешь помнить?»
буду!!! – валентность тела,
шкалящую за сотню! –
плавящую пределы

разума, кожи, койки…
– завтра будет казаться
невероятным!.. – сколько
надо еще абзацев,

чтоб эту псевдо-повесть,
вывести к хэппи энду?! –
в душах, как в ямах роясь,
ткнуться в плечо момента,

(пусть символичен финиш!)
чем эпилог короче –
тем он острей. отнимешь
право поставить прочерк? –

жирный – длиной – в неделю,
месяц или полгода,
Жизнь, ты чего хотела?
чтобы тебе в угоду

я починяла примус
твой? без анестезии
ты исправляешь прикус
слух и осанку. силе

слова внушая слабость –
рот затыкая – лучше,
чтоб вообще не писалось.
так безысходно учишь

двигаться импозантно,
мыслить корпоративно:
от антидепрессанта –
и до презерватива.

стать манекеном проще
пули в висок, но далее -
прочерк… и это – в общем.
опуская детали.
[700x525]

заснуть скорее… не знать, не слышать,
как внутренности выгрызают мыши,
как ширятся в тающем сердце норы,
и добавляют басов минорных
твои вопросы. заснуть скорее!
пока не сплю – на глазах старею,
до ста считаю – два три четыре –
в твоей постели – как в целом мире –
чужим пришел и остался – лишним.
гори оно... не проснуться лишь бы
никогда
[333x328]

утро к подметкам белой пушистой пенкой,
ты еще спишь, зарывшись в стог одеял-подушек,
это не снег, любовь моя, это уходит лето,
это осенний пожар неумелой рукою тушат.
снова какой-то умник делит на плюс и минус,
на черно-белый морок все, что пыталось выжить.
птицы на юг, любовь моя, клин вышибают клином,
нам ненамного проще, им ненамного ближе.
вот бы на ощупь: куртка, мобильник, ручка,
или на запах: дымно, никак, чернильно,
это не снег, любовь моя, это несчастный случай,
изо всех сил старается быть счастливым.
[374x500]

дышу тобой. протягиваю руки
во сне. на стенах – тени от чудовищ
рождённых спящим разумом. на помощь
позвать нельзя – и новые зарубки

я высекаю на плечах – на каждый
твой неприход – проверенное средство
не беспокоить зря того, кто дважды
не повторяет, не желая греться

дыханием моим… – и ночь сжижая
до густоты сиропа в ломких лёгких,
доверчивых чудовищ приручаю
посредством чёрствых пряников и водки

на брудершафт с тоской, на градус падкой.
гляжу как лилипут на Гулливера –
рыдать по пустякам – не та закалка
любая разделённость лишь химера –

в любви моей нет места дележу,
но я еще дышу тобой... дышу…
[691x699]

здравствуй время
как же я рада что ты вернулось
нет не соскучилась
просто измучилась
на все сто
доказав на собственной шкуре
закон Бернулли
вытекая из гипертонии
зауженных улиц
омывая кирпичные тромбы
с надписью
СТОП

но секундная стрелка
страдала
полиомиелитом
и казалось
с пяти
до шести
ей не доковылять
теперь она оклемается
стукнет копытом
на спидометре бесконечность
и в метрах литры
жидкого топлива
охлажденного
до нуля

здравствуй время
в твое отсутствие
слишком низко
опустилось небо
набитым брюхом достав до дна
обмелевшего
от жары обомлевшего
Стикса
на вопрос
как дела
я давлюсь частоколом иксов
мои игреки
вынесло
с плоскости координат

и не то чтоб мне их не хватало
но просто точка
не врастает в прямую
зависимости
от тебя
которая
как утверждается
лечит точно
возьми же меня на поруки
стационарно
очно
и пусть
в моих венах
лекарства твои закипят

здравствуй время
я знаю
что ты мне еще покажешь
где зимует кузькина мать
накажешь
заставишь вновь
вычислять отличия в днях
сегодняшнем и вчерашнем
ночевать
в телефонном проводе
хриплым кашлем
и
пульсацию
слушать
непроизнесенных
слов
[699x436]

он приходит когда у тебя потолок заплёван
он приходит когда ты готова убить любого
кто напомнит тебе о времени года\суток
он приходит когда забываешь как бьют посуду

потому что в твоих стаканах утихли бури
он всегда не в себе он смеётся и много курит
он слегка утомлён бесконечными after-party
и глаза у него такие что можно спятить

он приходит и ты забываешь про сон и пищу
он не ищет любви он давно ничего не ищет
он садится напротив гитару берёт и разом
твоя жизнь накрывается медным гремучим тазом

это мальчик «пиздец» это мальчик «сушите-вёсла»
это мальчик «плевать-я-хотел-что-случится-после»
это мальчик «сегодня-здесь-завтра-в-Амстердаме»
это мальчик «шизофрения-не-за-горами»

у него то пожар то потоп то медные трубы
он бывает пронзительно нежным но чаще грубым
он молчит запивает твои откровенья чаем
выгибается раненым тигром когда кончает

он целует твою ладонь говорит спасибо
ты встаёшь на дыбы ты как будто висишь на дыбе
он уходит и ты сползаешь по стенке на пол
опрокинув стаканчик ядрёных сердечных капель

он уходит и ты понимаешь что это финиш
собираешь себя по частям и опять половинишь
четвертуешь рыдаешь роняешь себя с балкона
каменеешь у зеркала как Медуза Горгона

это мальчик «привет» это мальчик «какая-жалость»
это мальчик «я-не-припомню-где-мы-встречались»
это мальчик «таких-не-любят-таких-стреляют»
это мальчик «пиздец»
ты жива ещё???
поздравляю
[600x600]

Черным пятном на скатерти – кофе.
Осколки фарфора на паркете.
Угол излома вздернутой брови,
И тень над нами, как кто-то третий.

Поиск виновных, как поиск выгод
В любви – уравненьи, где нет известных.
Мы строим график – мы ищем выход:
Я – плача в ванной, ты – сидя в кресле,

И я вовсе не то, что тебе было нужно,
Снова читаю в твоих глазах –
Скандал,
поделивший квартиру на полюса:
Мой – северный,
твой – южный.

Это так далеко – ни понять, ни поверить.
Пути навстречу покрыты пылью.
Твои сквозняки открывают двери,
Мои ветра поднимают крылья.

И гонят прочь, но ты ставишь мину
Из наших дат – тех, что нет в помине.
Ты вечно делишь на «плюс» и «минус»
Все что мне хотелось собрать воедино.

(проигрыш вместо припева)

На завтрак – сказка. К обеду повесть.
В моих кастрюлях – навеки плесень.
А вместо ужина – скорый поезд,
И новый город для новых песен.

Ты просто ищешь порядка в доме.
Ты так устал, ты почти помешан
На новой правде твоих знакомых:
Вокруг так много обычных женщин!

Да, я вовсе не то, что тебе было нужно,
Снова читаю в твоих глазах –
Скандал,
поделивший квартиру на полюса:
Мой – северный,
твой – южный.
[650x488]

моя сверхновая перезрела
моя сверхновая озверела
летит со скоростью света к солнцу
вот-вот столкнется

и дрогнет ветхое мирозданье
и покачнется мы снова станем
как только выйдем из этой комы
едва знакомы

мы станем бережней тратить нервы
на зиму закрывать консервы
своих сердец замирая слушать
возню кукушек

а помнишь как на твои ладони
моя сверхновая эмбрионом
легла и жить собиралась вечно
пустяк конечно

когда все кончится кто же вспомнит
тот лабиринт необжитых комнат
где больше выпито чем пропето
здесь не об этом

плевать живи за меня не бойся
да только бы уцелело солнце
моя сверхновая пацифистка
не стой так близко

вот-вот
рванет
[600x600]

…от многоточия до многоточия
строчки лови!
ты превышаешь мои полномочия
в этой любви.

всё что умею – шептать и выслушивать
эхо в груди.
хочется большего? хочется лучшего?
так уходи…
[700x525]

одиночество это когда не ждешь что замок щелкнет
варишь кофе и сливаешь его в раковину чуть погодя
роняешь стаканчик в ванной с единственной зубной щеткой
одиночество это свобода выспаться после ужина в бигудях
одиночество это раздолье гераней и фикусов
осведомленность в последних сенсациях новостей
когда из трюмо шесть тебя хором скажут накося выкуси
на попытку пристроить лоб к тишине негнущихся стен
одиночество это когда выходишь за сигаретами
и забываешь дорогу домой и собственное имя-отчество
выползая на поводке абстракции из любого конкретного
это когда и было бы с кем вот только совсем не хочется
одиночество это когда швыряешь невинный тапочек
в календарь как щетиной заросший крестами отчаянья
……………………
одиночество это когда я звоню тебе заполночь
и читаю чужие стихи под твое молчание
[345x331]

Слушать этот музыкальный файл

Покакать бы. Я состою из оливье, а вместо мозга у меня мандарины...
[500x464]

Это цитата сообщения ImaginaryOne Оригинальное сообщение

Анна Полетаева * * *

Ну, вот и всё, окончен год,
простились вроде...
А он сидит, чего-то ждёт – и не уходит.
И теребит мои ключи
в ладони красной...
Но я молчу – и он молчит:
и так всё ясно.

И тот, другой, уже звонил: мол, на подходе.
А он – глазами: "Не гони!" - и не уходит. –
"Ну, хорошо, я хулиган, со мной не сладко..."
А сам – ключи себе в карман, почти украдкой.

"К чему они тебе, чудак? Бывают круче..."
– Да так, – смеётся он, – Да так... На всякий случай.

(с)