Это цитата сообщения О_себе_-_Молчу Оригинальное сообщение

***

К сожалению, автора стихотворения не знаю,
случайно нашла на каком-то форуме.
Но не выложить его не могу, т.к. оно невероятно поразило меня и тронуло за душу...
[показать]
И ты, вероятно, спросишь: какого лешего?
А я отвечу пафосно: было нужно.
Ну, в общем, кажется, звали его Иешуа,
Мы пили красное поздней ночью из чайных кружек.

И он как-то очень свежо рассуждал о политике
И все твердил: мол, нужна любовь и не надо власти.
И вдруг сказал: "Ты уж не сочти меня нытиком,
Но я устал, понимаешь, устал ужасно.

Стигматы ноют от любых перемен погоды,
И эти ветки терновые к черту изгрызли лоб.
Или вот знаешь, летом полезешь в воду,
И по привычке опять по воде - шлеп-шлеп...

Ну что такое. ей-богу. разнылся сдуру.
Что ж я несу какою-то ерунду?!
... Я просто... не понимаю, за что я умер?
За то, чтобы яйца красили раз в году?

О чем я там, на горе, битый день долдонил?
А, что там, без толку, голос вот только сорвал.
Я, знаешь ли, чертов сеятель - вышел в поле,
Да не заметил сослепу - там асфальт.

И видишь ведь, ничего не спас, не исправил,
А просто так, как дурак, повисел на кресте.
Какой, скажи, сумасшедший мне врач поставил
Неизлечимо-смертельный диагноз - любить людей?"

Он сел, обхватив по-детски руками колени,
И я его гладила по спутанным волосам.
Мой сероглазый мальчик, ни первый ты, ни последний,
Кто так вот, на тернии грудью, вдруг понял сам,

Что не спросил, на крест взбираясь, а надо ли?
(У сероглазых мальчиков, видимо, это в крови).
... А город спит, обернувшись ночной прохладою,
И ты один - по колено в своей любви.
[показать]
Может, кто-то поможет найти автора.

*********************************************************************
Благодаря Taygool найден автор -
это девушка под ником reine de chaos. (см. комменты)

Настроение сейчас - Очередной самообман...

Уходя от погони
Не жалеешь судьбы,
Расцарапав ладони
Рвешь коней на дыбы.
Я кидаю монету.
Мне война нипочем.
На ветру сигарета.
Я теперь ни при чем.
Мне сраженья – до фени,
Мне погони – возня,
Дуй хоть к матери Бени,
К черту, пропадом, на…!
Рвись, сражайся и глохни
Артабстрел обходя.
Пропади или сдохни.
Я могу без тебя.

Моя Москва - она такая же удивительная, как и Питер. Конечно, тут нет Петергофа с Невой, но есть старые улочки, Манежная площадь, Дворцовская набережная и друзья, которые внезапно приезжают и есть с кем топтать город. Это удивительно еще и тем, что я наконец-то попала на фотовыставку Девиде Дубиле и захотела туда вернуться, чтобы купить фотографии домой в плакатном варианте - увешать ими стену и планировать поехать в Шарм-эль-Шейх в феврале, когда Питер будет сер и холоден, не меньше моей Москвы.

___________
Фотовыставка проходит на самом Чистопрудном Бульваре до конца августа. Вход свободные. Впечатления незабываемые...
[699x462]

Просыпаешься утром и думаешь: буду хорошей!
Буду всем улыбаться, любовь и тепло излучать.
Буду корм выносить для бездомных собачек и кошек,
А в критических случаях – думать и мудро молчать.

Убеждаешь себя: мол, отныне не буду метаться,
Обижаться, кокетничать, злиться, ругаться, вопить,
Буду делать зарядку и день начинать с медитаций,
Минералкой лечиться и деньги на отпуск копить…

…Упадешь, обессилев, зароешься сладко в подушку,
Проведенному дню, как обычно, подводишь итог:
Двадцать восемь обид (две – смертельных) и ссора с подружкой,
Пять значительных вздохов и три демонстрации ног.

Восемнадцать ехидств, тридцать шесть шепоточков вдогонку,
Девять сплетен, три кофе (которых не стоило пить),
Семь бессмысленных трат, двести пять замечаний ребенку,
И одно (но большое!) желанье кого-то убить.

Засыпаешь и думаешь: завтра… конечно… хорошей…
Застилают сознание рваные сны-облака.
Где-то в сердце скребут коготки голодающих кошек...
Ничего, ничего… не забыть бы купить молока.

(с) Чье-то...

А она – как всегда одна, и пока ему не жена,
Этот вечер дырявит синь, ударяется о плечо.
Это небо темнеет вскользь, в нем повисла уже луна,
И портвейн холодит ладонь, в горле делая горячо.

А она ему не звонит. И совсем перестала спать.
Имя терпко сверлит в губах – и полощется возле щек.
Она всхлипывает июль, глухо падая на кровать.
И просит не уходить. И побыть с ней чуть-чуть еще.

Это время – не удержать. Оно будет беречь тепло,
Ударяясь о кромку дней, тихо падая на асфальт.
Ты научишься спать один, врать прохожим, что отлегло,
Вечерами бренчать на клавишных, перепутав тенор и альт.

Она будет глотать портвейн и назойливо ждать весны,
Считать застрявшие в ней рассветы, что не остыли.
И, однажды, может быть, даже научится видеть сны,
В которых не будет с жару. И даже с пылу.

Это время – песком по пальцам дробит июль,
Август на самой кромке – и крыться нечем.
А старуха – осень держит в изломе свой ридикюль,
Чтобы сыпать листву на покатые девичьи плечи.

Она не спит ночами и злится в несказанное «уйди».
Она взрослеет – значит, будет хотеться кофе и коньяка.
И пока не будешь слышать ее плача у себя в груди
Ты просто храни в себе – ее кудрявые облака.

[699x465]

Настроение сейчас - И не видно нигде того маяка...

У меня вчера умер телефон - ровно на сутки. Естественно, когда у тебя выходной и божественное ничегонеделание, то он совсем не нужен. Совершенно.

Сегодня мне снился Бог. Я уже привыкла к тому, что он мне снится, поэтому ничего не буду отрицать. Эти мысли и образы так избиты - была зима и мы пили Глинтвейн. И еще он читал мне, Бродского, кажется. И даже мои стихи, которые я писала ему про Санторини. Так что если Бог есть - то это приятно, что он тоже меня читает. И ему даже нравится. (Неплохо, если бы на этом месте меня зафрендил человек с ником "Бог" и мы бы с ним пили вечерами алкоголь на Чистых прудах, наконец сходив на эту выставку).

Мне пришло две СМС-ки. Одна - конечно от тебя.
Я специально храню эту вещь у тебя, потому что у меня все еще есть повод повидаться с тобой. Правда я уже больше чем уверена, что ты злишься на меня... А еще, скоро твой день рождения. Так странно - потому что я до сих пор живу в июле, с августом на носу...

...Но мне уже очень грустно оттого, что ты на меня злишься.
Ты, конечно, этого не читаешь. Поэтому я просто передам тебе ночью через Бога, что я тебя люблю. Вдруг, он приснится тебе лет через тридцать, когда ты уже передашь эту вещь и забудешь обо мне?
...А там, лет через тридцать, вспомнишь и улыбнешься????
....И мне будет приятно.

[413x437]

Когда-то, этот дневник дышал другой болью. Тоже моей, конечно, но эту боль звали длеким именем Дима, который носил сокращения Капитан Врунгель. Я тогда еще слушала песню Анастасии Максимовой "Любовь одна" и не верила, что это пройдет. Но мне очень хотелось.

А сейчас, слушая эту песню, и думая о Тебе, мне НЕ ХОЧЕТСЯ, чтобы это проходило. Понимаешь?

Любовь одна, просто меняются имена,
Словечки, штучки, друзья, дома.
Сюжетов вмного, любовь одна...
Любовь одна. Просто меняются имена.
Но каждый раз снова ждешь, когда
Любовь останется
навсегда...

Мне бы хотелось, чтобы слезы не кончались. Я бы жила так же, не покупая проездной и пересматривая старые фильмы. Мне, если честно, не говорили, что будет так трудно...

А еще, мне хотелось бы, чтобы играла музыка... Что-то вроде "Coldplay - The Scientist"... Или на худой конец, "Mum - We Have A Map Of The Piano". Потому что тогда - очень хочется плакать в самом деле и верить во все лучшее, избегать счастливых, мамы и темноты. Мне в самом деле не нужны эти чертовы люди, потому что все они даже в своей чертовой совокупности - все равно не ты...

* * *
…И когда моя ночь впитает клубничный запах
Твоих волос и купленного вина.
Мне, может быть, даже осточертеет плакать
И, наконец, удавится эта луна.
И может быть, где-то поезд уйдет к востоку,
Стрелочник опоздает в привычных пять…

Ты знаешь, как я устала быть одинокой?
И каждую вечность снова тебя терять?
Курить твои рассветы в разрезе марта
Глядеть через призму прилипших к тебе звонков.
Пять неотвеченных утром. И восемь – к завтра.
Я не такая. Просто нехватка слов,
Чувств и эмоций где-то на развороте,
Где-то под ребрами, тикает, как часы.
Господи, растолкуй мне, что все проходит,
Господи, обещай мне, что хватит сил.

Может быть – семь с половиной, как чья-то вечность,
Что не влезает в размер и ладони рук.
Мне бы сейчас уткнуться в чужие плечи
И подождать, пока что не разорвут
На части. И по кусочку скормят акулам.
Где-нибудь, мне-то будет уже все равно…

А пока мне сводит до боли виски и скулы
А пока я курю рассветы и пью вино…

Этот мир заменяемых больно с размаху метит
Картой далекого города в си-бемоль.
Я для тебя чужая на целом свете.
Я для тебя – за тысячи, в Шарль-де-Голь.
Я тут ныряю в асфальт с разбега.
Снятся дороги Невского в сентябрях.
А твою Москву, которая пахнет снегом
Стараюсь хранить в себе и не растерять.


* * *
Конец всего – приходится на ноябрь,
Ты кидаешь в меня по камушку. На беду
Я тебе улыбаюсь округлой рябью
И обещаю, что скоро тебя найду.
День будет плыть к закату, и пахнуть летом,
Собирая в охапку два года.
И все прошло.
Когда-нибудь мы действительно вспомним это,
И может быть, даже, будет уже смешно.
Тень от улыбки, шаг и корсет заужен,
Прости. Я сломалась. Лучше ты не смотри.

…Дождь, обжигая ноги, бежит по лужам.

Жду тебя ежедневно…
все там же…
в три…


[700x468]

Настроение сейчас - Заплаканное

...Когда я смотрю этот фильм, я всегда плачу. И так уже четыре года...

...Подумать только - что четыре года назад я плакала совсем над другими вещами. Тогда пахло Снегом, старым Арбатом и кофе... Тогда меня еще преследовал запах мандаринов, и я совсем не знала, что мы с тобой когда-нибудь встретимся. Я болела тогда другой болью.

Удивительно, как меняется жизнь.
Удивительно, как можно любить, безропотно и безможно.
Удивительно, как можно пить отвратительное клубничное вино и думать о тебе в два часа ночи... Прошло только одиннадцать часов, как я не не услушала твой голос, а уже хочется сидеть сейчас и плакать на твоем плече... Хочется, чтобы у нас вот так же мела зима и у нас с тобой тоже был "наш" парк и целая жизнь впереди, пусть кто-то даже украдет у нас с тобой два года. Ведь один - уже почти прошел. Я выбросила все календари и счетчики, так что мне сложно посчитать, сколько именно прошло недель порознь.

Но я уже минут пятнадцать плачу над словом "Одержимость" и утешаюсь мыслью, что настоящая любовь - обязательно настанет.
Только хоть бы это случилось с нами обоими.
Пусть даже нескоро.
Пусть даже я проплачу еще много ночей в одиночестве, мечтая уткнуться в твое плечо.
Пусть даже мне придется улететь при этом в Лондон, а тебе в далекий Шанхай.
Но наши взлетные полосы - они обязательно пересекутся...

А пока я буду прятать в себе всякую боль по тебе и ставить на повтор песню, которая дышит далеким тобой...

Твоя...

У меня скоро будет твой август.
Я чаще буду просыпаться с твоим именем на губах и усиленно работать, чтобы не думать о тебе. Чаще буду ходить пешком до дома, мимо которого ты провозил меня на своей огромной машине. Чаще буду курить, думая, что именно сигареты давали время побыть нам вместе подольше и вместо короткого "Пока" тебе можно было улыбнуться и сказать "Ну что? Давай покурим на дорожку?"

Мне нравится, что ты меня за это ругаешь. Поэтому я и начала курить. Поэтому я и не спешу бросать.

Я хочу еще написать много стихов про август.
Особенно, чтобы к твоему дню рождению получилось что-то неслезоточивое. И чтобы казалось, что я не омрачаю нашу с тобой дружбу своей притязательной к тебе любовью...


[382x500]

Я хорошо умею решать проблемы. Жалко, что у меня их нет... Конечно, у меня есть твои звонки, на которые я не отвечаю, потому что нахожусь просто в катострофической форме и у меня нет сил устоять перед твоими фисташковыми глазами. Хотя, конечно, мне не нужно будет пытаться это сделать - потому что ты этим не пользуешься. Наверное, потому что чертовски порядочен - но я не могу сказать наверняка.

Для создания себе проблем, решила сесть на диету и осваиваю Монтиньяка, который заставил похудеть Европу.

А сегодня в начале первого по ТВЦ будет мой любимый фильм "Одержимость".

Буду его смотреть в своей обновленной перестановкой квартире и думать о том, как я возьму кредит на сто тысяч на очень выгодных условиях (ибо я финансист!) и сделаю дома ремонт...

Луна скоро пойдет на убыль. Надеюсь, что будет убавляться не только вес, но и мысли о тебе. Лишь бы не зарплата.

Это цитата сообщения Who_the_fuck_is_she Оригинальное сообщение

[735]

Она не умела уходить по-английски и читать по-французски. Она писала себя на смятых листах в клетку и оставляла на них отпечаток губ – для тех, кто когда-нибудь о ней вспомнит. Она любила читать людей по улыбкам и целовать зимний воздух. Кто-то, проходя, бросал ей в спину: «Одиночка…», приклеивая к словам ухмылку. Она любила любить, даже тех, кто её никогда не поймёт, кто весенним сном промелькнёт перед её глазами и больше никогда не вернётся. Она была сказкой для того, кто смог бы её прочитать. Но все принимали её за повесть и оставляли пылиться на полке. Она верила в жизнь и ждала чуда, обнимала солнце и появлялась всегда там, где её никто не ждал. Умирая, просила оставить себя в памяти, быть впечатанной в Вечность. И желания её исполняли… Те, кто знал её истинное имя. Её часто путали с привычкой, называли болью, и когда кто-то шёпотом говорил: «Да это же любовь!..» - она оставалась с теми навсегда, застывая в их собственной Вечности – синонимом весне и противоположностью к ненависти. Оставалась – вечной лестницей в Счастье, а иногда – воздушным голубоглазым воспоминанием.

(с)-Sacrament-

Это цитата сообщения Kailash Оригинальное сообщение

-=:::Непростая задача - выжить в метро:::=-

Девушке очень тяжело ехать в такой толкучке. Попробуйте облегчить ее участь. Найдите слабые места ее попутчиков и заставьте их выйти...

А я думала, что если сильно устать, вот так, как я сейчас, впадая в шок, отработав первый день после отпуска - то сил на мысли о тебе не останется...
Жестокая ошибка.
Ибо я оцениваю свою походку со стороны и виляю бедрами под "Неистовый зверь, мой повелитель..." как непристойная женщина.

Бог говорит с тобой сотней своих «пожалуйст»
А тебе и впрямь надоело реветь и ныть.
Ты вытягиваешь из легких дым сигаретной жалости,
И думаешь, что может и не хватить…
Сидишь себе в уголке у окна балконного
И слышишь, как время дверь вышибает с ноги.
Вздрагиваешь от каждого телефонного
И всхлипываешь «Господи, ну где же ты!? Помоги!!!»
Прокрадываешься по коридору к его высочеству
По ловко вызубренной координатной оси
И сил нет. И плакать уже не хочется.

А просто счастья – надо тоже уметь просить.

Когда семнадцать – летящие, словно перышко
И жизнь как праздник на Воробьевых – всегда салют…
То в двадцать один – выпадаешь из стаи воробушком
И не надеешься, в общем-то, что спасут.

Когда семнадцать – и лето твое в подсолнухах
И солнце стекает в землю по волосам,
То жизнь не кажется горькой и пересоленной,
Просто хочется разрисовывать небеса.
А они такие перистые, размашистые,
Словно в рекламе взбитое молоко.
Когда мир открывается сотней чужих «пожалуйста»,
А сидишь себе на шестом, и кажется, высоко.
Сидишь себе, беспокоишься про экзамены,
Твой мир бескраен и невесом.
И внемлешь чужим советам – но только не маминым.
Совершенно не зная о том, что такое сон.
Мама с утра на кухне гремит тарелками
Пахнет завтраком, но завтракать не с руки.
Ты беспокоишься, сколько в тебе батареек и
Совсем не думаешь, где там конец строки.
Так хочется удержать это все в ладонях,
Щуриться карамельно, опаздывать ночевать.
А под утро нехотя волочиться к дому,
Ставить будильник на семь и заново начинать.
И быть вот такой смешной и для всех уютной,
Влюбляться на месяц и выходить в астралы.

…В двадцать один ты дымишь сигареты в кухне,
Считая, сколько рассветов в тебе застряло.

...И когда я, наконец, начну терять эти злополучные килограммы и свои к тебе неземные приезды-игнорированиетвоихзвонков-заботуотвоейсобаке, тогда, наверное, я смогу уже избегать этих неловких стихов, из которых каждая строфа сквозит тобой.

Нет, это конечно, здорово - сходить с ума у своего балкона от накатившей вдруг жары, но секс под вентилятором не с тобой, это крайне жестоко даже для меня.

Хорошо, что ты не читаешь мой дневник и не поправишь меня на неправильно написаном слове "вентилятор". Хотя меня и не волнует, как оно пишется.

К черту, к черту, к черту...
Надо срочно перестать придумывать себе оправдания на тему, чтобы я сделала, если бы завтра наступил твой день рождения... Это глупо, тупо и нелепо.

А тем временем,
[показать]

Приближается август.
Я теперь могу измерять тысячи твоих "как ты" и уместить их в коротенькие два с половиной месяца. Ровно столько прошло времени - и ничерта в этой жизни не изменилось.

Кроме, конечно, того, что я стала взровлее на целый Питер.
И я непременно напишу тебе стихи об этом.
Жаль, что я никак не могу уложить их в твой любирый размер - чтобы все получалось ровно и на одном дыхании.

Но так, оно честнее.

А скоро август.
Я даже написала тебе стишок, ко дню рождения.
Но у меня столько эмоций и лиц, что я боюсь их все растерять до твоего шестнадцатого.

Пока умываюсь июлем и живу с надеждой.

И небо нам, помнишь, так живо во след смеялось, через форточку у вагона и верх елей. И ты сидел неподвижно, как из бетона, и был сквозняк из мелких дверных щелей. Я забивала стихи в монитор телефона и тихо шептала: "Хочется божоле". Ты наливал, за стенкой смеялся кто-то, и я все смотрела в окна, а там был лес. Тогда еще на тебя вдруг напала икота, я хохотала до колик - попутал бес. И пелось тогда о ком-то, и не спалось от чего-то, как будто ночью в душу воришка влез. Длинных стихов не писалось, а было тошно смотреть, как солнце играет в прятки с твоим лицом.

Мне было семнадцать. Мне было все слишком можно. Не сдавливало безымянный ничьим кольцом. Тебя тогда звали - ну допустим, Сережей, с чертями в глазах и улыбчивой наглецой. И выхлестом недописанных откровений плыл май, дождливые дни волоча на юг. И ты был всем - от маминой банки с вареньем до "кажется, я нашла в тебе свой приют". Ты стал последним на шее цепочным звеньем и я боялась, что мне той весной каюк. В глазах плыло, щипали контактные линзы, солнце стучало иначе - не сосчитать. А горизонт смеялся вдали, пылился, словно дурачился с нами, ни дать, ни взять, потому что мы состоим из воды и слизи и не сумеем вовеки его поймать.

И грело внутри, и пахло концом июня, устало и сонно в воздухе утро стыло, ты мне бренчал о былом на гитарных струнах, о том, как кто-то тебя давно целовал в затылок. Дразнил меня, называл карамельно-юной, и смеялся, когда меня словно радио коротило. И ритм сбивался примерно тогда к полудню, когда выпадала фишка на чет и нечет. Я что-то дулась, злилась, была занудной, до самого золотисто-бардового вечера, который держала в ладошке, сжимая губы и

влюбилась в тебя. И было укрыться нечем.

Тогда я еще обещала, что брошу в спину курить до фильтра и не уметь послать. Но видишь, как больно? И я снова потом закурила через четыре ночи и три часа. Я все надеюсь, что душу однажды вынут и не сумеют уже поставить ее назад. И небо проткнуло навылет тот майский вечер. Пустой вагон размазался в "я уйду". Я все шептала тебе о том, будто ты помеченный и я от тебя отодвину любую беду. Вот так - ты выйдешь себе из вагона, а я навстречу иду, улыбаясь, и слов никак не найду. И солнце будет по-летнему однобоко светить и подмигивать в купол монастыря. А небо... Небо зависнет пеплом глубоким, упав на ладони дивного сентября. Я соберу все дни до тебя, все скопом и постараюсь их донести. И не растерять.

А сейчас я очень хочу отменить вокзалы, и зацикливаясь, поверить, что не свихнусь...

Господи, кто бы видел, как я устала,
Господи, кто бы понял, как я боюсь.


____________
Подражание Але Кудряшовой. Очень было жалко, что она написала не так, словно кто-то родной уехал...

Это цитата сообщения За-зеркалье Оригинальное сообщение

Потому я и выбросила календари с часами...

Если память и мстит,то это всё чаще числа,
Даты,цифры, в которых нет никакого смысла,
Для сегодня, - и жизни моей без тебя и прочих,
Кто всё дальше , -Земля!Земля!, -я теряю почву,
Едва гляну назад, - на прошедший твой день рожденья,
В эти муки пальцев - по телефону вверх/вниз - хожденья,
В эти звуки - "пятое...пятое..." - с телеэкрана,-
Ты остался другом ,и помнить совсем не странно,
Но хотелось бы слечь с частичною амнезией,
Потому как атаку сразу не отрази я,
Мысли о тебе - к полудню - совсем нахально,
Как Абхазии - террористы,- мне бы махали.
Сплошь цепная реакция ,дразнящая чудесами,
Потому я и выбросила календари с часами,
Чтобы в будни мне не ходить под незримой стражей,
Чтоб у повода на поводу не пойти однажды.

Это мне помогает,если память и мстит,то реже,
И в груди уже меньше стучит,и в глазах не режет,
Меня держит уже не Земля,но её движенье.
(Интересно,а ты ещё вспомнишь мой день рожденья?)