[336x448]
— Убирайся! — приказал монах Трипитака своему спутнику, Царю обезьян Сунь Укуну.
С этими словами Трипитака соскочил с коня и велел своему второму спутнику, Песочному монаху Ша, достать бумагу и кисть. Затем он принёс от ближайшего ручья немного воды, наскоблил с тушевого камня немного туши и здесь же написал отпускное свидетельство:
«О обезьянья морда! Прими это свидетельство. Отныне я отказываюсь считать тебя учеником. Если ты когда-нибудь ещё попадёшься мне на глаза, пусть провалюсь я в самую глубокую щель в аду».
Царь обезьян торопливо взял свидетельство и отвечал:
— Учитель! Не надо произносить проклятий, я сейчас же иду!
Он почтительно склонился перед монахом и затем дал Песочному монаху Ша следующий совет:
— Если вдруг какое-нибудь чудовище нападёт на Учителя, ты должен лишь сказать этому чудовищу, что я, Царь обезьян, был старшим учеником Учителя. Поскольку моё искусство известно всем чудищам, они не осмелятся причинить Учителю вред.
Действительно, Царь обезьян имел основания для подобной самоуверенности. Рождённый в незапамятные времена из оплодотворённого Небом каменного яйца, он стал властителем обезьяньего царства на Востоке, посреди Великого моря, на острове, носящем название «Гора цветов и плодов». Один мудрец посвятил его в тайну бессмертия и обучил всем магическим искусствам. Благодаря этому Царь обезьян мог по своему желанию изменять внешность, находиться одновременно в нескольких разных местах и становиться невидимым. Все стихии были ему подвластны, и, не опасаясь расстояний, он перемещался, кувыркаясь по облакам, на тысячи миль в одно мгновение. Его алмазные зеницы проницали сквозь любые преграды. Оружием его была огромная железная палица с золотыми шипами. Эта палица могла по его приказу вырастать до огромных размеров или уменьшаться до швейной иголки, которую он прятал у себя в ухе. Своей безрассудной отвагой не раз повергал он в смятение небеса. Ни один из небесных обитателей не мог с ним сравняться. Небожителям не оставалось ничего другого, как признать его могущество и возвести его в ранг «Равного Небесам Великого Святого».
Но Царь обезьян так и остался своенравным упрямцем: он унёс без разрешения персики жизни, росшие в строго охраняемом саду царицы-матери, без разрешения пил небесный нектар и проглотил отборные, сделанные Лао-Цзы веретена жизни. Только самому высочайшему Будде удалось заточить Царя обезьян под горой. Там принуждён был лежать он в наказание за свои проказы в течение столетий, пока наконец не раскаялся и не был отпущен, чтобы помочь монаху Трипитаке доставить священные рукописи с Запада.
Но теперь Трипитака не желал его больше знать.
— Я хочу быть добрым монахом, — сказал он. — Никогда больше имя злого духа, подобного тебе, не придёт мне на уста. А теперь убирайся!
Когда Царь обезьян увидел, что Учитель не смягчается, он попрощался, совершил кувырок по облакам на тысячу миль вдаль и устремился в своё обезьянье царство на Гору цветов и плодов.
Что же произошло?
По пути на Запад в Индию за священными буддийскими рукописями монах Трипитака вместе с Царём обезьян, Монахом-свиньёй Чжу Бацзе, Песочным монахом Ша Уцзином и Белой драконовой лошадью подошёл к огромной горе Белого тигра. В этой горе было логово чудовища по имени Белокостая Женщина. Чудище заметило приближение монаха Трипитаки, слава которого достигла этих мест. Молва гласила: кто отведает мяса этого благочестивого человека, обретет бессмертие. Чтобы приблизиться к нему, чудовище приняло облик обольстительной девушки, которая предложила Трипитаке пищу. Своими алмазными зеницами Царь обезьян сразу углядел, какое опасное чудовище скрывается за приятной наружностью. Не слушая протестов Трипитаки, он поднял свою палицу и нанёс девушке сокрушительный удар. Чудовище, однако, разбиралось в защитной магии и ускользнуло из-под удара, оставив свою телесную оболочку, безжалостно расплющенную палицей.
Поражённый жестокостью Царя обезьян, Трипитака хотел его прогнать, но затем смягчился и простил его.
Но чудовище не отказалось от своих намерений. Оно вернулось в виде облака в горную лощину, там приняло облик восьмидесятилетней старухи и вышло навстречу паломникам, горько рыдая. Её заметил Монах-свинья и в ужасе прошептал Трипитаке:
— Это, наверно, мать девушки, убитой Сунь Укуном.
Царь обезьян, однако, сразу раскусил старуху. Без предисловий он ударил её палицей. И вновь чудовище ускользнуло, оставив искалеченный труп старой женщины.
Трипитака был так разгневан, что соскочил с лошади. Снова он был близок к тому, чтобы прогнать Царя обезьян, но простил его и во второй раз.
На третий раз чудовище явилось в облике старика с белоснежными волосами, произносившего буддийские сутры. Он пожаловался, что пропала его дочь, а теперь ещё и супруга, которая пошла на поиски дочери. Ему-де ничего не оставалось, как отправиться в путь, чтобы
Читать далее...