Одних притягивает тьма, других же - свет.
А у кого желанья самоутвердиться нет?
У жалости есть и другое наименованье,
Когда жалеют делом, называют - состраданье.
Но можно посмотреть с другой на это стороны,
Зависит от того, насколько мы перед собой честны.
А если сам - ничтожество физичеки или морально,
Найди еще ничтожнее себя и упивайся инфернально.

На свете много способов добиться Своего,
Зависит от того, что от него нам надо,
Ведь можно самоутвердиться на костях его,
И, как ударом по лбу, ляпнуть свою "правду".

А если оказался крепок, выдержав удар,
Ходить вокруг и с тылу камешком бросаясь,
Смотреть, как понемногу гаснет тот пожар,
Порой со стороны раздуть его пытаясь.

И хорошо, если удары не проходят зря,
Мы иногда из них уроки извлекаем,
Ведь правда-то у каждого своя,
Лишь истина одна, но мы ее не знаем.

Чтоб рисовать лазурный берег
И солнца луч и краски дня,
Придется поседеть без денег,
В подвале темном грусть тая.

Чтоб несравненной, грациозной и прекрасной
Не только стих или поэмы посвящать,
Придется, чтоб любовь не оставалась безответной
Бумаги тонну, превратив в макулатуру, исписать.


Недолго будет интересно
С таким досуг свой проводить.
Чтоб девушка была всегда прелестна,
Не каждому под силу столько водки пить.(%

[Oct. 2nd, 2006|08:03 am]

Никому ничего не пишу, хоть сказать очень многое надо.
Ни за что все обиды прощу, хоть не ждет меня после награда.
Не имею особых заслуг, потому и не будет парада.
Снять одежду с нее не хочу, даже если б была она рада.
Мне б хватило на всю мою жизнь, чтобы пела надрывно гитара,
Но за это совсем не хочу, чтоб заставили ползать, как гада,
Петь за гроши галимый шансон достающим лопатник у бара,
Мне профессий других на всю жизнь хватит. Это не просто бравада.

Если, сбив с ног, армейским сапогом и со всей дури дали в рыло,
Все остальное в этой жизни нам покажется так мило,
Что и не надо тратить деньги на стационар иль рюмку коньяка,
И отдыхает пред методикой такой даже больница Маршака!

Ни в коей мере не желая показаться назойливыми, спешим выразить Вам наше нижайшее почтение, глубочайшее сожаление и, более того - отчаяние, столь долгим безмолвием на фоне призывного гласа иерихонских труб, уж многократно призывавших многострадальные народы к единению против превратностей изменчивой фортуны к грядущей славе и почитанию поколений благодарных потомков среди унижения и позора грязных последователей нечистых на руку представителей сект и кланов, опозоривших себя и весь род свой до седьмого колена отвержением ея.
С огромным сожалением вынуждены констатировать полное неприятие непротивления выказываемого стороной, взывающей к пониманию и согласию между народами, столь долгое время находившимися в изгнании и положившими живот свой к пущему преуспеянию в делах милосердия и преумножению и без того неисчерпаемого кладезя премудрости, равно как и к преодолению так свойственных переменчивой натуре естественных слабостей и пороков отнюдь не портящих, а даже придающих некоторый недвусмысленный романтизм деяниям, положившим начало грядущего объединения мыслей и идей на почве позднейшего осмысления, а также обобщения опыта предшествовавших сему историческому моменту катаклизмов, приведших прежде враждебно настроенные стороны к полнейшему и нерушимому пониманию и согласию на основе познания непреложных истин, кои не пребудут, но все более становятся признаны образованнейшими умами поколений, ищущих признания их неоспоримых заслуг перед потомками избранных апологетов сей идеи, исповедающих ея.
Из всего вышеизложенного нижайше просим не делать скоропалительных выводов о состоянии ума потерпевшего от несправедливых наветов неумолимых преследователей, устлавших путь изможденного житейскими невзгодами, но не потерявшего веру в скорейшее оправдание перед поколениями верных последователей постулатов, ставших понятными всем ищущим приятия их бесспорного превосходства над серой и опустошенной субстанцией безпочвенно именуемой элитарной прослойкой между аристократами духа и плебеями мысли.
Если же текст сего образчика эпистолярного жанра, к великому сожалению автора, окажется трудноусваиваемым в силу неукоснительного исполнения своих обязанностей перед обществом в течение долгого периода времени, предлагается не тратить драгоценных часов на бесполезное осмысление и попытки подобрать печатные знаки, могущие пролить свет взаимопонимания и единения идей, требующих неукоснительного соблюдения свода непреложных постулатов, чрезмерно обременяющих безполезно пытающихся следовать им.
С искреннейшим уважением заслуг перед исповедающими почтение перед печатным словом, в отличие от презирающих трудноосмысляемые иероглифы и предпочитающих естественный способ передачи идей и их последствий для запутавшихся в хитросплетениях своих премудростей, нижайше откланявшись, пребываем в бескрайнем восхищении.
Ваш Людвиг.

Кружилась голова и звезды перед взором улетали
Туда, где нет, да никогда и не было других миров,
И кровью украшая снег, иллюзии куда-то исчезали,
Что можно вовсе жить без страха и оков.

Собаки кровь на раненом лице залижут,
Что сострадания гораздо более людей полны,
Кружащуюся голову же мысли о предательстве покинут,
Когда проснется снова чувство собственной вины.

И неужели не понятно, что не ради пьяных объяснений,
И не за тем надел свой черный кожаный наряд,
Чтоб в пацифизме его не осталось никаких сомнений,
И, чтоб испачкаться в крови его бритоголовый был бы рад.

Кто ж виноват, если кого-нибудь расстроит, а кого-то позабавит
О стоимости нашей жизни и здоровья незатейливый рассказ?
Пытающимся руки на себя накладывать быть может настроение исправит,
Ведь то не лучший способ не позволить руки наложить другим на нас.

На то он и дневник, чтоб помнить, что, когда случилось, даты,
Чтоб пожалели? Так себя жалейте, я ж себе на память напишу,
Не верю я в случайность той или иной потери и утраты,
Периодичности есть объянение, и я его когда-нибудь найду.

У каждого есть в этой жизни свой предел,
Везет тому, кто во время дорогу поменяет
Иль кто-то вдруг подскажет новую тропу,
Чтоб повернуть, оставшись не у дел,
А это заблудившимся освободиться помогает,
Чтобы опять вести свою бесплодную борьбу.

А может вовсе нам предаться созерцанью
И перестать вопросом вечным голову ломать,
Не попытаться воплотить способностей своих,
А время провести, предавшись самолюбованью,
В восторге от себя все время растерять,
Кому ж нужны, не обращать внимания на них?

Счастливчик тот, кто на вопрос нашел ответ,
Не слишком ли мы заняты собою,
Иль как освободиться от забот своих не знаем?
Нам говорят: "Незаменимых в жизни нет."
Неправда. Есть одна, а может двое,
Но мы до времени того не понимаем.