В действительности все не так, как на самом деле.
Завтра экзамен в ГАИ.
Так чертовски быстро пролетело все время моей учебы в автошколе, было и весело и грустно, была усталость после каждого злосчастного вождения, были слезы, была радость, и теперь все, финишная прямая.
Надеюсь, я таки получу права, сбудется мечта детства, вероятно даже Бог в подарок свалит на меня машину с небес. (Боженька, меня интересует Honda Civic последняя, если что, а вообще можно и в денежном эквиваленте.)
Это цитата сообщения frut-tis Оригинальное сообщение
.
А вы знаете, что
[показать]
90% видов живых существ еще не обнаружены
интересно
Это цитата сообщения Sugar_cotton_w0oL Оригинальное сообщение
[день =67=]
«Что это такое, «беспокой»? Одеты вы тепло, а дрожите. Едите вдоволь, а голод все равно не отпускает. Вас любят здесь, а душа ваша странствует где-то там. Но больше всего мучает то, что время, проклятое, подлое Время, не бесконечно. До конца жизни уже не вечность, вы ясно различаете его вдали, как бегун на финишной прямой различает ленточку. И внутренний голос спрашивает: «Достаточно ли я работал? достаточно ли ел? достаточно ли любил?» В вопросах этих извечное проклятие человека, но именно с них начинается все истинно великое. «Для чего я жил? Как прожить тот срок что мне еще отпущен?» И напоследок, как жало, впивается злополучное: «Каков мой вклад в Великую копилку Человечества? Чего я стою?» И дело тут не в тщеславии, не в амбициях. Просто похоже, что все мы, люди, - должники. Мы только родились, а долг уже висит на нас; и как потом ни бейся, его не выплатить сполна. Он растет с человеком наперегонки - долг перед человечеством. Сознание неотданного долга отравляет существование, а попробуешь отдавать - долг становится еще больше. И все же, человек, сколько ты сумел отдать - такова тебе и цена!»
Джон Стейнбек "Благостный четверг"
Это цитата сообщения verbava Оригинальное сообщение
Стивен Фрай. Лжец
***
– Ты же знаешь, как я ненавижу интеллектуалов.
– Ты хочешь сказать, что ненавидишь всех, кто умнее тебя.
– Ну да. Наверное, потому, Том, я так тебя и люблю.
***
Либо они – живые существа, а я плод воображения, либо я живое существо, а они – фантазия
***
– Вы нынче на удивление поздно, Хили.
– Ну, знаете, сэр, – сказал, усаживаясь, Эйдриан, – лучше на удивление поздно, чем на удивление никогда.
***
– Книги – это не святые реликвии, – сказал в тот раз Трефузис. – Слова могут быть моей религией, но, когда дело доходит до богослужения, я предпочитаю церковь самую низкую. Храмы и кумиры мне не интересны. Суеверное идолопоклонство, присущее буржуазной одержимости книгами, досаждает мне до чрезвычайности. Подумайте, сколько детей забросило чтение лишь потому, что какой-то ханжа выбранил их за слишком небрежно перевернутую страницу. Мир полон людей, любящих повторять, что к книгам «следует относиться с уважением». Но говорил ли нам кто-нибудь, что с уважением следует относиться к словам! Нас с ранних лет учат почитать лишь внешнее и видимое.
***
Как ни погана была работа, рутинность ее настолько завораживала Эйдриана, что порою часы проходили для него как минуты. Все силы своего ума он направлял на сочинение статьи для журнала. Впрочем, по временам его отвлекали мысли совсем иного рода. Эйдриан вдруг обнаруживал, что разыгрывает про себя драму, в которой сам он исполняет роль Бога, а картофелины – человеческих существ. Вот эту душу он швыряет во тьму, а эту отправляет в житницы вечные.
– Хорошо, добрый и верный клубень, отправляйся к вознаграждению твоему.
– Грешник! Распутник. Извергнут будеши, извергнут. Смотри, сим позорным пятном проклинаю тебя.
Эйдриан не был уверен, что лучше – оказаться клубнем подгнившим или здоровым, предпочел бы он уютно устроиться в теплом мешке вместе с прочими благочестивыми или быть отброшенным и снова зарытым в землю. Одно он мог сказать твердо: любая из этих участей предпочтительней участи Бога.
***
Но это же Англия, где единственное твое преступление состоит в том, что тебя застукали.
***
– Вы хотите сказать, что знаете?..
– Помимо трехсот сорока семи анахронизмов, которые еще предстоит обнаружить доктору Андерсону и его группе, мне выпал счастливый случай побывать однажды под вечер у вас на квартире. Как я сумел перепутать лестницы А и Г, представить себе не могу. Обычно я не настолько рассеян. Однако, еще не успев сообразить, что ошибся, я споткнулся о вашу рукопись.
– Споткнулись о пачку бумаг, завернутых в одеяло и спрятанных наверху книжного шкафа?
– Когда я в ударе, я обо что только не спотыкаюсь. Еще первокурсником я ухитрился споткнуться о Кембридж.
***
– Он твой враг, Дональд.
– Ничуть не бывало, – сказал Трефузис. – И не будет им, пока я его так не назову. Он может страстно желать этого, может встать предо мной на одно колено и молить об открытой враждебности в самых насильственных ее проявлениях, однако для стычки, как и для случки, необходимы двое. Я сам выбираю себе врагов.
***
– Я всегда верил в права молодежи на пьянство. Не до алкоголизма, конечно, это пассивное состояние бытия, а не позитивное действие. Однако пить сколько душа принимает – дело хорошее. Это походит на тост. За излишества.
– За излишества, – сказал, поднимая бокал, Эйдриан. – За «ничто не слишком».
***
Никому не верьте и ни с кем не разговаривайте. А едва услышав это сообщение, тут же съешьте его.
***
У каждого свое время, думал Эйдриан. Ты можешь смотреть на тридцатилетнего человека и знать, что, когда волосы его поседеют, а лицо покроют морщины, он обретет свою наилучшую внешность. Взять того же профессора, Дональда Трефузиса. Подростком он должен был выглядеть смехотворно, ныне же стал самим собой. Другие, чей подлинный возраст составляет лет двадцать пять, стареют гротескно, их лысины и раздавшиеся животы оскорбляют то, чем эти люди были когда-то. Такие есть и в Чартхэме, – лет им пятьдесят или шестьдесят, а истинная их природа улавливается лишь как намек на прежние страстность и силу, проступающие, когда этих людей охватывает волнение. С другой стороны, директору, помпезному господину сорока одного года, еще предстоит дозреть до своих упоительных шестидесяти пяти. Каков его собственный возраст, Эйдриан представления не имел.
***
– Но вы же не станете жульничать, сэр?
– Жульничать? Боже милосердный! У нас любительский крикетный матч двух команд приготовительных школ, а я англичанин и школьный учитель, которому следует подавать пример своим юным подопечным. Мы играем в самую артистичную и прекрасную из когда-либо придуманных игр. Разумеется, я буду жульничать, да еще и хрен знает как.
***
Молодые люди порой создают у меня впечатление, что я и не жил никогда.
***
Из девчонок вырастают женщины,
Это цитата сообщения theyarehere Оригинальное сообщение
Шествие - Бродский
"...
А вот скрипач, в руках его тоска
И несколько монет. Таков скрипач.
А рядом с ним вышагивает Плач,
Плач комнаты и улицы в пальто,
Блестящих проносящихся авто.
Плач всех людей. А рядом с ним Поэт,
Давно не брит и кое-как одет
И голоден, его колотит дрожь.
А меж домами льется серый дождь,
Свисают с подоконников цветы,
А там внизу вышагиваешь ты.
...."
Все это было, было.
Все это нас палило.
Все это лило, било,
вздергивало и мотало,
и отнимало силы,
и волокло в могилу,
и втаскивало на пьедесталы,
а потом низвергало,
а потом - забывало,
а потом вызывало
на поиски разных истин,
чтоб начисто заблудиться
в жидких кустах амбиций,
в дикой грязи простраций,
ассоциаций, концепций
и - просто среди эмоций.
Но мы научились драться
и научились греться
у спрятавшегося солнца
и до земли добираться
без лоцманов, без лоций,
но - главное - не повторяться.
Нам нравится постоянство.
Нам нравятся складки жира
на шее у нашей мамы,
а также - наша квартира,
которая маловата
для обитателей храма.
Нам нравится распускаться.
Нам нравится колоситься.
Нам нравится шорох ситца
и грохот протуберанца,
и, в общем планета наша,
похожая на новобранца,
потеющего на марше.
И. Бродский
Это цитата сообщения verbava Оригинальное сообщение
Курт Воннегут. Бойня номер пять, или Крестовый поход детей
– Не знаю. Что же вы им говорите, Гаррисон Стар?
– Я им говорю: а почему бы вам вместо этого не написать антиледниковую книжку?
Конечно, он хотел сказать, что войны всегда будут и что остановить их так же легко, как остановить ледники. Я тоже так думаю.
И если бы войны даже не надвигались на нас, как ледники, все равно осталась бы обыкновенная старушка-смерть.
***
Вы притворитесь, что вы были вовсе не детьми, а настоящими мужчинами, и вас в кино будут играть всякие Фрэнки Синатры и Джоны Уэйны или еще какие-нибудь знаменитости, скверные старики, которые обожают войну. И война будет показана красиво, и пойдут войны одна за другой. А драться будут дети, вон как те наши дети наверху.
***
Книга такая короткая, такая путаная, Сэм, потому что ничего вразумительного про бойню написать нельзя. Всем положено умереть, навеки замолчать, и уже никогда ничего не хотеть. После бойни должна наступить полнейшая тишина, да и вправду все затихает, кроме птиц.
***
Кто-то шалил с часами, и не только с электрическими часами, но и с будильниками. Минутная стрелка на моих часах прыгала – и проходил год, и потом она прыгала снова.
Я ничего не мог поделать. Как землянин, я должен был верить часам – и календарям тоже.
***
И конечно, жене Лота не велено было оглядываться туда, где были все эти люди и их жилища Но она оглянулась, за что я ее и люблю, потому что это было так по-человечески.
***
Самое важное, что я узнал на Тральфамадоре, – это то, что, когда человек умирает, нам это только кажется. Он все еще жив в прошлом, так что очень глупо плакать на его похоронах. Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать.
***
Когда тральфамадорец видит мертвое тело, он думает, что этот человек в данный момент просто о плохом виде, но он же вполне благополучен во многие другие моменты. Теперь, когда я слышу, что кто-то умер, я только пожимаю плечами и говорю, как сами тральфамадорцы говорят о покойниках: «Такие дела».
***
Командовал ими капрал средних лет – красноглазый, тощий, жесткий, как пересушенное мясо. Война ему осточертела. Он был ранен четыре раза – и его чинили и снова отправляли на фронт. Он был очень хороший солдат, но готов был все бросить, лишь бы нашлось кому сдаться.
***
Звучала молитва так:
ГОСПОДИ, ДАЙ МНЕ
ДУШЕВНЫЙ ПОКОЙ,
ЧТОБЫ ПРИНИМАТЬ
ТО, ЧЕГО Я НЕ МОГУ
ИЗМЕНИТЬ,
МУЖЕСТВО – ИЗМЕНЯТЬ ТО, ЧТО МОГУ,
И МУДРОСТЬ – ВСЕГДА ОТЛИЧАТЬ
ОДНО ОТ ДРУГОГО.
К тому, чего Билли изменить не мог, относилось прошлое, настоящее и будущее.
***
Если бы я не потратил столько времени на изучение землян, – сказал тральфамадорец, – я бы понятия не имел, что значит «свобода воли». Я посетил тридцать одну обитаемую планету во Вселенной, и я изучил доклады еще о сотне планет. И только на Земле говорят о «свободе воли».
***
Как приятно – ничего не чувствовать и все же считаться живым.
***
Билли вовсе не хотел жениться на некрасивой Валенсии. Их обручение было симптомом его заболевания. Он понял, что сходит с ума, когда услыхал, как он сам делает ей предложение, просит ее принять бриллиантовое кольцо и стать спутницей его жизни.
***
И в войне есть свои приятности, – сказал Розуотер. – Каждый привозит с нее хоть какой-то пустячок.
***
Валенсия стала расспрашивать своего нескладного мужа про войну. Это была обычная глупая привычка жительницы Земли – ассоциировать секс и страсть с войной.
***
Из любви к нему она с удовольствием подрывала его чувство собственного достоинства.
***
Конечно, тральфамадорцы считают, что все живые существа и все растения во Вселенной – машины. Им смешно, что многие земляне так обижаются, когда их считают машинами.
***
Одно из самых главных последствий войны состоит в том, что люди в конце концов разочаровываются в героизме.
***
Кстати, Траут написал книгу про денежное дерево. Вместо листьев на дереве росли двадцатидолларовые бумажки, вместо цветов – акции, вместо фруктов – бриллианты. Дерево привлекало людей, они убивали друг дружку, бегая вокруг ствола, и отлично удобряли землю своими трупами.
Такие дела
***
Женщина она была глупая, но от нее шел неотразимый соблазн – делать с ней детей.
***
В другом романе Килгора Траута, который Билли снял с витрины, рассказывалось, как один человек изобрел машину времени, чтобы вернуться в прошлое и увидеть Христа. Машина сработала, и человек увидал Христа, когда Христу было всего двенадцать лет. Христос учился у Иосифа плотничьему делу.
Два римских воина пришли в мастерскую и принесли пергамент с чертежом приспособления, которое они просили сколотить к восходу солнца. Это был крест, на котором они собирались казнить возмутителя черни.
Христос и Иосиф сделали такой крест. Они были рады получить работу.
И
Ололо, продержалась сколько смогла. :)
Ну надеюсь, что хотя бы день с половиной без интернета позволил мне чуток от него абстрогироваться.
Дел вагон, сейчас будет не до него.
Сколько ты стоишь?
Редко, очень редко снимают такой крутой арт-хаус с прекрасными актерами (Моника Беллуччи, Бернар Кампан, Жерар Депардье). Очень редко удается сохранить очень тонкие грани между легкостью и разрывом извилин, между трагикой и юмором, между красотой и уродством and etc. А данный фильм - бесподобный, выдержанный в лучших традициях жанра и стилистики европейского кино в целом.
Неспешно гуляя в интернетах по поводу информации о фильме мне встречались сплошь и рядом негативные отзывы - "что это за абсурд?", "фильм ни о чем" - самые типичные высказывания даже весьма именитых рецензентов. Наверное зря люди слишком буквально воспринимают жанр "комедия". Да и что за стереотип - если комедия, то обязательно подавай вам голливудский формат с сортирным юмором и долей интеллектуальности в нем на уровне представлений 12летнего подростка.
Пересказать фильм - задача почти невозможная, и в этом, должно быть, и есть особенность этого кино. Приятно и то, что впечатление после ленты остается довольно сумбурное - очень много эмоций.
- Посмотри, какой ты красивый со мной. Посмотри, как тебе идет любовь.
Кино вообщем-то о том, как мы любим, как любят нас, о простых, в целом, трудностях, о любовных труегольниках и четырехугольниках, о красоте и богатстве, о богатстве мнимом и реальном, и рассказано это все как нельзя вкусно и неожиданно.
И это круто.
Теперь я еще и здесь - minervadarko.gallery.ru
Добро пожаловать ярым и не очень любителям (и не очень) моего "творчества"
Завтра в город. Я король мира!
Инструктор хвалит. ня ня ня.
How to be
Посмотрела еще вчера вечером этот чудный фильм, которые наши прокатчики-переводчики окрестили как "Переходный возраст". (Об их доводах можно только догадываться)
И нет, моим мотивом был ни в коем случае не мужик из любимой всеми девочками, девушками, дамами и бабушками вампирской саги (играет он там кстати ну просто космически-сферического-неудачника-в-вакууме, так что пялиться там не на что, я гарантирую это), просто мы с Верой, моей одногруппницей, осенью очень воодушевились фестивалем британского кино проходившего в нашей гадкой столице (Успели посмотреть только "Лето" - крутокруто). "How to be" там тоже в программе был - но мы так и не попали на него, все билеты были раскуплены. Угадайте, почему, да.
Вероятно, из меня вышел новоявленный ценитель европейского кинематографа, далеко не только британского.
Но fuck, конкретно британское кино настолько самобытное и не поддающееся никакому толковому анализу по степени воздействия на зрителя, что оно, безусловно, становится мало-помалу моим фаворитом. А британские комедии - просто эталоном юмора. Пытаться объяснить его бесполезно, лучше поглядите "Быть Стенли Кубриком/Colour Me Kubrick: A True...ish Story", к примеру.
Кайф да и только.
Конкретно этот фильм стал одним из тех, кто забрался в душу чуть глубже обычного - дело не в банальной истории о проблемах самоидентификации, бесконечного поиска смысла в том, в чем его нет, не в эмоциональной ипохондрии человечества, не в харизматичных персонажах, не в юморе (да и маловато его там), не в сомнительном, однако жизнеутверждающем, как-будто через силу, хэппи-энде (это я вообще в кино редко приемлю), и даже не в том, что этот фильм снят очень вовремя, и не в том, что очень вовремя он мною просмотрен.
Дело в том, наверное, что круто бывает посмеяться на экране над тем, кем ты сам и являешься, круто выплеснуть все это дерьмовое и все еще такое подростковое состояние через деликатную иронию, тем самым хотя бы на часок вырасти из этого, успокоится, поулыбаться как идиот.
Я с нетипичной для себя теплотой и уютностью вспоминаю кадры из фильма, это большое и редкое удовольствие, черт возьми!
_
Ну и об остальном.
Последние дни я провожу делая из себя сверх-человека - довожу до совершенства свои знания пдд, параллельно повышая всякие другие скилы автомобильной тематики.
Немного самолюбования ниже.
Мои бы мозги - да в мирных целях! Еще со школы, с начальных классов я начала понимать, что мои способности усваивать информацию отличаются от способностей остальных. Если мне интересна какая-то сфера человеческих знаний, я способна в короткие сроки освоить весьма обширные объемы. А далее срабатывают какие-то механизмы стремления к идеалу. Хрен знает, почему - может, комплексы у меня какие, а может это сказывалось весьма мужская тяга к соревнованиям даже по самым малым пустякам - но разбираться в чем-то лучше других мне казалось просто священной обязанностью. В школе фундаментом для кровавых битв были всякие гумантарные науки, (точные отбрасывались на задний план за нехваткой времени и желания забивать мозги чем-то новым). Для поддержания своего эгоизма в норме мне казалось крайне важным написать лучшее сочинение по литературе, а на истории блистать собственными теориями происходящего в мире в тот или иной момент. Ну, опустим подробности о том, что в какой-то момент все это давилось жуткой ленью и в итоге школу я закончила, не смотря на все мои нечеловеческие стремления к "лидерству", с огромным количеством троек. Что-то во мне порой переклинивало, и я понимала - это все не главное. Мне хватало уверенности в том, что я что-то знаю просто нормально, и при большом желании смогу в любой момент свои навыки повысить. А сейчас жалею. Не закалив себя еще "с молоду", сейчас мне все дается очень трудно, и любое изучение чего-либо я бросаю на этапе "поняла основы, в остальном можно импровизировать". Но мы то с вами знаем (хаха), что потенциал у меня большой. Ну это так, для самоуспокоения.
Меня погубили эгоизм, лень и мания величия)
Зачем все это написала, кстати, ума не приложу.
По-прежнему болею, это прямо все круги ада сразу, уже очень хочу поправиться.
В жизни ни черта не происходит, ни нового, ни обычного-рутинного, все дела